Исчадие

Они несколько минут молча стояли рядом друг с другом.

— Одним словом, Валерий Викторович, и здесь многое непонятно. Кроме вас в квартире не было никого. Но с другой стороны, все спали. Так ведь?

Валера кивнул.

— Кто-то мог и проникнуть в квартиру. Точно сейчас сказать ничего нельзя. Будем разбираться, — следователь бросил окурок на землю.

— Я ведь сюда пришел как раз Вас увидеть. Не хотел в эти дни к себе вызывать. Давайте так. Я захватил с собой необходимый бланк. Вы сейчас распишитесь о подписке о невыезде. То есть за пределы города Вам выезжать нельзя. Попытаетесь — посадим. Значит так, сегодня у нас пятница. Меня несколько дней не будет, я уезжаю. А в среду, прямо к девяти утра жду Вас к себе, в прокуратуру. Кабинет Љ14.

Следователь достал из своей папки какую-то бумагу и ручку.

— Я уже все заполнил, расписывайтесь. Вот здесь.

Он положил бумагу на папку и протянул ручку Валере. Тот, не читая, расписался там, где ему показали.

— И мой Вам совет, Валерий Викторович. Идите сейчас домой. Тесть ваш, судя по всему, уже все для себя решил. Прав он или не прав — это мы разберемся. А Вы идите домой, от греха подальше, хорошо.

Валера молча кивнул. Он развернулся и медленно пошел по тропинке в сторону своего дома.

То, о чем ему только что сказали, окончательно добило его. Он просто был раздавлен. События не только быстро менялись. Они менялись, как картинки в калейдоскопе — непредсказуемо.

Пройдя метров тридцать, Валера оглянулся. Следователь по-прежнему стоял на своем месте и внимательно смотрел ему вслед.

Прошли похороны. После выходных Валера вышел на работу. Присматривать за дочерью осталась его мать. Она решила, что вообще пока будет жить у Валеры дома. Поможет по хозяйству, посидит с внучкой. А потом будет видно.

Утром в понедельник Валера пришел на работу, в свой гараж. Зашел в бытовую комнату, чтобы переодеться. Несколько водителей и слесарей, которые уже были там, поздоровались с ним. Но в разговоры не вступали. Они кто сочувственно, а кто и просто с интересом, поглядывали на него. Но старались не встречаться взглядами. Они даже между собой, после прихода Валеры, не разговаривали. Как-то быстро все переоделись и разошлись.

Валера не спеша переоделся в рабочую спецовку. Аккуратно развесил свою одежду в шкафу. После этого присел на скамеечку, рядом со своим шкафчиком. Он сидел и думал о том, что жизнь у него закончилась. Зачем он здесь сидит? Он жить не хочет, не то, что работать.

До этого все выходные он просидел дома. Он знал, что он не причастен к смерти своей тещи. Но как маленький ребенок боялся выходить на улицу. А вдруг в него будут тыкать пальцем? Шушукаться за спиной? Городок маленький. И после скандала на похоронах тещи, это, наверное, главная тема для сплетен и пересудов. И так, наверное, все только о его семье и говорили. А после этого — тем более.

Он отгонял от себя эти мысли. У него сын и жена погибли! Что еще может быть хуже. И это — самое главное. А он еще о чем-то другом переживает. Как дурак. Да и к теще он не прикасался. Зачем ему ее убивать? Для чего? Да и пока неясно все. Было бы ясно, уж, наверное, его бы сразу посадили. Следователь сам сказал, что будут разбираться.

Валера изо всех сил старался думать о чем-нибудь другом. Но разве это возможно. Мысли в его голове крутились по одному и тому же кругу. Сын, жена, жуткая ночь, теща, тесть. И так безостановочно. Вот и сейчас, голова как ватная, а ему ведь работать надо. Непонятно только как.

В это время в бытовку заглянул слесарь с ремонтного участка.

— Валера, там тебя Виктор Петрович просит зайти.

Валера посмотрел на него и кивнул головой:

— Хорошо, сейчас подойду.

Он встал, закрыл шкафчик и пошел в здание управления. Поднявшись на второй этаж, Валера постучал и, не став ждать ответа, вошел в кабинет. Заместитель директора поднялся из-за стола и вышел ему навстречу.

— Здравствуй, Валера, проходи и садись.

Они поздоровались, и Валера присел на стул, который стоял возле стола Виктора Петровича. Тот некоторое время рассматривал какие-то бумаги, а потом отложил их в сторону.

— Валера, прими от всех нас, от всей автобазы, соболезнования. Понимаю, что ничем помочь не могу. Да и чем тут можно помочь, непонятно. Надо крепиться. У тебя дочка маленькая. Надо ее растить.

Валера молча его слушал, глядя на крышку стола.

— Ты работать можешь? Может отпуск надо взять, передохнуть, дома побыть?

Валера поднял на него глаза.

— Нет, Виктор Петрович, дома я сидеть вообще не могу. Я буду работать.

— А сможешь за баранкой сидеть? Чувствуешь себя как?

— Нормально. Так ведь и врач будет проверять. Если что-то будет не в порядке — она к рейсу просто не допустит. Так что я работать могу.