Настойчивый стук вырвал Анри из власти сна. Капитан гвардии открыл глаза и осмотрелся. В комнате царил полумрак, разгоняемый лишь слабоватым светом полной луны. Капитан слабо зарычал и помотал головой, отгоняя остатки сна. Стук повторился. Кто-то продолжал нагло ломиться в спальню мессира Анри Де Волта несмотря на то, что на дворе стояла кромешная ночь.
Добавить в моё избранное
378 мин, 19 сек 18432
Он громко дышал и озирался, пытаясь найти Грасса. Затаившийся за деревом вор осторожно высунулся и встретился взглядом с психом. Вот Пекло!
Бескровно — бледная морда психа была изуродована так, что в ней едва узнавались человеческие черты. Куски плоти на скулах попросту отсутствовали, в щеках бедолаги кто-то прогрыз огромные дыры, обнажив зубы. Плоть на скулах была содрана чьими-то острыми когтями. Одна ноздря вырвана. О, Вигхард, как только этот урод пережил экзекуцию?
Буйный тем временем, хрипя и воя на всю улицу, полез в дыру, шлепнувшись на траву подворья. Шатаясь, встал. И только теперь Грасс с ужасом заметил, что его белое рубище полностью заляпано пятнами крови. Они уже успели кого-то прикончить! А за забором уже нетерпеливо выли остальные.
В домах напротив начал загораться свет. Очевидно, горожане, возмущенные тем, что им не дают спать, решили выразить свое недовольство.
Захлопали ставни, начали распахиваться двери?
— Да кому там неймется?
— Кто орет на всю улицу?
— Уж я сейчас кому-то лишние зубы вышибу
Гул рассерженных голосов нарастал, и это отвлекло психов за стеной. Те развернулись, и, рыча довольно резво, судя по шуму шагов, пошли на звук.
— Да кто вы, забери вас Рихард, таки… А-а-а-а-а
Голос прервался резким противным звуком, а затем раздалось рычание и чавканье. Вскоре, в отдалении, закричал еще кто-то. А потом еще.
Пробравшийся на территорию заброшенного дома псих водил головой, пытаясь найти Грасса. Затем увидел кровавую дорожку и затопал по ней. Прямо к дереву, за которым прятался вор. Отбросив всякую осторожность, Грасс выскочил и, петляя как заяц, бросился наутек.
***
Улицы, прилегающие к площади Собрания, патрулировались особенно тщательно. Губернатору Россини совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь из жителей Центрального Района пострадал от рук злоумышленников. Поэтому патрули здесь были усиленными. Шесть гвардейцев с алебардами и парой пистолетов у каждого. Страже было дозволено применять оружие, если нарушитель не понимает с вразумительных речей. Никаких долгих разговоров, увещеваний или просьб.
Однако после резни в Доках, где несколько стражников нашли последний покой, среди гвардейского патруля царила какая-то нервозность. Солдаты крепко сжимали в руках древки алебард, сиюминутно озираясь по сторонам в поисках возможной угрозы. Ночь прошла спокойно и к утру стража чуть расслабилась. До рассвета оставался час. А затем можно будет отправиться в караулку, поесть и выспаться.
На улице Грез было пустынно и тихо. Лишь сапоги стражи выбивали в уличной тишине гулкую дробь. До площади Собрания оставалось несколько шагов, когда на освещенную фонарями мостовую вышел десяток покачивающихся фигур. Завидев их, сержант Жастин дал остальным гвардейцам знак остановиться. Фигуры стояли неподвижно, склонив головы и внимательно рассматривая стражу.
— Именем короля, вы нарушаете указ губернатора Россини о комендантском часе. Большие скопления людей на улицах недопустимы. Прошу вас, разойдитесь по домам, — подняв алебарду, громко произнес Жастин, обращаясь к незнакомцам.
Те как-то странно захрипели, а затем, шатаясь и вытянув вперед руки, направились навстречу страже.
— Готовьтесь к бою, ребята, — произнес сержант, обращаясь к гвардейцам нарочито громко, чтобы незнакомцы слышали его слова. Впрочем, хрипевшие незнакомцы не обратили на речь Жастина ровным счетом никакого внимания. Гвардейцы занервничали, крепко сжимая в руках окованные железом древки алебард.
Пошатывающиеся незнакомцы зарычали и ускорили шаг, практически бегом бросившись к страже. И вот первый, хрипя, налетел на одного из стражников. Тот в испуге отшатнулся, рассмотрев бледное лицо и затянутые бледной поволокой глаза. Незнакомец тут же мертвой хваткой вцепился в мундир гвардейца и впился ему в шею острыми зубами. Потекла кровь. Стражник, выпустив из рук алебарду, завопил от боли, пытаясь оттолкнуть нападавшего. Топор на длинной рукояти упал на мостовую, громко звякнув о камень. Стоявший рядом стражник размахнулся и с хаканьем ударил алебардой каннибала, напавшего на его приятеля. Лезвие топора с хрустом рассекло плечо и распороло спину, увязнув в человеческой плоти. Незнакомец пошатнулся, не выпуская из цепкой хватки свою добычу, но продолжил, рыча грызть горло и лицо кричавшего от боли стражника. Из глубокой раны, которая должна была убить психа-каннибала на месте, не вытекло ни капли крови. Стражник в недоумении выпустил из рук древко топора, и тут же на него с громким рычанием набросился один из нападавших, одним махом прокусывая мундир и вгрызаясь в плечо. Брызнула кровь.
