Когда ангелы плачут — небо становится ближе. Оно плачет вместе с ними, и в лужах отражаются растрепанные крылья этих несчастных созданий. Я знаю точно, я видел все сам. Также как видел отражение бури в ее глазах. Первое касание страсти всегда неожиданно, когда молнии освещают темное небо, хочется забиться в угол и завывать в ожидании своей участи…
Добавить в моё избранное
298 мин, 7 сек 18928
Бьется бедное — того и гляди, выпрыгнет из груди.
Я не вхожу в спальню — он всегда настороже. Одно движение пальца и все будет кончено. Пару раз я попадался — умирал в обжигающем свете. Хотя нет, это хуже чем смерть — растворяться в океане боли, зная, что впереди новые ночи, насыщенные страданием. Сонька-дремка страдает — сукин сын не умеет петь колыбельные.
Мы находимся по обе стороны хлипкой преграды. Дверь разделяет прошлое и будущее. Прошлым я живу, на будущее уповаю — пока что без особого успеха.
Он прижался ухом к двери — слушает ночь. Мое ухо с другой стороны. Он знает, кто притаился за дверью, так же как знаю это я. Царапаю легонько податливое дерево — там, за дверью вздрагивает он, мой главный недруг. Мы были близки когда-то, но сейчас, его стараниями я влачу жалкое существование. Царапать двери — вот мой удел.
— Мааальчииик — шепчу в дверь. — Открой…
Какой он к черту мальчик — здоровенный детина, которому уже под сорок. Делает вид, что не боится ни бога, ни черта, ни существа, живущего в шкафу. Он в меру агрессивен и в меру трусоват, притаился за дверью, словно мышонок — но полон решимости. Я не вижу его, но могу представить — чуть наклонился, приложил ухо к двери, одной рукой оперся о дверь, другая как всегда на выключателе. Стоит дернуть дверь посильнее, и он вывалится в коридор, но сукин сын начеку — малейший шорох, и свет уничтожит магическое очарование ночи. Вместе со мной, разумеется.
Он уже не мальчик, и его страхи — жалкая обертка полуночи. Мне нет до них никакого дела. Я умираю медленно, с каждым днем из-за его упрямства теряю частицу своей силы, но для меня он по-прежнему все тот же мальчишка. Я помню, как замирал от страха маленький сорванец, когда дверка шкафа отворялась с тихим скрипом, и существо вываливалось в наполненную липким ужасом ночь. О, эти сладкие мгновения — я до сих пор храню их памяти, словно жемчужины ожерелья. Я перебираю воспоминания, но с каждым днем они тускнеют, растворяются. Я старею малыш, и воспоминания умирают вместе со мной. Пожалуйста, не будь таким упертым сукиным сыном, прошу.
— Открой…
Он не откроет дверь, ни за что.
— Убирайся прочь… Пошел… — Он шипит за дверью, задыхаясь не от страха, нет — от ненависти. О, малыш умеет ненавидеть — но еще сильнее его упрямство.
— Уйду… — говорить все труднее. — Обещаю, но ты должен…
Сил шептать почти нет. Но и без того все ясно — мы оба знаем, что нужно мне.
— Иди к черту, проклятая тварь… — Его слова словно укусы паука — проникают под кожу маленькими капельками ядовитой слюны. — Убирайся прочь, я ни за что не сделаю ЭТО!
Каждое слово наполняет меня яростью. Бью кулаком в дверь — он отскакивает, испуганное сердце пропускает удар, и тут же бьется быстрее, словно пытаясь наверстать упущенное, но мне нет никакого дела до его страхов. Они выросли вместе с ним, и потеряли былую привлекательность. Сейчас они бесполезны для меня — я стучу в дверь, пытаясь достучаться его сердца.
— Пожалуйста! — Сил все меньше, и он знает об этом. Существо из шкафа постарело, и сукин сын ждет, когда оно умрет. Сгинет, пропадет из его жизни.
Малыш, все будет так, но знай, что исчезну я только вместе с тобой — мы умрем в один день, потому что наши жизни повязаны прошлым. Сонька-дремка живет вместе с тобой и только для тебя… до тех пор, пока ты не забудешь о детских страхах. Но сделать это можно только одним способом, и ты малыш, знаешь каким именно.
— Сделай это… — шепчу я. — Только один раз, прошу…
— Убирайся!
В его голосе холодная решимость. Он думает что вот так, день за днем убивая меня, сможет что-то изменить.
— Спой ему… — Я с трудом стою на лапах, упершись для верности головой в дверь. — Пожалуйста, спой. И я уйду…
Я уйду малыш, обещаю. Ты даже не будешь вспоминать обо мне. Все твои страхи покажутся комариным писком в теплый летний вечер. Я уйду, и никогда не буду тревожить твой сон. Разве не стоит всего этого моя маленькая просьба?
Только сделай это, и навсегда станешь счастлив. Твои сны — если хочешь, я даже буду оберегать их. Ведь Сонька-дремка может все. Я изгоню все дурное из твоих снов — ты не увидишь в них ничего, чего бы не захотел сам. Хочешь, я наполню их сказочными полями и лесами, населю волшебными животными, сделаю тебя королем. Ты будешь властелином снов, и любое желание исполнится там, в сказочной неге. Я сделаю все, что пожелаешь, только помоги мне — ведь я прошу так немного.
