Когда ангелы плачут — небо становится ближе. Оно плачет вместе с ними, и в лужах отражаются растрепанные крылья этих несчастных созданий. Я знаю точно, я видел все сам. Также как видел отражение бури в ее глазах. Первое касание страсти всегда неожиданно, когда молнии освещают темное небо, хочется забиться в угол и завывать в ожидании своей участи…
Добавить в моё избранное
298 мин, 7 сек 18965
Виктор Петрович — это клиническая?
— Не болтайте (какой строгий — мой доктор), разряд!
Свет ярче, я ухожу…
Прощайте мои родители, верная подружка Тэш, братец Ига, и вы, Виктор Петрович (как же ты смешно лапал меня тогда — щупал мои затвердевшие соски, когда думал, что я без сознания, а я в тот момент уже не плыла, выброшенная волной на берег боли)
Свет! Невесомость! Яркие точки звезд и безграничная вселенная. Моя вселенная.
Звезды. Какие они красивые!
Я лечу, но что-то тянет меня назад, засасывает…
Падение и…
Боль!
Адская боль!
Снова!
Вдох, выдох, боль и звуки (словно соседи сверху стучат в потолок)
Где я?
Тесно, душно и темно. И самое главное — вернулась моя боль…
Черт, да что же это такое? (и за что?)
Пытаюсь развести руки в стороны — они упираются в какое-то препятствие. Ткань, приятная на ощупь — вверху тоже… Ящик, оббитый тканью?
Звуки вверху становятся все глуше и тише (что-то кидают?)
Боже, как же больно!
Пытаюсь понять где же я. Я точно не в раю — боль подтверждает это.
Думай Сью, думай! Вспоминай!
Боль, невесомость, свет, полет, ящик (оббитый тканью), духота…
Да я же (бляяядь!) в гробу! В гребаном, мать его так, гробу!
Все что угодно — любая боль, но только не ЭТО!
Меня хоронят заживо! Если бы не боль, я бы наверно засмеялась… (пытаюсь по привычке разодрать грудь — как же больно… )
Быть похороненной заживо — с раком легких — ну надо же!
(Виктор Петрович обещал еще недели две… )
Воздуха мало! Скоро я задохнусь…
Когда я лежала в больнице — смерть казалась единственным выходом из этого кошмара. Теперь же я согласна загибаться от боли в койке, чем подыхать здесь, под землей. Вытащите меня отсюда, пожалуйста…
(последние слова, незаметно для себя произнесла вслух)
Я плачу и шепчу. Шепчу и плачу…
Мамочка, как же больно. Мама мне страшно, почему я так страдаю — ответь.
Ты не слышишь, никто не слышит. Даже боженька не слышит…
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — вытащите меня отсюда…
Что-то давно уже давит мне в спину — пытаюсь просунуть руку, чтобы нащупать это (странно — обращаю внимание на неудобства, когда готова кричать от боли и страха). Какой-то предмет — наверно последний подарок (что-то до боли знакомое).
Мобильный!!!
Откуда здесь, под землей, в гробу умирающей от рака и удушья Сью, взялся телефон? Какие шансы оказаться здесь у мобильного телефона?
(мама, одевая меня не заметила на небольшое уплотнение в складках одежды? вечно подвыпивший отец рассматривая телефон уронил его в гроб? — не знаю, маловероятно… )
Боже, ты даешь мне шанс? Очень своевременно…
Пытаюсь вытащить телефон — неудобно (локоть упирается в стенку), пытаюсь, стискивая зубы от пульсирующей боли в плече. Кончиками пальцев нащупываю корпус, ближе, ближе…
Есть!
С трудом сгибаю онемевшую руку, подношу к глазам, нажимаю кнопку.
Свет! Призрачный, зеленоватый — такой прекрасный, самый-самый лучший. Мой свет. Я любуюсь им, поворачивая телефон, освещая свою обитель.
Нужно экономить заряд аккумулятора (телефон у меня старенький — все руки не доходят поменять — Ига обещал помочь, да видно забыл… ), каждая секунда на счету.
Номер! М-ммммм-Наташка, Тэш, подруга — тебе звоню, на твою помощь уповаю…
В глазах темнеет (только не отключайся Сью, только не отключ….)
Ну давай, давай! Вызов пошел — оборвался!
(Ой мамочка, как же больно… )
Свет! Невесомость! Боль уходит…
Звезды…
Они красивые, но красота их холодная, чужая…
Эти звезды не для меня. Моими будут холод и огонь. Мертвый холод в сердце и адский, пожирающий огонь в груди…
Что-то тянет назад (ну зачем — мне же было так хорошо… )
Тьма! Тишина! Боль! Воздуха…
(как мне плохо — господи за что?)
мало…
Телефон! (откуда здесь те-ле-фон?)
(заберите меня отсюда, пожалуйста — я не буду пить, курить и любить — я вообще ничего не буду, только заберите меня отсюда… )
Номер!
Натали…
Тэш…
Подруга…
(ну давай же — давай, мать твою так!)
Есть вызов!
Голоса! Я слышу голоса!
— Наташа, Наташка…
— Алло кто это? (крошка выключи его к такой-то… )
Голоса шепчутся ласково, возбуждающе…
Натали, да ты не одна!
