Говорят, что раньше, человек, владеющий дачей, вызывал зависть. С точки зрения Светы подобное утверждение не выдерживало никакой критики. Ехать на электричке или автобусом неведомо в какую даль, а потом еще плестись пешком незнамо сколько километров да с нагруженными сумками — очень и очень сомнительное удовольствие. А ведь по прибытию приходилось сразу впрягаться в работу: полоть, поливать, собирать и прочая, прочая, прочая… Жарко, пыльно, потно. Или холодно, мокро, противно.
Добавить в моё избранное
292 мин, 1 сек 17908
— Это дачный фольклор, — солидно сказала Света. — Я его собираю.
— И совсем не страшно, — разочарованно протянула Оксана. — Только Васю жалко. Да, а куда он делся? Я так поняла, трактор сам пахал.
Света не выдержала и хлебнула вина. Но только собралась ответить, как Дима, взглянув на часы, громко хлопнул в ладоши.
— Время! — сказал он.
Все встрепенулись.
— Время настало! — подхватил Роман.
— Час близится! — вторил ему Женя.
— Цыц! — рявкнул Дима. — Все на колени перед Тётем.
— У меня коленки голые, — жалобно пропищала Оксана, демонстрируя ноги то ли в коротеньких шортах, то ли в широких трусиках, и прыснула. — Можно я так посижу, на скамейке.
— В лагере сидеть будешь, — отрезал Дима зловеще, — когда загремишь за идолопоклонство.
Девушки встревожено переглянулись.
— Не городи ерунду, — пожалел их Аристарх. — Не пугай девчонок. Нет такой статьи.
— Вот сейчас жертву принесём — и будет, — кровожадно заметил Женя.
Девушки захихикали.
Света вздохнула и посмотрела на Аристарха.
— Не нравится мне это, — сказала она.
Аристарх пожал плечами.
— Обычный детский сад для недоразвитых. В начальных классах в такие игрушки играют.
— Правда? — усомнилась девушка. — Я не играла. Надо же, какая радость: кровавая жертва пню у меня на даче! Всю жизнь мечтала.
Тем временем ребята окружили Тётя. Дима нацепил на голову раздобытую где-то драную зимнюю мужскую шапку с торчащими вверх ушами; они были привязаны к натолканным за околыш веткам. Концы ушей и веток оказались вымазаны известкой и отсвечивали белым в пламени костра. Походило на грязный нимб над Диминой макушкой. На шее у него болтался в петле веревки просунутый до середины ручки молоток — видимо, изображающий крест. В руках он торжественно вздымал пакет с томатным соком.
— На колени! — возвестил он. — О, Большой Чёрный Тёть! Мы, дети местного садоводческого товарищества, взываем к тебе с нижайшей просьбой не оставить без урожая нашу лучшую грядкополотельницу… — он запнулся. — Или копательницу? В общем, Свету. И приносим тебе в жертву кровь настоящей девственницы!
Он повернулся к собравшимся.
— Девственницу сюда.
Народ внимательно уставился на трех представительниц прекрасного пола возле костра.
— Кроме Светы, — тут же вмешался Аристарх, и, увидев похабные усмешки присутствующих, рявкнул: — О чем думаете, охальники чертовы! Ради неё стараемся!
Дима с сожалением кивнул, потом взгляд его упёрся в Юлю.
— На меня не смотри, — предупредила она. — Поздно меня в жертву приносить. Кстати, а девственника можно?
— Можно, — сказал Дима. — Только как его вычислить…
— Ну, есть способы…
Оксана со сдавленным хихиканьем тихонько попятилась назад, чем и привлекла всеобщее внимание. Женя с Романом подхватили ее под руки и поднесли к Тётю. Девушка визжала, извивалась и поджимала ноги, но всё было напрасно. Её поставили коленями на топчан, и Женя свел вместе ее руки над головой, пока Роман удерживал за плечи. Дима шагнул к ней, вынув из кармана перочинный нож.
— Кровушки, кровушки, — бормотал он, всовывая Оксане в ладони пакет с соком и взмахивая лезвием.
Девушка в очередной раз дёрнулась, изображая ужас, и нож вместо картона скользнул по её руке, глубоко разрезав запястье. Кровь сильной струйкой выплеснулась на землю, окропив по пути сарафан Тётя. Оксана с криком вырвалась и вскочила на ноги, зажимая ранку.
— Совсем спятил, экстрасенс недоделанный! — выкрикнула она.
Дима недоумённо переводил взгляд с окровавленного лезвия на девушку. Он был в шоке.
Света метнулась в дом, рывком выдернула из шкафчика аптечку и, прихватив ковшик с водой, бросилась к костру.
— Пустите, — приказала она. Вылила на руку Оксане воду, смывая кровь, и обработала ранку тампоном, вымоченным в перекиси водорода. Оксана шипела и ругалась сквозь зубы. Света даже поразилась ее словарному запасу.
— Перестань, — сказала она. — До летального исхода тебе еще жить да жить. Сама жаловалась, что руки не оттуда растут.
— Когда? — удивилась Оксана. — Ничего я не жаловалась.
Кровь перестала сочиться, и девушка постепенно успокаивалась.
— Ну, не ты, — согласилась Света, припомнив собственные утренние горькие мысли. — Вообще, хватит на сегодня. Тушите огонь. Спать пора.
