Говорят, что раньше, человек, владеющий дачей, вызывал зависть. С точки зрения Светы подобное утверждение не выдерживало никакой критики. Ехать на электричке или автобусом неведомо в какую даль, а потом еще плестись пешком незнамо сколько километров да с нагруженными сумками — очень и очень сомнительное удовольствие. А ведь по прибытию приходилось сразу впрягаться в работу: полоть, поливать, собирать и прочая, прочая, прочая… Жарко, пыльно, потно. Или холодно, мокро, противно.
Добавить в моё избранное
292 мин, 1 сек 17925
Какая-то мысль настойчиво сверлила висок, и казалось, что еще чуть-чуть и Света докопается до сути происходящего…
И тут на веранду выбралась полностью одетая Оксана.
— Доброе утро, — бросила она Свете и взяла пару перчаток. — Потрудимся перед завтраком? Где моя крутая тяпка?
— Потрудимся, — кивнула ошарашенная Света, во все глаза уставившись на подругу. Чтобы та поднялась и отправилась работать на огород без завтрака — немыслимо! Правда, уже время обеда… — Ты как себя чувствуешь?
— Замечательно! — Оксана скинула босоножки и надела старые резиновые сапоги, в которых Света обычно таскала воду для полива. — А что?
— Да я вот не пойму, с чего ты решила заменить работой чашку кофе. Откуда столь доблестный трудовой порыв?
— Труд, труд и только труд сделал из обезьяны человека, — бодро процитировала Оксана Женю, притопнув ногой и полюбовавшись на сапоги.
— Да вот не из каждой он получился, — Света припомнила окончание, — но, глядя на тебя видно, что процесс идет.
Оксана снисходительно улыбнулась и направилась к двери.
— Вперед, на грядки!
— Подожди! — Света ухватила девушку за рукав. Осадок сомнений стремительно густел, обращаясь в уверенность неправильности происходящего. — Давай выпьем кофе и потом пойдем.
— А кто будет Родину кормить? — Оксана попыталась вырваться, но Света держала крепко.
— Думаю, за полчаса она с голоду не помрёт.
— Не хочешь ты становиться человеком, — Оксана, поупиравшись, села за стол и сняла перчатки.
— Я и так человек, — парировала Света, включая плитку и поставив чайник. — В отличие от тебя, я от обезьяны не происходила — меня Бог создал.
— Еще скажи, что в тебе частица Бога и когда ты себя осознаёшь, становишься равновеликой ему, — проворчала Оксана.
— А в тебе частица обезьяны! И когда ты её осознаёшь, то и ведешь себя соответственно. Лучше задумайся: откуда вдруг неуёмная страсть к прополке? Вчера ещё вас с Юлькой под конвоем приходилось на грядки загонять.
Оксана задумалась.
— Действительно…
— Вот и я о том же. — Света сняла чайник и налила в кружки кофе, достала вчерашние баранки и села рядом. — Это — во-первых.
— А что — во-вторых? — хмуро поинтересовалась Оксана. Видно было, что ей очень хочется вскочить из-за стола, она даже ногами сучила от нетерпения.
— А ты выгляни в окно, а потом посмотри который час, — предложила Света.
Оксана привстала, опершись руками о стол, вытянулась, стараясь заглянуть в окно. Увиденное настолько потрясло её, что девушка дернулась и не удержалась на ногах, рухнув на стол, но сразу вскочила, держась рукой за грудь.
— Куда всё делось? — осведомилась она у Светы.
Света пожала плечами.
— Спроси что-нибудь полегче. Кстати, на часы посмотреть не хочешь?
Оксана мельком взглянула на будильник.
— Чего на них смотреть, — буркнула она, — Нормально.
Света удивлённо прищурилась.
— А ты всегда спишь до обеда?
Оксана пожала плечами.
— Ну и что? Подумаешь, слегка переспала.
Свету так и потянуло спросить: «С кем это?», но она не стала.
Она отпила кофе и дёрнула подругу за рукав, заставляя снова сесть за стол. Оксана усиленно сопротивлялась.
— Успокойся ты! — Света в конце концов рассердилась. — На! — Она всучила подруге баранку. — Грызи и слушай…
— У тебя семена есть? — перебила ее Оксана. — Надо срочно сажать! — Она делала попытку подняться.
— Сидеть! — цыкнула на девушку Света. — Бери с меня пример. Я же не бегу на грядки, хотя и тянет. Правда…
Она вдруг осеклась и с недоверием прислушалась к своим ощущениям. Неуёмное до умопомрачения желание заняться работой на огороде куда-то исчезло, оставив слабые отзвуки, похожие на затихающий зов. Света вздохнула с облегчением. Оказывается, надо всего лишь перетерпеть. Она перевела взгляд на Оксану и еле успела ухватить змейкой скользнувшую из-за стола подругу за плечи. Толкнула назад. Девушка вырывалась взбесившейся кобылкой, мотая Свету по лавке у стола и больно прикладывая об неё копчиком время от времени. Наконец, ей удалось усадить Оксану, плотно прижав к себе, и она принялась успокаивающе поглаживать её по голове.
Ей вдруг почудилось, что вокруг подруги, не то к ней, не то от неё, как бы тянутся невидимые пульсирующие отростки, отзывавшиеся басовитым гудением в ладонь, когда Света задевала их. Она закрыла глаза и постаралась сосредоточиться, что было довольно сложно: Оксана рвалась на огород, как стахановец в забой, но Света пока справлялась. Она осторожно коснулась одного отростка, и пульсация того мгновенно участилась до судорожного рваного ритма: он словно сокращался и распрямлялся, напоминая мохнатую гусеницу. Одновременно в такт пульсациям усилилось и гудение, перекидываясь на прочие отростки, свиваясь с ними в единый усиливавшийся зов.
