Stalker: Еретик

Воют и воют, воют и воют, — сорвался Прозоров, полногубый смуглый караульный.

— Рядовой Прозоров, отставить панику! — скомандовал я и подошел к баррикаде из мешков с песком. — Если так нервничать по каждому шороху, то через месяц тебя отвезут в психушку. Никто не пробегал?

— Если б пробегал, мы бы накормили его свинцом, товарищ старший лейтенант, — добродушно промолвил рядовой Бабич, солдат с ребячливым лицом. Как не увижу, всегда улыбается, — удивительное дело в Зоне.

— А что за выстрелы были у вас? — поинтересовался Войнович, полнощекий ефрейтор, эдакий деревенский детина кровь с молоком.

— Комаров стреляли, — пугать ребят не хотелось.

Солдаты тихо посмеялись. О воротах забыли. Собственно, ворот не было ни на одном из постов. С первого еще в девяностые сняли — утащили на металлолом, второй охранял огромную брешь в заборе. Не доставало, считай, целой плиты.

Все караульные смотрели на меня. Смертельная оплошность. Пришлось все-таки напугать.

— Враг! — крикнул я и ткнул пальцем парням за спины.

Солдаты враз обернулись, взяли тьму на прицел. Я лукаво усмехнулся, бросил наставительное «так-то» и пошел назад, в караулку.

— Вот демон, наебал, — сказал Прозоров беззлобно.

— Правильно, нечего расслабляться, — отозвался Бабич.

Наряд мне подобрали хороший. Ребята боевые. Других в военсталах и не держат.

Капитан Седов — мужик серьёзный, шутить не любит и никогда не улыбается. Вид у него внушительный: высокий, поджарый, прямо давит на тебя силой и уверенностью. Взгляд серых глаз либо строг, холоден, либо оценивающий, задумчивый. Сейчас я на себе испытывал второй.

Седов потер гладко выбритый подбородок, сухо бросил:

— Да и черт с ним.

Я округлил глаза.

— Товарищ капитан, нельзя же вот так отпускать нарушителя.

— Почему? Его Зона съест. Если нет, то на каком-нибудь кордоне попадется, когда с хабаром будет возвращаться. Я рисковать людьми по пустякам не собираюсь.

— Товарищ капитан, разве задача нашего подразделения не отлов нелегалов?

Седов хмыкнул.

— Зеленый ты еще, старлей. Пойми, тут тебе не кавказские леса. Мы, как саперы: ошибаемся один раз. К нам сводка об этом твоем нарушителе поступала? Нет. Ты его видел когда?

Я напряг память.

— Во втором часу, кажется, товарищ капитан.

— Во-от, — Седов взял со стола пачку сигарет и закурил. — А сейчас у нас восемь утра. Скорость человека в среднем пять километров в час. То бишь сейчас твой молодчик может у Монолита на коленях стоять.

Я вздрогнул.

— Товарищ капитан, а что вы знаете о Монолите?

Седов отмахнулся, откинулся на спинку кресла, повернул его ко мне боком и выпустил к потолку струю дыма.

— Сказки это, старлей. Не загружай голову. Я лишь хотел сказать, что сталкер твой сейчас может быть где угодно. Целесообразно нам пускаться в погоню?

— Я — неплохой следопыт.

— Ишь ты, какой упертый! Забудь, говорю. Лишний геморрой. Темно было. Сам говоришь, что сталкер ускользнул быстро, а потом болотник напал. Может, его и видел, а не человека.

Я вздохнул. План провалился. На кордон что ли попроситься? Только внутренний, на последний заградпост. Буду со сталкеров дань собирать.

— Свободен, старлей.

— И молодец, что не погнался за сталкером, — услышал я уже в дверях, — я — не Бурнов, а Зона — не место для инициативы.

Властный мужик. Любит держать все под контролем. С таким-то чертом на шее не насобирать мне артефактов, хоть в Клондайке засядь.

Я вышел на улицу. Несмотря на бессонную ночь, спать не хотелось. «Письмо написать, что ли?» — подумал я. Здесь, в Зоне, у меня появилась странная привычка: писать письма жене и дочери, — когда я прекрасно знал, что доставить их до адресата некому. Если на душе гадко и тяжко, письмо и молитва — отличное лекарство.

— У, гад, скрылся! — раздалось над головой.

На лестнице смотровой вышки стояли три солдата. Они смотрели в бинокли и что-то оживленно обсуждали.

— Бойцы, что там у вас? — крикнул я.

Солдаты, чуть не падая, встали по стойке «смирно». Один отрапортовал:

— Сталкер, товарищ старший лейтенант. На Кислотное озеро забрался.

Я не поверил ушам. Что-то искатели осмелели. Второй за одни сутки! У военной базы!

— А ну-ка… — я растолкал бойцов и взобрался на площадку, под навес, предварительно ответив часовому, кто идет.

Караулил рядовой Гриценко. Во взводе его называли Аистом. Долговязый, нескладный парнишка двадцати восьми лет был отличным снайпером, но в силу роста — и отличной мишенью.

Гриценко приник к оптике, выжидал.

— Капитан знает? — спросил я.

— С минуту назад доложил, трщ стший лейтенант, — ответил снайпер, не отвлекаясь от цели.

— Что сказал?