Stalker: Еретик

Под рисунком непременно язвительный лозунг, подсекающий авторитет русской армии.

В отличие от сортира развалины к долгим раздумьям не располагали. Сумрак настораживал, его любили мутанты. Входа в депо — два. Появись кто, можно и не заметить вовремя. Свисавший с балок жгучий пух тоже не добавлял уюта. Лениво колыхался на сквозняке, ронял кислотные снежинки. Те с шипением приземлялись на груды мусора.

Бумагу заменил бинт — вещь в Зоне необходимая, но пришлось пожертвовать. Когда от тебя несет дерьмом, то уж лучше сдохнуть.

В станционное здание я вернулся с безотчетной улыбкой на лице и окрыляющей легкостью в теле. Альта не нашел, поэтому направился к Гавайцу. Если я не ошибался, торговец знал все обо всех на Янове.

Гаваец, завидев меня, демонстративно достал из-под прилавка обрез. Несмотря на угрожающий жест, он по-прежнему дружелюбно улыбался и даже приветливо крикнул дежурное «аллоха».

— Не бойся, я с миром, — махнул я ладонью. — Альта видел?

— Отправился с Ведьмаком в Аномальную рощу.

— И далеко это?

— Метров пятьсот на юго-запад. Опохмелиться желаешь?

Заманчивое предложение. Чуть бы не согласился.

— Иди к черту со своим ядом, — ответил я беззлобно. — Лучше скажи, существует ли Сердце Оазиса?

В глазах Гавайца блеснули лукавинки, уголки губ дрогнули.

— Информация стоит денег, бра. Что ты можешь предложить?

— Опять за свое.

Гаваец упредительно развернул обрез в мою сторону. Я поднял руки вверх, успокоил торговца:

— Я же сказал: не буду тебя трогать, не ссы. Я ж тебе еще хабар не сбыл.

«Огненный шар» остыл, достал его безболезненно, как и«вспышку». Она перестала искриться, изливала мягкий холодный свет. Хрупкие «бенгальские огни» передавал бережливо, как младенца.«Лунный свет», добытый в электричке с Теслой, решил придержать при себе. Согласно «Курсу молодого сталкера», арт экономил силы носителя и уменьшал негативное воздействие «электр» на мозги. За все Гаваец предложил семь тысяч гривен, но кавказские базары научили меня торговаться. Сошлись на девяти. Гаваец уже начал отсчитывать деньги, как вдруг замер.

— Тебе ведь интересно услышать о Сердце Оазиса?

— Конечно, — промолвил я настороженно.

— Полтора куска.

— Э-э, брат, языком трепать — не мешки ворочать. Откуда такие цены?

— Так тебе нужна информация или нет?

— Я могу достать ее у любого опытного сталкера. Бесплатно.

Гаваец вздохнул, докинул бумажек, упрятал товар, посмотрел на меня, изогнув бровь.

— Ну, чего стоишь? Иди разведывай у других, Холмс.

— Эх, ты, жидовская рожа…

Я не стал доставлять Гавайцу удовольствия: мыкаться по сталкерам с одним вопросом. Пошел к самому болтливому — Яру. Он распивал с Дикарем чекушку и рассказывал забавную историю из жизни.

— О-о, Поп! Здорово! Оклемался?

— Спасибо, в норме. Не помешаю?

— Садись, покумекаем. Я как раз заканчивал.

Яр повернулся к Дикарю и подвел итог байки:

— В общем, с тех пор Локи соль ненавидит. Стоит нам встретиться, как его рука тянется к филейной части, так и хочет потереть.

Сталкеры засмеялись.

— А вот слышали ли вы такой анекдот? — начал было Яр.

— Стой, стой, — поспешил перебить я. — Мне спросить тебя кое о чем надо.

— Весь во внимании.

— Что такое Сердце Оазиса?

Яр выпучил глаза, Дикарь усмехнулся.

— Ну, как же, как же, есть такой артефакт, — ответил Яр. — Целительный. Его Дегтярев нашел. Сейчас ученые над ним бьются. Говорят, рак смогут лечить.

Сердце будто замерло. Я вспомнил репортаж, увиденный мной накануне отъезда в Зону. Неужели панацея существует?

— По сути что? — продолжал Яр. — Обычная «душа». Но лианами его перекрутило в каком-то месте мистическом, и штучка получилась грандиозная. С нею всегда, как огурчик. Хоть бочку водки выпей!

Я еле сдерживал себя, чтобы не побежать искать ученых. Подумать только, они смогут лечить рак! Спасибо, Господи! Знал, что не оставишь в беде, знал! Все ж привел к заветной цели.

— Яр, Яр, где эти ученые?

— А где, где? Знамо где. Тут, рядышком. Чуть южнее. Метров… ну, шестьсот, наверное. Верно, говорю, Дикарь? Видишь, верно. А тебе зачем?

— Спасибо, Ярик, спасибо!

Я вскочил, сжал голову сталкера и чмокнул в лоб. На бегу надел противогаз и вылетел в южные двери.

На этой стороне я еще не был. Деревьев росло куда меньше, чем на севере. Тем не менее холмистая местность просматривалась плохо. Я торопливо зашагал к кирпичной башенке у железнодорожных путей.

Ржавчина с лестницы слетала хлопьями, мелкой пылью цеплялась к перчаткам. Люк оказался без крышки. Я поднялся в башню и выглянул в окно.

Над горизонтом расплылось розовое сияние — рассвет.