И тут на веранду выбралась полностью одетая Оксана.
— Доброе утро, — бросила она Свете и взяла пару перчаток. — Потрудимся перед завтраком? Где моя крутая тяпка?
— Потрудимся, — кивнула ошарашенная Света, во все глаза уставившись на подругу. Чтобы та поднялась и отправилась работать на огород без завтрака — немыслимо! Правда, уже время обеда… — Ты как себя чувствуешь?
— Замечательно! — Оксана скинула босоножки и надела старые резиновые сапоги, в которых Света обычно таскала воду для полива. — А что?
— Да я вот не пойму, с чего ты решила заменить работой чашку кофе. Откуда столь доблестный трудовой порыв?
— Труд, труд и только труд сделал из обезьяны человека, — бодро процитировала Оксана Женю, притопнув ногой и полюбовавшись на сапоги.
— Да вот не из каждой он получился, — Света припомнила окончание, — но, глядя на тебя видно, что процесс идет.
Оксана снисходительно улыбнулась и направилась к двери.
— Вперед, на грядки!
— Подожди! — Света ухватила девушку за рукав. Осадок сомнений стремительно густел, обращаясь в уверенность неправильности происходящего. — Давай выпьем кофе и потом пойдем.
— А кто будет Родину кормить? — Оксана попыталась вырваться, но Света держала крепко.
— Думаю, за полчаса она с голоду не помрёт.
— Не хочешь ты становиться человеком, — Оксана, поупиравшись, села за стол и сняла перчатки.
— Я и так человек, — парировала Света, включая плитку и поставив чайник. — В отличие от тебя, я от обезьяны не происходила — меня Бог создал.
— Еще скажи, что в тебе частица Бога и когда ты себя осознаёшь, становишься равновеликой ему, — проворчала Оксана.
— А в тебе частица обезьяны! И когда ты её осознаёшь, то и ведешь себя соответственно. Лучше задумайся: откуда вдруг неуёмная страсть к прополке? Вчера ещё вас с Юлькой под конвоем приходилось на грядки загонять.
Оксана задумалась.
— Действительно…
— Вот и я о том же. — Света сняла чайник и налила в кружки кофе, достала вчерашние баранки и села рядом. — Это — во-первых.
— А что — во-вторых? — хмуро поинтересовалась Оксана. Видно было, что ей очень хочется вскочить из-за стола, она даже ногами сучила от нетерпения.
— А ты выгляни в окно, а потом посмотри который час, — предложила Света.
Оксана привстала, опершись руками о стол, вытянулась, стараясь заглянуть в окно. Увиденное настолько потрясло её, что девушка дернулась и не удержалась на ногах, рухнув на стол, но сразу вскочила, держась рукой за грудь.
— Куда всё делось? — осведомилась она у Светы.
Света пожала плечами.
— Спроси что-нибудь полегче. Кстати, на часы посмотреть не хочешь?
Оксана мельком взглянула на будильник.
— Чего на них смотреть, — буркнула она, — Нормально.
Света удивлённо прищурилась.
— А ты всегда спишь до обеда?
Оксана пожала плечами.
— Ну и что? Подумаешь, слегка переспала.
Свету так и потянуло спросить: «С кем это?», но она не стала.
Она отпила кофе и дёрнула подругу за рукав, заставляя снова сесть за стол. Оксана усиленно сопротивлялась.
— Успокойся ты! — Света в конце концов рассердилась. — На! — Она всучила подруге баранку. — Грызи и слушай…
— У тебя семена есть? — перебила ее Оксана. — Надо срочно сажать! — Она делала попытку подняться.
— Сидеть! — цыкнула на девушку Света. — Бери с меня пример. Я же не бегу на грядки, хотя и тянет. Правда…
Она вдруг осеклась и с недоверием прислушалась к своим ощущениям. Неуёмное до умопомрачения желание заняться работой на огороде куда-то исчезло, оставив слабые отзвуки, похожие на затихающий зов. Света вздохнула с облегчением. Оказывается, надо всего лишь перетерпеть. Она перевела взгляд на Оксану и еле успела ухватить змейкой скользнувшую из-за стола подругу за плечи. Толкнула назад. Девушка вырывалась взбесившейся кобылкой, мотая Свету по лавке у стола и больно прикладывая об неё копчиком время от времени. Наконец, ей удалось усадить Оксану, плотно прижав к себе, и она принялась успокаивающе поглаживать её по голове.
Ей вдруг почудилось, что вокруг подруги, не то к ней, не то от неё, как бы тянутся невидимые пульсирующие отростки, отзывавшиеся басовитым гудением в ладонь, когда Света задевала их. Она закрыла глаза и постаралась сосредоточиться, что было довольно сложно: Оксана рвалась на огород, как стахановец в забой, но Света пока справлялась. Она осторожно коснулась одного отростка, и пульсация того мгновенно участилась до судорожного рваного ритма: он словно сокращался и распрямлялся, напоминая мохнатую гусеницу. Одновременно в такт пульсациям усилилось и гудение, перекидываясь на прочие отростки, свиваясь с ними в единый усиливавшийся зов.
Страница 33 из 87
