Говорят, что раньше, человек, владеющий дачей, вызывал зависть. С точки зрения Светы подобное утверждение не выдерживало никакой критики. Ехать на электричке или автобусом неведомо в какую даль, а потом еще плестись пешком незнамо сколько километров да с нагруженными сумками — очень и очень сомнительное удовольствие. А ведь по прибытию приходилось сразу впрягаться в работу: полоть, поливать, собирать и прочая, прочая, прочая… Жарко, пыльно, потно. Или холодно, мокро, противно.
Добавить в моё избранное
292 мин, 1 сек 17927
— И в самом деле, — заметила Света растерянно, — что-то постоянно не туда заносит. Словно леший водит.
— Какой в садоводстве леший? — Оксана невесело фыркнула. — Всё равно, что домовой в офисе.
Света загадочно улыбнулась.
— Не скажи. Был случай… Правда, не с домовым, с офисным.
— С кем? — поразилась Оксана. — Сколько в офисе работаю, про такого не слышала.
— А ты бы задержалась хоть пару раз на работе…
— Я задерживалась, — веско сказала Оксана, — и не раз.
Света фыркнула.
— Ну, да, на час-другой. Или подольше, на попойках. По питницам.
Оксана пристыжено молчала.
— Так что же было? — негромко поинтересовалась она наконец.
Света чуть прищурилась, вспоминая, как однажды летним вечером зам. генерального прицепился к ней репьём, уговаривая доделать какие-то расчеты — какие, Света уже не помнила.
Она сначала нехотя, затем, увлекаясь, углубилась в работу, и когда подвела итоговый баланс и откинулась на спинку стула, была почти полночь.
Света потянулась и потерла усталые глаза. Свет был погашен, и в комнате без окон царил мрак, правда, не сплошной — его разгонял свет от монитора и настольной лампы. Зато открытая в коридор дверь, когда девушка перевела туда взгляд, показалась ей похожим на провал в черную бездонную тьму. Вокруг было поразительно тихо. Единственный звук — гудение на одной ноте работающего процессора — сливался с этой тишиной, вплетался в нее и, казалось, растворялся в ней. Стоило Свете встряхнуться, как дверь снова была дверью, а гудение компьютера — привычным шумом. Она запустила архивацию данных, опёрлась локтями о стол и положила подбородок на сплетённые пальцы. Файл был большой, с цветными вставками диаграмм, рисунками, сканированными фотографиями, и архивация длилась довольно долго. Так долго, что для уставшей девушки гудение вновь переросло в обволакивающую тишину, а в дверном проеме начали клубиться тени, будто пытались пробиться в комнату тёмными щупальцами, но сразу отдёргивались, не в силах преодолеть мягкий свет лампы.
Тени сгустились в чёрную фигуру, на миг заполонившую весь дверной проем, и вдруг шагнувшую внутрь. В тот же миг пронзительно-режущий звук физически ощутимо полоснул по ушам.
Света вскочила, с противным скрежетом роняя стул, сердце ухнуло куда-то глубоко-глубоко, руки инстинктивно нащупали что-то на столе, и девушка, не раздумывая, метнула это что-то в надвигавшуюся фигуру.
Она попала.
И лучше бы этого не делала.
Раздался громкий мат, чёрная фигура приобрела вполне узнаваемые очертания Юрия, заместителя генерального директора, в тёмно-синем костюме. Одной рукой он тер лоб, на котором даже в полумраке Света разглядела наливающуюся шишку, другой сжимал пойманный блочок мобильного телефона. Как оказалось, именно им девушка попыталась бороться с порождениями тьмы. Вид Юрия не сулил Свете ничего хорошего. Он шагнул ближе, и снова раздался пронзительно-режущий звук. Света, наконец, сообразила, что это скрипит доска дешёвого ламината, которым был выстлан пол в комнате, и сделала робкую попытку залезть под стол.
— У тебя крыша поехала? — вызверилось на нее начальство. — Или деньги девать некуда? Мобильниками швыряешься! Ну, так я это быстро исправлю.
«Ой, как хорошо, что сейчас не тридцать седьмой год! — подумала Света. — А то этот точно упёк бы за покушение на нач. состав. Лет так на десять».
Вслух она этого, разумеется, не сказала. И ей было совсем не жалко заместителя генерального, хотя и было немножко стыдно от этого.
— Простите, Юрий Исаевич, — покаянно залепетала она, — я испугалась.
— Чего? — рявкнул Юрий. — Чего можно бояться в офисе? Только судебных исполнителей с ротой ОМОНа! Или увольнения. Последнее могу устроить!
— Я же не знала, что тут кто-то ещё есть. Такая тишина, а потом этот скрип, и вы весь чёрный…
Юрий презрительно фыркнул.
— Ещё скажи — офисный барабашка! — Но он уже успокаивался. Свете показалось, что он и сам перепугался, когда в него угодил мобильник. — Служащий домовой… А, черт! — Он опустил руку, которой тер лоб, открыв довольно широкую кровоточащую ссадину, стряхнул на пол капли крови с испачканных пальцев и полез в карман за платком. — Хоть лекцию по борьбе с суевериями проводи. В твоём возрасте, Светлана, пора бы усвоить, что в нашем деле нет ни домовых, ни леших, ни барабашек — только бизнес. Они в наших условиях просто не выживут.
— А может, какой-нибудь новый вид, — понуро пробормотала Света, ей было жалко оказавшихся за стезёй прогресса домовых. — Офисный?
