Хозяин Большого Каштана

Для любителей творческого отдыха были другие варианты — где-то там, в городе (вдоль набережной — ни огонька, ни вывески; только проволочная сетка вымершей автостоянки и черные арки между домами), в подвалах или на чердаках, а может и просто в квартирках, кипятили и перегоняли лекарства, яды и крем для обуви, каждую неделю получая новое сочетание. Весь прошлый месяц были в моде разноцветные облака, которые умели петь песни, неслышимые для тех, кому не досталось дозы, эти песни заседали в мозгу, вцепившись в него, словно крючки и их было оттуда уже не вытряхнуть, даже когда оклемаешься.

Ванабе знал, что человек слаб, что многие пороки отражают друг друга, но сегодня после обеда кто-то высморкался ему в ботинки.

… Школа его отпустила, как он отпустил её. Не было ни гнева, ни грусти, ни сожаления, ни мыслей о том, как всё будет дальше. Не было даже школы: она провалилась в ночь, словно под землю. Существовала лишь присыпанная снегом набережная, тротуар, шум океана и город.

Ванабе миновал бездыханный пешеходный переход и пошёл по перпендикулярной улице. Отчасти он свернул для того, чтобы не идти слишком долго по набережной, отчасти — потому что так было ближе к вокзалу. Он помнил эту улицу ещё с тех пор, как приехал. По ней, мимо вот этого палисадника (палисадник был угрюм, ветки яблонь как засохшие чернила), сколько-то лет назад он ехал на автобусе номер три, а в чемодане лежала письмо с результатами экзамена и ему казалось, что оно бьётся там крошечным вторым сердцем.

Сейчас, около полуночи, автобусы уже не ходили, они тоже хотели отдохнуть, и Ванабе решил дойти до вокзала своим ходом. Конечно, это было медленней, но сегодня ночью у него было намного больше времени, чем обычно. К тому же, ему хотелось идти пешком. Ноги как бы доказывали, что он жив и на что-то ещё способен. Да и не было у него других вариантов.

Далеко впереди горело пятнышко автобусной остановки и на душе полегчало — всегда приятней идти до чего-то определённого. Чтобы отдохнуть от домов (они казались копией тех, что стояли на набережной), он представлял себе вокзал, с высокими, на английский манер окнами, расчёрченными на квадратики. Вот Ванабе (вид со стороны) в синем пальто и с волосами, зачёсанными направо, входит внутрь, приближается к расписанию, смотрит, когда отправляется ближайший поезд, а потом идёт к единственному окошку, которое работает ночью. Заспанная старушка продаёт билет, и вот он уже входит в зал ожидания, чтобы сесть на одно из ста двадцати одинаковых зелёных кресел и попытаться придумать, что он скажет родителям.

Но вокзала пока не было. Только остановка с небольшим встроенным ларьком, где продают жвачку, сигареты и арахис, жареный в кокосовом молоке. А продавщицей была Котори.

Железные жалюзи уже опустились, и Ванабе разглядел её в самый последний момент: в дверном проёме и с рукой, потянувшейся к выключателю. Светлые волосы, зелёная куртка, силуэт птицы, нарисованный на спине.

Сперва не поверил, а когда поверил, свет уже погас, и она запирала дверь, звякая ключами, как колокольчиком.

Значит…

— Котори-сан, — сказал он, — я не рискну предполагать, что заставило вас покинуть экран… но можно автограф?

В ответ — молчаливое недоуменье. А потом она рассмеялась, от всей души, закрыв лицо руками и стукнувшись спиной об железные листы киоска.

— Ты, что… что, тоже фанат?

— Конечно, — улыбка выскочила сама, лёгкая и непрошенная, — фанат. Фанат Котори. И фанат анимешки про неё. И всего остального, что с ней связано.

— Надо же, никогда б не подумала«Среди ночи, в этом городишке… Её же сняли с показа, непопулярная. Только на DVD полная версия.»

— Я купил. Купил её на DVD. Всю ещё пока не видел, но она у меня лежит, все четыре диска.

— А я все смотрела! Не свои, правда, у друга одалживала. Последние серии — совсем здорово, даже лучше, чем начало. А когда закончилось, такая тоска взяла…

— И решила нарядиться?

— Ага! Что интересно, никто не узнаёт, думают, что просто мода. Даже дети её не помнят. Только друзья из клуба и приветствуют.

— У вас что, и клуб здесь есть?

— Стой, подожди, что за глупый вопрос, — она наморщилась, — ты разве не на показ приехал?

— Какой показ?

— Не знаешь про показ???

— Да не знаю я. Я вообще на тебя случайно наткнулся. Шёл на вокзал, билет покупать.

— Ну, можешь идти дальше. А можешь остаться. Сегодня у нас в клубе показывают неизданную серию из второго сезона.

— Разве есть второй сезон?

— Возможно, он будет. Это что-то вроде пробного прогона. Сценарий второго сезона делали в совсем другом стиле, да и технология какая-то совсем новая, но финансирования не дают — вдруг и этот провалится. Так что от сегодняшнего вечера зависит многое. Ты можешь ехать, всё.

— Знаешь, я, наверное, пропущу этот поезд.