Хозяин Большого Каштана

Наступило утро; с понурой головой вернулся он в город через Северные Ворота и направился прямо к правителю.

Узнав о неудаче, правитель пришёл в невиданную ярость и приказал отобрать у Репейника титул и дворец, расторгнуть его неравный брак, а самого Репейника казнить как бунтаря и мошенника. На Площади Карасей опять соорудили помост, глашатай зачитал приговор, а потом под крики и проклятья горожан палач отрубил ему голову, поднял высоко-высоко и швырнул в реку. Течение подхватило её и понесло.

Два дня и две ночи плыла по волнам отрубленная голова Репейника. Берега стали выше, на них всё чаще попадались огромные валуны, а весёлые дубравы сменились чёрными соснами. Утром третьего дня голову прибило к каменистому пляжу. Там не было ни зверя, ни птицы, ни ящерицы, только на самой кромке воды стоял старик в синей мантии, расшитой серебром.

— Кто ты?— спросила голова. — Ответь мне, прошу! Мне не нужно больше золота, мне нужен только ответ. Скажи, кто ты?

— Хорошо, — сказал старик, — я тебе отвечу. Я — Чёрный Дракон.

Чемпионат

Центры — вот примета того времени. Прежде из школ сбегали в банду, в моряки или в рок-н-ролл. При мне уже не сбегали, а выбирались, шаг за шагом, чтобы не столкнуться с директором или завучем. Или сразу из дома: сперва для вида в школу, а потом дворами, дворами, ныкаясь в палисадниках и за мусорками — в комповый, протянуть деньги и взять на час или больше.

Зелёные, синие полуподвальные комнаты, свет, прилипший к зеркальным окулярам масок, портфели на спинках, фирменные пиджачки и губы, шепчущие под нос. Годилось любое помещение, куда можно вместить тридцать, двадцать, двенадцать — хотя бы три компьютера. Менялись названия, места, компьютеры, выходили новые игры — но в центрах не менялась ничего. Всё те же школьнички, те же всем знакомые «Лунные Десанты» и«Фаерхоги», те же почему-то всегда круглые часы на стене с неизменно треснувшим циферблатом.

Девочек почти не встречалось (ни к чему они были), а вот идиотов хватало. Брали на час, натягивали шлем и щёлкали по иконкам, забираясь в тупые непонятки, где чтобы пройти, минимум неделя нужна. Ещё карьеристы, мывшие полы и расставлявшие стулья за «три часа, когда свободно будет». Наконец, советчики: абсолютно сторчавшиеся личности, выискивающие новичков и сосущие чужое время. Жалкие никчемушники, что сказать.

«Ньярлакотам», где всё случилось, прятался в подвале бывшей гостиницы «Камбала» — сразу за школой, что было очень и очень удобно. Пробирались по общеизвестному заковыристому маршруту, эдакой Тропе Войны — из столовой во двор и потом кустами, через заднюю калитку, мимо стройки и автостоянки сразу к дверям, где можно распрямиться и проскользнуть. Так и просачивались, поодиночке или крошечными ручейками, и бывало, что к концу дня в классе оставалось мальчика два, не больше.

Примечателен был клуб и с улицы. Гостиница пребывала заброшенной, с полувыбитыми стёклами и больше напоминала отвязную руину, каких полно на окраине, а перед ней (внимание!) стоял самый натуральный белый броневик «Тельма Бегемот 7», забытый союзниками при отступлении. Бойницы прикрыты, оружие снято, но броневик остался собой, и герб на белом боку горел как новенький. Никогда не видел, чтобы его мыли или хотя бы чистили, и всё равно он оставался белым и гордым, внушая уважение. Не прошло и месяца от открытия, как клуб тоже стал «Белым Броневичком» или просто«Б. Б.» — не официально, но общеизвестно.

Цены были приличные, советчики не допускались, всякая малышня быстро понимала, кто здесь лишний — и вскоре просторную комнату, где раньше был склад, облюбовали игроки умелые и аккуратные. Играли в «Фаерхог», «Лунный Десант», «Раскрашенный Чёрным» и«Ту сторону», как и везде — но хорошо играли.

Так шло довольно долго — до первого Чемпионата.

Про Чемпионат рассказал Лаег — единственный из моих одноклассников, с которым можно в разведку. Шла вторая перемена, а третьим стояла математика, так что мысли об удобных креслах и превосходном, словно только что из коробки шлеме всё чаще стучались в голову.

— Слышал о Чемпионате?— вдруг спросил Лаег.

— В «Б. Б.»?

— Угу. Со всего города народ съедется.

— Думаешь?

— Знаю. Смотри.

На парту легла официальная листовка. Я посмотрел и понял, что действительно приедут. И из Моторного, и из Центра, и из Заречного приедут. С таким призовым фондом и условиями участия не приедут разве что отцы, которые играют из любви к искусству и могут победить сто человек с одним ножом и прыгалкой.

Главным призом был новенький «Рэйнбоу» девятого поколения. Понятия не имею, где они его достали — даже у администратора стоял седьмого.

— Предлагаешь поучаствовать?

— Взнос небольшой.

— А шансы?

— Как ни странно, есть.

— Нас Бонус сто к нулю рвёт. Даже если уезжает…

— Карта будет «Школа Террора».