На миг ей вдруг почудилось, что на полу в полутьме, куда упали капельки крови, блеснули бусинки чьих-то глаз.
— Ещё скажи, что нужно по вечерам блюдечко с молоком ставить. Всё, закрыли тему! — бросил заместитель Свете, увидев, что та хочет что-то сказать. — Что с расчетом?
— Какой в садоводстве леший? — Оксана невесело фыркнула. — Всё равно, что домовой в офисе.
Света загадочно улыбнулась.
— Не скажи. Был случай… Правда, не с домовым, с офисным.
— С кем? — поразилась Оксана. — Сколько в офисе работаю, про такого не слышала.
— А ты бы задержалась хоть пару раз на работе…
— Я задерживалась, — веско сказала Оксана, — и не раз.
Света фыркнула.
— Ну, да, на час-другой. Или подольше, на попойках. По питницам.
Оксана пристыжено молчала.
— Так что же было? — негромко поинтересовалась она наконец.
Света чуть прищурилась, вспоминая, как однажды летним вечером зам. генерального прицепился к ней репьём, уговаривая доделать какие-то расчеты — какие, Света уже не помнила.
Она сначала нехотя, затем, увлекаясь, углубилась в работу, и когда подвела итоговый баланс и откинулась на спинку стула, была почти полночь.
Света потянулась и потерла усталые глаза. Свет был погашен, и в комнате без окон царил мрак, правда, не сплошной — его разгонял свет от монитора и настольной лампы. Зато открытая в коридор дверь, когда девушка перевела туда взгляд, показалась ей похожим на провал в черную бездонную тьму. Вокруг было поразительно тихо. Единственный звук — гудение на одной ноте работающего процессора — сливался с этой тишиной, вплетался в нее и, казалось, растворялся в ней. Стоило Свете встряхнуться, как дверь снова была дверью, а гудение компьютера — привычным шумом. Она запустила архивацию данных, опёрлась локтями о стол и положила подбородок на сплетённые пальцы. Файл был большой, с цветными вставками диаграмм, рисунками, сканированными фотографиями, и архивация длилась довольно долго. Так долго, что для уставшей девушки гудение вновь переросло в обволакивающую тишину, а в дверном проеме начали клубиться тени, будто пытались пробиться в комнату тёмными щупальцами, но сразу отдёргивались, не в силах преодолеть мягкий свет лампы.
Тени сгустились в чёрную фигуру, на миг заполонившую весь дверной проем, и вдруг шагнувшую внутрь. В тот же миг пронзительно-режущий звук физически ощутимо полоснул по ушам.
Света вскочила, с противным скрежетом роняя стул, сердце ухнуло куда-то глубоко-глубоко, руки инстинктивно нащупали что-то на столе, и девушка, не раздумывая, метнула это что-то в надвигавшуюся фигуру.
Она попала.
И лучше бы этого не делала.
Раздался громкий мат, чёрная фигура приобрела вполне узнаваемые очертания Юрия, заместителя генерального директора, в тёмно-синем костюме. Одной рукой он тер лоб, на котором даже в полумраке Света разглядела наливающуюся шишку, другой сжимал пойманный блочок мобильного телефона. Как оказалось, именно им девушка попыталась бороться с порождениями тьмы. Вид Юрия не сулил Свете ничего хорошего. Он шагнул ближе, и снова раздался пронзительно-режущий звук. Света, наконец, сообразила, что это скрипит доска дешёвого ламината, которым был выстлан пол в комнате, и сделала робкую попытку залезть под стол.
— У тебя крыша поехала? — вызверилось на нее начальство. — Или деньги девать некуда? Мобильниками швыряешься! Ну, так я это быстро исправлю.
«Ой, как хорошо, что сейчас не тридцать седьмой год! — подумала Света. — А то этот точно упёк бы за покушение на нач. состав. Лет так на десять».
Вслух она этого, разумеется, не сказала. И ей было совсем не жалко заместителя генерального, хотя и было немножко стыдно от этого.
— Простите, Юрий Исаевич, — покаянно залепетала она, — я испугалась.
— Чего? — рявкнул Юрий. — Чего можно бояться в офисе? Только судебных исполнителей с ротой ОМОНа! Или увольнения. Последнее могу устроить!
— Я же не знала, что тут кто-то ещё есть. Такая тишина, а потом этот скрип, и вы весь чёрный…
Юрий презрительно фыркнул.
— Ещё скажи — офисный барабашка! — Но он уже успокаивался. Свете показалось, что он и сам перепугался, когда в него угодил мобильник. — Служащий домовой… А, черт! — Он опустил руку, которой тер лоб, открыв довольно широкую кровоточащую ссадину, стряхнул на пол капли крови с испачканных пальцев и полез в карман за платком. — Хоть лекцию по борьбе с суевериями проводи. В твоём возрасте, Светлана, пора бы усвоить, что в нашем деле нет ни домовых, ни леших, ни барабашек — только бизнес. Они в наших условиях просто не выживут.
— А может, какой-нибудь новый вид, — понуро пробормотала Света, ей было жалко оказавшихся за стезёй прогресса домовых. — Офисный?
На миг ей вдруг почудилось, что на полу в полутьме, куда упали капельки крови, блеснули бусинки чьих-то глаз.
— Ещё скажи, что нужно по вечерам блюдечко с молоком ставить. Всё, закрыли тему! — бросил заместитель Свете, увидев, что та хочет что-то сказать. — Что с расчетом?
Страница 35 из 87