Сущая безделица, маленькая услуга — окажи ее мне, и мы расстанемся навсегда. Ты знаешь, что мне нужно — я шептал тебе об этом темными ночами, когда луна стыдливо заглядывала в окно, и ветер колыхал прозрачные занавески. Я рассказывал тысячей слов, и каждое из них глубоко проникало в детскую душу. Ты вырос, но не выполнил мою просьбу.
Маленький мальчик стал большим.
Я не вхожу в спальню — он всегда настороже. Одно движение пальца и все будет кончено. Пару раз я попадался — умирал в обжигающем свете. Хотя нет, это хуже чем смерть — растворяться в океане боли, зная, что впереди новые ночи, насыщенные страданием. Сонька-дремка страдает — сукин сын не умеет петь колыбельные.
Мы находимся по обе стороны хлипкой преграды. Дверь разделяет прошлое и будущее. Прошлым я живу, на будущее уповаю — пока что без особого успеха.
Он прижался ухом к двери — слушает ночь. Мое ухо с другой стороны. Он знает, кто притаился за дверью, так же как знаю это я. Царапаю легонько податливое дерево — там, за дверью вздрагивает он, мой главный недруг. Мы были близки когда-то, но сейчас, его стараниями я влачу жалкое существование. Царапать двери — вот мой удел.
— Мааальчииик — шепчу в дверь. — Открой…
Какой он к черту мальчик — здоровенный детина, которому уже под сорок. Делает вид, что не боится ни бога, ни черта, ни существа, живущего в шкафу. Он в меру агрессивен и в меру трусоват, притаился за дверью, словно мышонок — но полон решимости. Я не вижу его, но могу представить — чуть наклонился, приложил ухо к двери, одной рукой оперся о дверь, другая как всегда на выключателе. Стоит дернуть дверь посильнее, и он вывалится в коридор, но сукин сын начеку — малейший шорох, и свет уничтожит магическое очарование ночи. Вместе со мной, разумеется.
Он уже не мальчик, и его страхи — жалкая обертка полуночи. Мне нет до них никакого дела. Я умираю медленно, с каждым днем из-за его упрямства теряю частицу своей силы, но для меня он по-прежнему все тот же мальчишка. Я помню, как замирал от страха маленький сорванец, когда дверка шкафа отворялась с тихим скрипом, и существо вываливалось в наполненную липким ужасом ночь. О, эти сладкие мгновения — я до сих пор храню их памяти, словно жемчужины ожерелья. Я перебираю воспоминания, но с каждым днем они тускнеют, растворяются. Я старею малыш, и воспоминания умирают вместе со мной. Пожалуйста, не будь таким упертым сукиным сыном, прошу.
— Открой…
Он не откроет дверь, ни за что.
— Убирайся прочь… Пошел… — Он шипит за дверью, задыхаясь не от страха, нет — от ненависти. О, малыш умеет ненавидеть — но еще сильнее его упрямство.
— Уйду… — говорить все труднее. — Обещаю, но ты должен…
Сил шептать почти нет. Но и без того все ясно — мы оба знаем, что нужно мне.
— Иди к черту, проклятая тварь… — Его слова словно укусы паука — проникают под кожу маленькими капельками ядовитой слюны. — Убирайся прочь, я ни за что не сделаю ЭТО!
Каждое слово наполняет меня яростью. Бью кулаком в дверь — он отскакивает, испуганное сердце пропускает удар, и тут же бьется быстрее, словно пытаясь наверстать упущенное, но мне нет никакого дела до его страхов. Они выросли вместе с ним, и потеряли былую привлекательность. Сейчас они бесполезны для меня — я стучу в дверь, пытаясь достучаться его сердца.
— Пожалуйста! — Сил все меньше, и он знает об этом. Существо из шкафа постарело, и сукин сын ждет, когда оно умрет. Сгинет, пропадет из его жизни.
Малыш, все будет так, но знай, что исчезну я только вместе с тобой — мы умрем в один день, потому что наши жизни повязаны прошлым. Сонька-дремка живет вместе с тобой и только для тебя… до тех пор, пока ты не забудешь о детских страхах. Но сделать это можно только одним способом, и ты малыш, знаешь каким именно.
— Сделай это… — шепчу я. — Только один раз, прошу…
— Убирайся!
В его голосе холодная решимость. Он думает что вот так, день за днем убивая меня, сможет что-то изменить.
— Спой ему… — Я с трудом стою на лапах, упершись для верности головой в дверь. — Пожалуйста, спой. И я уйду…
Я уйду малыш, обещаю. Ты даже не будешь вспоминать обо мне. Все твои страхи покажутся комариным писком в теплый летний вечер. Я уйду, и никогда не буду тревожить твой сон. Разве не стоит всего этого моя маленькая просьба?
Только сделай это, и навсегда станешь счастлив. Твои сны — если хочешь, я даже буду оберегать их. Ведь Сонька-дремка может все. Я изгоню все дурное из твоих снов — ты не увидишь в них ничего, чего бы не захотел сам. Хочешь, я наполню их сказочными полями и лесами, населю волшебными животными, сделаю тебя королем. Ты будешь властелином снов, и любое желание исполнится там, в сказочной неге. Я сделаю все, что пожелаешь, только помоги мне — ведь я прошу так немного.
Сущая безделица, маленькая услуга — окажи ее мне, и мы расстанемся навсегда. Ты знаешь, что мне нужно — я шептал тебе об этом темными ночами, когда луна стыдливо заглядывала в окно, и ветер колыхал прозрачные занавески. Я рассказывал тысячей слов, и каждое из них глубоко проникало в детскую душу. Ты вырос, но не выполнил мою просьбу.
Маленький мальчик стал большим.
Страница 53 из 87