Роман подхватил стоящее возле калитки ведро, загодя приготовленное Светой на случай пожара, и с размаху выплеснул на костер. Тот задымил и погас. Ворча что-то насчёт слишком нежных девственниц, парни выбрались за калитку и начали разбредаться по тёмному околотку. Все, кроме Аристарха. Он осторожно взял под руку раненую и повёл к веранде. Оксана немедленно потеряла сознание, крепко обняв молодого человека за шею и поджав ноги.
— И совсем не страшно, — разочарованно протянула Оксана. — Только Васю жалко. Да, а куда он делся? Я так поняла, трактор сам пахал.
Света не выдержала и хлебнула вина. Но только собралась ответить, как Дима, взглянув на часы, громко хлопнул в ладоши.
— Время! — сказал он.
Все встрепенулись.
— Время настало! — подхватил Роман.
— Час близится! — вторил ему Женя.
— Цыц! — рявкнул Дима. — Все на колени перед Тётем.
— У меня коленки голые, — жалобно пропищала Оксана, демонстрируя ноги то ли в коротеньких шортах, то ли в широких трусиках, и прыснула. — Можно я так посижу, на скамейке.
— В лагере сидеть будешь, — отрезал Дима зловеще, — когда загремишь за идолопоклонство.
Девушки встревожено переглянулись.
— Не городи ерунду, — пожалел их Аристарх. — Не пугай девчонок. Нет такой статьи.
— Вот сейчас жертву принесём — и будет, — кровожадно заметил Женя.
Девушки захихикали.
Света вздохнула и посмотрела на Аристарха.
— Не нравится мне это, — сказала она.
Аристарх пожал плечами.
— Обычный детский сад для недоразвитых. В начальных классах в такие игрушки играют.
— Правда? — усомнилась девушка. — Я не играла. Надо же, какая радость: кровавая жертва пню у меня на даче! Всю жизнь мечтала.
Тем временем ребята окружили Тётя. Дима нацепил на голову раздобытую где-то драную зимнюю мужскую шапку с торчащими вверх ушами; они были привязаны к натолканным за околыш веткам. Концы ушей и веток оказались вымазаны известкой и отсвечивали белым в пламени костра. Походило на грязный нимб над Диминой макушкой. На шее у него болтался в петле веревки просунутый до середины ручки молоток — видимо, изображающий крест. В руках он торжественно вздымал пакет с томатным соком.
— На колени! — возвестил он. — О, Большой Чёрный Тёть! Мы, дети местного садоводческого товарищества, взываем к тебе с нижайшей просьбой не оставить без урожая нашу лучшую грядкополотельницу… — он запнулся. — Или копательницу? В общем, Свету. И приносим тебе в жертву кровь настоящей девственницы!
Он повернулся к собравшимся.
— Девственницу сюда.
Народ внимательно уставился на трех представительниц прекрасного пола возле костра.
— Кроме Светы, — тут же вмешался Аристарх, и, увидев похабные усмешки присутствующих, рявкнул: — О чем думаете, охальники чертовы! Ради неё стараемся!
Дима с сожалением кивнул, потом взгляд его упёрся в Юлю.
— На меня не смотри, — предупредила она. — Поздно меня в жертву приносить. Кстати, а девственника можно?
— Можно, — сказал Дима. — Только как его вычислить…
— Ну, есть способы…
Оксана со сдавленным хихиканьем тихонько попятилась назад, чем и привлекла всеобщее внимание. Женя с Романом подхватили ее под руки и поднесли к Тётю. Девушка визжала, извивалась и поджимала ноги, но всё было напрасно. Её поставили коленями на топчан, и Женя свел вместе ее руки над головой, пока Роман удерживал за плечи. Дима шагнул к ней, вынув из кармана перочинный нож.
— Кровушки, кровушки, — бормотал он, всовывая Оксане в ладони пакет с соком и взмахивая лезвием.
Девушка в очередной раз дёрнулась, изображая ужас, и нож вместо картона скользнул по её руке, глубоко разрезав запястье. Кровь сильной струйкой выплеснулась на землю, окропив по пути сарафан Тётя. Оксана с криком вырвалась и вскочила на ноги, зажимая ранку.
— Совсем спятил, экстрасенс недоделанный! — выкрикнула она.
Дима недоумённо переводил взгляд с окровавленного лезвия на девушку. Он был в шоке.
Света метнулась в дом, рывком выдернула из шкафчика аптечку и, прихватив ковшик с водой, бросилась к костру.
— Пустите, — приказала она. Вылила на руку Оксане воду, смывая кровь, и обработала ранку тампоном, вымоченным в перекиси водорода. Оксана шипела и ругалась сквозь зубы. Света даже поразилась ее словарному запасу.
— Перестань, — сказала она. — До летального исхода тебе еще жить да жить. Сама жаловалась, что руки не оттуда растут.
— Когда? — удивилась Оксана. — Ничего я не жаловалась.
Кровь перестала сочиться, и девушка постепенно успокаивалась.
— Ну, не ты, — согласилась Света, припомнив собственные утренние горькие мысли. — Вообще, хватит на сегодня. Тушите огонь. Спать пора.
Роман подхватил стоящее возле калитки ведро, загодя приготовленное Светой на случай пожара, и с размаху выплеснул на костер. Тот задымил и погас. Ворча что-то насчёт слишком нежных девственниц, парни выбрались за калитку и начали разбредаться по тёмному околотку. Все, кроме Аристарха. Он осторожно взял под руку раненую и повёл к веранде. Оксана немедленно потеряла сознание, крепко обняв молодого человека за шею и поджав ноги.
Страница 16 из 87