Ай да Наташка, ох и блядь же ты — прости господи. Подругу еще не похоронили толком, а ты уже по койкам снова скачешь… (моя школа!)
Связь оборвала — сссууукаааааа!
А чей же это такой знакомый голос ей шептал? Не может быть…
— Не болтайте (какой строгий — мой доктор), разряд!
Свет ярче, я ухожу…
Прощайте мои родители, верная подружка Тэш, братец Ига, и вы, Виктор Петрович (как же ты смешно лапал меня тогда — щупал мои затвердевшие соски, когда думал, что я без сознания, а я в тот момент уже не плыла, выброшенная волной на берег боли)
Свет! Невесомость! Яркие точки звезд и безграничная вселенная. Моя вселенная.
Звезды. Какие они красивые!
Я лечу, но что-то тянет меня назад, засасывает…
Падение и…
Боль!
Адская боль!
Снова!
Вдох, выдох, боль и звуки (словно соседи сверху стучат в потолок)
Где я?
Тесно, душно и темно. И самое главное — вернулась моя боль…
Черт, да что же это такое? (и за что?)
Пытаюсь развести руки в стороны — они упираются в какое-то препятствие. Ткань, приятная на ощупь — вверху тоже… Ящик, оббитый тканью?
Звуки вверху становятся все глуше и тише (что-то кидают?)
Боже, как же больно!
Пытаюсь понять где же я. Я точно не в раю — боль подтверждает это.
Думай Сью, думай! Вспоминай!
Боль, невесомость, свет, полет, ящик (оббитый тканью), духота…
Да я же (бляяядь!) в гробу! В гребаном, мать его так, гробу!
Все что угодно — любая боль, но только не ЭТО!
Меня хоронят заживо! Если бы не боль, я бы наверно засмеялась… (пытаюсь по привычке разодрать грудь — как же больно… )
Быть похороненной заживо — с раком легких — ну надо же!
(Виктор Петрович обещал еще недели две… )
Воздуха мало! Скоро я задохнусь…
Когда я лежала в больнице — смерть казалась единственным выходом из этого кошмара. Теперь же я согласна загибаться от боли в койке, чем подыхать здесь, под землей. Вытащите меня отсюда, пожалуйста…
(последние слова, незаметно для себя произнесла вслух)
Я плачу и шепчу. Шепчу и плачу…
Мамочка, как же больно. Мама мне страшно, почему я так страдаю — ответь.
Ты не слышишь, никто не слышит. Даже боженька не слышит…
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — вытащите меня отсюда…
Что-то давно уже давит мне в спину — пытаюсь просунуть руку, чтобы нащупать это (странно — обращаю внимание на неудобства, когда готова кричать от боли и страха). Какой-то предмет — наверно последний подарок (что-то до боли знакомое).
Мобильный!!!
Откуда здесь, под землей, в гробу умирающей от рака и удушья Сью, взялся телефон? Какие шансы оказаться здесь у мобильного телефона?
(мама, одевая меня не заметила на небольшое уплотнение в складках одежды? вечно подвыпивший отец рассматривая телефон уронил его в гроб? — не знаю, маловероятно… )
Боже, ты даешь мне шанс? Очень своевременно…
Пытаюсь вытащить телефон — неудобно (локоть упирается в стенку), пытаюсь, стискивая зубы от пульсирующей боли в плече. Кончиками пальцев нащупываю корпус, ближе, ближе…
Есть!
С трудом сгибаю онемевшую руку, подношу к глазам, нажимаю кнопку.
Свет! Призрачный, зеленоватый — такой прекрасный, самый-самый лучший. Мой свет. Я любуюсь им, поворачивая телефон, освещая свою обитель.
Нужно экономить заряд аккумулятора (телефон у меня старенький — все руки не доходят поменять — Ига обещал помочь, да видно забыл… ), каждая секунда на счету.
Номер! М-ммммм-Наташка, Тэш, подруга — тебе звоню, на твою помощь уповаю…
В глазах темнеет (только не отключайся Сью, только не отключ….)
Ну давай, давай! Вызов пошел — оборвался!
(Ой мамочка, как же больно… )
Свет! Невесомость! Боль уходит…
Звезды…
Они красивые, но красота их холодная, чужая…
Эти звезды не для меня. Моими будут холод и огонь. Мертвый холод в сердце и адский, пожирающий огонь в груди…
Что-то тянет назад (ну зачем — мне же было так хорошо… )
Тьма! Тишина! Боль! Воздуха…
(как мне плохо — господи за что?)
мало…
Телефон! (откуда здесь те-ле-фон?)
(заберите меня отсюда, пожалуйста — я не буду пить, курить и любить — я вообще ничего не буду, только заберите меня отсюда… )
Номер!
Натали…
Тэш…
Подруга…
(ну давай же — давай, мать твою так!)
Есть вызов!
Голоса! Я слышу голоса!
— Наташа, Наташка…
— Алло кто это? (крошка выключи его к такой-то… )
Голоса шепчутся ласково, возбуждающе…
Натали, да ты не одна!
Ай да Наташка, ох и блядь же ты — прости господи. Подругу еще не похоронили толком, а ты уже по койкам снова скачешь… (моя школа!)
Связь оборвала — сссууукаааааа!
А чей же это такой знакомый голос ей шептал? Не может быть…
Страница 85 из 87
