Благородный янтарный напиток в широком фужере. Едва заметным движением подымаю легкий шторм. Бушуя меж хрустальных берегов, он отблескивает лучи дорогущих сверкающих люстр.
Добавить в моё избранное
387 мин, 27 сек 20228
Один миг и шатер смерти полностью накрыл человеческую фигуру. Челюсти сомкнулись, и монстр грузно ушел в темную глубину.
Однако, на смену одному чудовищу из гниющего болота поднимались все новые и новые твари. Их становилось все больше, и скоро вся зловонная яма уже кишела черными извивающимися телами. То там, то тут расцветали смертоносные цветки разинутых пастей. Слышалось шипение, и в воздух взлетали фонтаны парящей ядовитой слюны. Разъяренные чудовища неистово требовали свежего мяса.
Анцыбал ждал именно этого момента. Удовлетворенно зарычав, он впервые выдавил из себя что-то похожее на человеческое слово:
— Хорошо-о-о!
Затем он повернулся к лобастам и приказал:
— Начинайте. Делайте все, как и прежде.
Ведьмы хищно зашипели и стремглав кинулись исполнять приказ своего повелителя. Сейчас они начнут бросать пленников, и болото внизу превратиться в место кровавого пира. Представив эту картину, я весь похолодел. Но этот холод превратился в морозную стужу, когда стало понятно, что не все так просто.
Лобасты отстегнули еще двух приговоренных, женщину в рванных красных лохмотьях и калеку солдата с оторванной по локоть рукой. Их подтащили к краю, но вниз сбрасывать не стали. Людей повалили на спины. Каждого из смертников держали по две ведьмы, одна за руки, другая за ноги. Еще две лобасты подтянули к месту расправы пару наполненных золотом корзин.
Что будет дальше? Мне было жутко и страшно, но отвести взгляд я не мог. И не только потому, что должен был знать. Чудовищная магия всего происходящего парализовала, заворожила меня, превратив в неподвижного каменного истукана. И я смотрел… смотрел вылезшим из орбиты единственным глазом.
В руках у ведьм блеснули отточенные ножи. Откуда они их взяли, я так и не понял, наверняка вытянули все из тех же корзин. Длинные острые лезвия мелькнули как молнии, и угрюмые серые камни моста окрасились алой кровью. Люди корчились и орали от невыносимой боли, а им хладнокровно вспарывали животы. Выпотрошив приговоренных словно индеек, лобасты тут же начали набивать их золотыми самородками. Ведьмы трудились до тех пор, пока люди не стали походить на наполненные до краев мешки с картошкой. Только после этого смертников поволокли к пропасти.
Лобасты дождались, пока один из червей широко разинет свою пасть, а затем кинули тело женщины прямо туда. Спустя мгновение солдат полетел в глотку другой ненасытной твари.
Не в силах более выносить это жуткое, кровавое зрелище, я уткнул голову в руки.
Наша троица брела в полном молчании. Теперь пошатывался не только я, ноги заплетались у всех. На душе муторно горько и беспросветно. Событие, свидетелями которого мы стали, сломило нас, вытянуло всю силу, волю и энергию. И теперь по бесконечным подземельям ползли три бестелесных неодушевленных призрака.
— На нем кровь… на нем всегда кровь.
Негромкие слова Чен Фу стали первыми звуками, которые я услышал за последние полчаса, а то и час. Эхо подземелья подхватило их и зашипело из всех темных потаенных углов: кровь… кровь… кровь…
— Золото клеймено кровью, начиная с самого своего сотворения, — Сурен думал о том же.
— Кто мог представить, что правда столь ужасна и жестока, — китаец слушал только самого себя. — Мы восхищаемся им, ценим, гордимся. Все эти драгоценные безделушки на витринах ювелирных магазинов, блеск дворцов, великолепие храмов… А выходит все наоборот. Все это ложь. Все это истинный лик смерти.
Смерть… вновь повторил вездесущий голос туннеля.
— Да… — мой друг поежился и понизил голос. — Кто бы мог подумать, что золото приходит в наш мир таким грязным, чудовищным способом. Получается, черви заглатывают его вместе с человеческим мясом, а когда уходят отсюда, из девятого круга, то уносят с собой и то и другое. Где-то там, на стыке миров, мерзкие твари испражняются, и вся эта золотая дрянь вместе с дерьмом остается ждать, пока свихнувшееся от алчности человечество ее не откапает.
Дойдя до этого места, Лусинян судорожно изогнулся, отчаянно борясь с приступом тошноты. Сглотнул, продышался, отплевался и изменившимся сиплым голосом подытожил:
— Выходит на нем… на золоте этом дрянном, не только кровь, на нем еще и порядочный слой дерьма.
Слова Сурена вызвали в моей голове зловещее ведение. Гигантские черви, обернувшись призраками, упрямо ползли через шахты, туннели, станции метро, подземные переходы и даже через подвалы обычных жилых домов. Их кольчатые тела, отчетливо различимые в темноте, превращались в туман при первом проблеске света. Но везде, абсолютно везде, где только они побывали, оставалась скользкая, жирная, коричневатая, словно ржавая влага. Люди думают, что это застоявшаяся, загнившая грунтовая вода. А вот я не уверен… теперь я ни в чем не уверен.