Один из гвардейцев бросил алебарду и воя от ужаса бросился бежать по улице Грез. Жастин, выстреливший в одного из нападавших тут же подумал, что если он выживет и поймает паникера — спустит с него семь шкур за то, что тот бросил товарищей.
Бескровно — бледная морда психа была изуродована так, что в ней едва узнавались человеческие черты. Куски плоти на скулах попросту отсутствовали, в щеках бедолаги кто-то прогрыз огромные дыры, обнажив зубы. Плоть на скулах была содрана чьими-то острыми когтями. Одна ноздря вырвана. О, Вигхард, как только этот урод пережил экзекуцию?
Буйный тем временем, хрипя и воя на всю улицу, полез в дыру, шлепнувшись на траву подворья. Шатаясь, встал. И только теперь Грасс с ужасом заметил, что его белое рубище полностью заляпано пятнами крови. Они уже успели кого-то прикончить! А за забором уже нетерпеливо выли остальные.
В домах напротив начал загораться свет. Очевидно, горожане, возмущенные тем, что им не дают спать, решили выразить свое недовольство.
Захлопали ставни, начали распахиваться двери?
— Да кому там неймется?
— Кто орет на всю улицу?
— Уж я сейчас кому-то лишние зубы вышибу
Гул рассерженных голосов нарастал, и это отвлекло психов за стеной. Те развернулись, и, рыча довольно резво, судя по шуму шагов, пошли на звук.
— Да кто вы, забери вас Рихард, таки… А-а-а-а-а
Голос прервался резким противным звуком, а затем раздалось рычание и чавканье. Вскоре, в отдалении, закричал еще кто-то. А потом еще.
Пробравшийся на территорию заброшенного дома псих водил головой, пытаясь найти Грасса. Затем увидел кровавую дорожку и затопал по ней. Прямо к дереву, за которым прятался вор. Отбросив всякую осторожность, Грасс выскочил и, петляя как заяц, бросился наутек.
***
Улицы, прилегающие к площади Собрания, патрулировались особенно тщательно. Губернатору Россини совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь из жителей Центрального Района пострадал от рук злоумышленников. Поэтому патрули здесь были усиленными. Шесть гвардейцев с алебардами и парой пистолетов у каждого. Страже было дозволено применять оружие, если нарушитель не понимает с вразумительных речей. Никаких долгих разговоров, увещеваний или просьб.
Однако после резни в Доках, где несколько стражников нашли последний покой, среди гвардейского патруля царила какая-то нервозность. Солдаты крепко сжимали в руках древки алебард, сиюминутно озираясь по сторонам в поисках возможной угрозы. Ночь прошла спокойно и к утру стража чуть расслабилась. До рассвета оставался час. А затем можно будет отправиться в караулку, поесть и выспаться.
На улице Грез было пустынно и тихо. Лишь сапоги стражи выбивали в уличной тишине гулкую дробь. До площади Собрания оставалось несколько шагов, когда на освещенную фонарями мостовую вышел десяток покачивающихся фигур. Завидев их, сержант Жастин дал остальным гвардейцам знак остановиться. Фигуры стояли неподвижно, склонив головы и внимательно рассматривая стражу.
— Именем короля, вы нарушаете указ губернатора Россини о комендантском часе. Большие скопления людей на улицах недопустимы. Прошу вас, разойдитесь по домам, — подняв алебарду, громко произнес Жастин, обращаясь к незнакомцам.
Те как-то странно захрипели, а затем, шатаясь и вытянув вперед руки, направились навстречу страже.
— Готовьтесь к бою, ребята, — произнес сержант, обращаясь к гвардейцам нарочито громко, чтобы незнакомцы слышали его слова. Впрочем, хрипевшие незнакомцы не обратили на речь Жастина ровным счетом никакого внимания. Гвардейцы занервничали, крепко сжимая в руках окованные железом древки алебард.
Пошатывающиеся незнакомцы зарычали и ускорили шаг, практически бегом бросившись к страже. И вот первый, хрипя, налетел на одного из стражников. Тот в испуге отшатнулся, рассмотрев бледное лицо и затянутые бледной поволокой глаза. Незнакомец тут же мертвой хваткой вцепился в мундир гвардейца и впился ему в шею острыми зубами. Потекла кровь. Стражник, выпустив из рук алебарду, завопил от боли, пытаясь оттолкнуть нападавшего. Топор на длинной рукояти упал на мостовую, громко звякнув о камень. Стоявший рядом стражник размахнулся и с хаканьем ударил алебардой каннибала, напавшего на его приятеля. Лезвие топора с хрустом рассекло плечо и распороло спину, увязнув в человеческой плоти. Незнакомец пошатнулся, не выпуская из цепкой хватки свою добычу, но продолжил, рыча грызть горло и лицо кричавшего от боли стражника. Из глубокой раны, которая должна была убить психа-каннибала на месте, не вытекло ни капли крови. Стражник в недоумении выпустил из рук древко топора, и тут же на него с громким рычанием набросился один из нападавших, одним махом прокусывая мундир и вгрызаясь в плечо. Брызнула кровь.
Один из гвардейцев бросил алебарду и воя от ужаса бросился бежать по улице Грез. Жастин, выстреливший в одного из нападавших тут же подумал, что если он выживет и поймает паникера — спустит с него семь шкур за то, что тот бросил товарищей.
Страница 12 из 108
