Карие глаза смотрели из-под кустистых бровей хладнокровно. Рука твердо сжимала широкий армейский нож, готовая рвануться в сторону и оставить на горле лейтенанта кровавый след. В густой бороде хищно блестел оскал…
Добавить в моё избранное
365 мин, 24 сек 19446
За оказанную милость получишь еще подарок.
Впереди я заметил приземистого человека с воздушными шариками, вытянутыми, как баклажаны. На полпути к нему я замер. У ног торговца сидел псевдопес! Я зажмурил глаза и снова посмотрел на собаку. Облегченно вздохнул: всего лишь пудель, нестриженный, грязный, со спутанной, вьющейся шерстью и печальными карими глазами. Такими же, как и у его хозяина. Он оказался старым дагестанцем. Или чеченом. Какая разница. Глубокие морщины избороздили смуглое лицо. Грубая заплатанная одежда поблекла от многочисленных стирок.
— Добрый день, отец!-воскликнул я.
— Здравствуйте. Кого вам связать?-оживился старик, тоска и усталость пропали бесследно.
— Ой, собачка!-заметила пуделя Маша.-Какая грустная. Наверное, голодная.
— А бабочку сможете?-спросил я торговца.
— Ерунда,-отмахнулся старик и проворно заработал руками.-Вуаля! Прошу, барышня,-он отдал фигурку Маше.
— Спасибо!-поблагодарила дочь.
— Вы — мастер,-похвалила Люда.
Старик скромно назвал цену, но я заплатил вдвое больше. На удивленный взгляд торговца ответил, кивнув на пуделя:
— Вас ведь двое.
— Пусть будет светел ваш путь. Счастливого дня!
Через несколько шагов, я услышал, как где-то неподалеку уныло играл саксафон.
— Непорядок. Сегодня праздник, а он плачет,-сказал я.
— А мне нравится, чувственно,-возразила Люда.
— Пойдем-ка, закажем что-нибудь повеселее.
Музыка приближалась, становилась ярче, сочнее, затрагивала все новые и новые струны души. В то же время мне слышалась совсем иная, не менее чувственная и такая же печальная. Гитара, треск костра и хрипловатый баритон:
— Забытый колодец — безлюдной деревни хранитель,
Некошеный, серый, под солнцем стареющий луг,
И купол вдали золотится — святая обитель,
И город пустой, перед ним возникающий вдруг,
И странные люди, одетые не по сезону,
И все, что ты видишь вокруг, называется Зоной.
Впереди я заметил приземистого человека с воздушными шариками, вытянутыми, как баклажаны. На полпути к нему я замер. У ног торговца сидел псевдопес! Я зажмурил глаза и снова посмотрел на собаку. Облегченно вздохнул: всего лишь пудель, нестриженный, грязный, со спутанной, вьющейся шерстью и печальными карими глазами. Такими же, как и у его хозяина. Он оказался старым дагестанцем. Или чеченом. Какая разница. Глубокие морщины избороздили смуглое лицо. Грубая заплатанная одежда поблекла от многочисленных стирок.
— Добрый день, отец!-воскликнул я.
— Здравствуйте. Кого вам связать?-оживился старик, тоска и усталость пропали бесследно.
— Ой, собачка!-заметила пуделя Маша.-Какая грустная. Наверное, голодная.
— А бабочку сможете?-спросил я торговца.
— Ерунда,-отмахнулся старик и проворно заработал руками.-Вуаля! Прошу, барышня,-он отдал фигурку Маше.
— Спасибо!-поблагодарила дочь.
— Вы — мастер,-похвалила Люда.
Старик скромно назвал цену, но я заплатил вдвое больше. На удивленный взгляд торговца ответил, кивнув на пуделя:
— Вас ведь двое.
— Пусть будет светел ваш путь. Счастливого дня!
Через несколько шагов, я услышал, как где-то неподалеку уныло играл саксафон.
— Непорядок. Сегодня праздник, а он плачет,-сказал я.
— А мне нравится, чувственно,-возразила Люда.
— Пойдем-ка, закажем что-нибудь повеселее.
Музыка приближалась, становилась ярче, сочнее, затрагивала все новые и новые струны души. В то же время мне слышалась совсем иная, не менее чувственная и такая же печальная. Гитара, треск костра и хрипловатый баритон:
— Забытый колодец — безлюдной деревни хранитель,
Некошеный, серый, под солнцем стареющий луг,
И купол вдали золотится — святая обитель,
И город пустой, перед ним возникающий вдруг,
И странные люди, одетые не по сезону,
И все, что ты видишь вокруг, называется Зоной.
Страница 107 из 107