Продолжением отвратительной галлюцинации стал мой злобный шепот:
— Как ни крути, но для нас такой способ не годится.
Однако, на смену одному чудовищу из гниющего болота поднимались все новые и новые твари. Их становилось все больше, и скоро вся зловонная яма уже кишела черными извивающимися телами. То там, то тут расцветали смертоносные цветки разинутых пастей. Слышалось шипение, и в воздух взлетали фонтаны парящей ядовитой слюны. Разъяренные чудовища неистово требовали свежего мяса.
Анцыбал ждал именно этого момента. Удовлетворенно зарычав, он впервые выдавил из себя что-то похожее на человеческое слово:
— Хорошо-о-о!
Затем он повернулся к лобастам и приказал:
— Начинайте. Делайте все, как и прежде.
Ведьмы хищно зашипели и стремглав кинулись исполнять приказ своего повелителя. Сейчас они начнут бросать пленников, и болото внизу превратиться в место кровавого пира. Представив эту картину, я весь похолодел. Но этот холод превратился в морозную стужу, когда стало понятно, что не все так просто.
Лобасты отстегнули еще двух приговоренных, женщину в рванных красных лохмотьях и калеку солдата с оторванной по локоть рукой. Их подтащили к краю, но вниз сбрасывать не стали. Людей повалили на спины. Каждого из смертников держали по две ведьмы, одна за руки, другая за ноги. Еще две лобасты подтянули к месту расправы пару наполненных золотом корзин.
Что будет дальше? Мне было жутко и страшно, но отвести взгляд я не мог. И не только потому, что должен был знать. Чудовищная магия всего происходящего парализовала, заворожила меня, превратив в неподвижного каменного истукана. И я смотрел… смотрел вылезшим из орбиты единственным глазом.
В руках у ведьм блеснули отточенные ножи. Откуда они их взяли, я так и не понял, наверняка вытянули все из тех же корзин. Длинные острые лезвия мелькнули как молнии, и угрюмые серые камни моста окрасились алой кровью. Люди корчились и орали от невыносимой боли, а им хладнокровно вспарывали животы. Выпотрошив приговоренных словно индеек, лобасты тут же начали набивать их золотыми самородками. Ведьмы трудились до тех пор, пока люди не стали походить на наполненные до краев мешки с картошкой. Только после этого смертников поволокли к пропасти.
Лобасты дождались, пока один из червей широко разинет свою пасть, а затем кинули тело женщины прямо туда. Спустя мгновение солдат полетел в глотку другой ненасытной твари.
Не в силах более выносить это жуткое, кровавое зрелище, я уткнул голову в руки.
Наша троица брела в полном молчании. Теперь пошатывался не только я, ноги заплетались у всех. На душе муторно горько и беспросветно. Событие, свидетелями которого мы стали, сломило нас, вытянуло всю силу, волю и энергию. И теперь по бесконечным подземельям ползли три бестелесных неодушевленных призрака.
— На нем кровь… на нем всегда кровь.
Негромкие слова Чен Фу стали первыми звуками, которые я услышал за последние полчаса, а то и час. Эхо подземелья подхватило их и зашипело из всех темных потаенных углов: кровь… кровь… кровь…
— Золото клеймено кровью, начиная с самого своего сотворения, — Сурен думал о том же.
— Кто мог представить, что правда столь ужасна и жестока, — китаец слушал только самого себя. — Мы восхищаемся им, ценим, гордимся. Все эти драгоценные безделушки на витринах ювелирных магазинов, блеск дворцов, великолепие храмов… А выходит все наоборот. Все это ложь. Все это истинный лик смерти.
Смерть… вновь повторил вездесущий голос туннеля.
— Да… — мой друг поежился и понизил голос. — Кто бы мог подумать, что золото приходит в наш мир таким грязным, чудовищным способом. Получается, черви заглатывают его вместе с человеческим мясом, а когда уходят отсюда, из девятого круга, то уносят с собой и то и другое. Где-то там, на стыке миров, мерзкие твари испражняются, и вся эта золотая дрянь вместе с дерьмом остается ждать, пока свихнувшееся от алчности человечество ее не откапает.
Дойдя до этого места, Лусинян судорожно изогнулся, отчаянно борясь с приступом тошноты. Сглотнул, продышался, отплевался и изменившимся сиплым голосом подытожил:
— Выходит на нем… на золоте этом дрянном, не только кровь, на нем еще и порядочный слой дерьма.
Слова Сурена вызвали в моей голове зловещее ведение. Гигантские черви, обернувшись призраками, упрямо ползли через шахты, туннели, станции метро, подземные переходы и даже через подвалы обычных жилых домов. Их кольчатые тела, отчетливо различимые в темноте, превращались в туман при первом проблеске света. Но везде, абсолютно везде, где только они побывали, оставалась скользкая, жирная, коричневатая, словно ржавая влага. Люди думают, что это застоявшаяся, загнившая грунтовая вода. А вот я не уверен… теперь я ни в чем не уверен.
Продолжением отвратительной галлюцинации стал мой злобный шепот:
— Как ни крути, но для нас такой способ не годится.
Страница 77 из 107
