Говорят, что раньше, человек, владеющий дачей, вызывал зависть. С точки зрения Светы подобное утверждение не выдерживало никакой критики. Ехать на электричке или автобусом неведомо в какую даль, а потом еще плестись пешком незнамо сколько километров да с нагруженными сумками — очень и очень сомнительное удовольствие. А ведь по прибытию приходилось сразу впрягаться в работу: полоть, поливать, собирать и прочая, прочая, прочая… Жарко, пыльно, потно. Или холодно, мокро, противно.
Добавить в моё избранное
292 мин, 1 сек 17939
Помню, так ждала, когда покажут, как американцы марсоход на Марс посадили. И что? С полминуты показали — и всё! Зато потом с чувством, с толком, с расстановкой о каком-то не то бандите, не олигархе, которого сажать собрались. И как автобус где-то в Перу в пропасть упал. Ёлки-палки, мне, конечно, жалко тех людей в автобусе, но неужели во всём Перу больше не нашлось, что показать!
— Фильмы ужасов смотри, — посоветовала Оксана. — Я серьёзно. Не так страшно, как наши новости. Хотя у нас с тобой нынче дела не лучше. — Она насупилась и замолчала.
Так, в тишине, девушки подошли к торцу длинного кирпичного здания; когда-то здесь были ворота, но теперь проём закрывала более поздняя кладка, и внутрь вела аккуратная деревянная дверь с прибитыми по обе стороны к стене вычурными светильниками в виде старинных газовых фонарей. Светильники были выключены. На двери висели две таблички. Одна с лаконичной надписью «Правление» и пришпиленным внизу листом бумаги со списком должников. С ней было всё понятно. Зато вторая гласила:«АО» ККО РММНГ«. Часы работы: понедельник — суббота, без перерыва на обед».
Оксана покосилась на неё, но спрашивать ничего не стала. Девушки вошли.
Длинное помещение обрывалось метрах в пятнадцати от входа, перегороженное двустворчатыми воротцами на висячем замке. На них белел распечатанный на принтере листок с надписью «Склад». Слева от узкого прохода тянулся ряд закрытых дверей с табличками: «Бухгалтерия», «Секретарь», «Председатель» и«Комната для совещаний». Справа было всего две двери — наверное, отвели стойла побольше, подумала всё ещё не остывшая Света, — дальняя была прикрыта, и там раздавался невнятный бубнёж и тянуло табачным дымом. Зато ближняя дверь оказалась распахнутой настежь, изнутри доносился мужской голос, тщательно выговаривающий слова:
— Нет, не «Какао»! Диктую по буквам: а о ка ка о эр эм эм… — он запнулся и закончил: — Эн гэ. Нет, не «Кака — во!». Знаете, вам к врачам надо! Психам-терапевтам! Заодно и слух проверите! — Послышался глухой удар. Видимо, говоривший швырнул в сердцах трубку на аппарат. Заскрипели доски рассохшегося ламината, и в дверях появился мужчина лет сорока в костюме и белой рубашке с серым галстуком. На скулах у него горели красные пятна.
При виде девушек, мужчина застыл, потом глубоко вздохнул, выдохнул — Света ощутила какой-то знакомый запах, — успокаиваясь, и произнёс:
— Вы что-то хотели? Акционерное общество «Культурно-коммерческое объединение» Российско-монгольская Международная Национальная Галерея«с радостью предоставит вам…»
— Мы в правление, — перебила Света. — Не знаете, где они все?
— А… — мужчина облегчённо перевёл дух.
«Так это коньяк, — Света, наконец, определила запах. — Ну, ничего себе!»
Она иногда заглядывала в Правление и знала, что в начале лета часть помещений сдали в аренду какой-то коммерческой структуре, занимавшейся не то приватизацией земельных участков, не то организацией концерт-туров местных городских бардов по окрестностям, а может, и тем и другим. Кажется, их ещё обокрали. Сотрудники были всегда безукоризненно одеты, вежливы и трезвы. Ни разу за всё время ни один из них не позволил себе даже глотка пива в стоящую жару, несмотря на многочисленные алкогольные провокации со стороны хлебосольных пьяно-добрых дачников, приходивших пополнить многоградусные закрома в магазинчик, расположенный с противоположного торца здания бывшего коровника.
— Их милиция распугала. — Мужчина покачнулся и вцепился в дверной проём. — Разбежались.
— А что случилось? — встревожилась Света, мельком подумав, не связано ли это с чертовщиной, творившейся на её даче.
— Ничего особенного. Просто нас в очередной раз обокрали.
— Как? — ахнула Света. — Второй раз за лето!
Мужчина хохотнул.
— Второй? Если бы! Четвёртый! Пришли утром: ни двух ноутбуков, их только вчера шеф откуда-то привёз, ни чайника, ни даже банок с кофе и сахаром. И пакета с чаем. Только почему-то микроволновку не взяли. Наверное, за три прошлых раза затарились. Да ещё коньяк проглядели, целых две бутылки, которые для особых гостей берегли. Вот и сидим, ни кофе, ни чаю — один коньяк. Его и пьём.
— А что милиция — спросила Света.
— А ничего. Сигнализацию надо, мол…
— Так надо было поставить.
— Так мы и поставили, ещё после второго случая. Хорошо, наверное, ворон пугает. Ни одной тут не видел. Говорят, приехали за пятнадцать минут, а ворам и десяти за глаза хватило.
— Сторожа спрашивали? — не унималась Света.
Мужчина посмотрел на неё и только вздохнул. Света потупилась, поняв глупость вопроса: конечно, спрашивали и, конечно, тот ничего не видел и не слышал. И ничего удивительного в этом не было, если учитывать, что ближе к полуночи тот обычно исчезал куда-то, уверяя, будто обходит ночным дозором вверенную территорию на предмет пресечения беспорядков.
— Фильмы ужасов смотри, — посоветовала Оксана. — Я серьёзно. Не так страшно, как наши новости. Хотя у нас с тобой нынче дела не лучше. — Она насупилась и замолчала.
Так, в тишине, девушки подошли к торцу длинного кирпичного здания; когда-то здесь были ворота, но теперь проём закрывала более поздняя кладка, и внутрь вела аккуратная деревянная дверь с прибитыми по обе стороны к стене вычурными светильниками в виде старинных газовых фонарей. Светильники были выключены. На двери висели две таблички. Одна с лаконичной надписью «Правление» и пришпиленным внизу листом бумаги со списком должников. С ней было всё понятно. Зато вторая гласила:«АО» ККО РММНГ«. Часы работы: понедельник — суббота, без перерыва на обед».
Оксана покосилась на неё, но спрашивать ничего не стала. Девушки вошли.
Длинное помещение обрывалось метрах в пятнадцати от входа, перегороженное двустворчатыми воротцами на висячем замке. На них белел распечатанный на принтере листок с надписью «Склад». Слева от узкого прохода тянулся ряд закрытых дверей с табличками: «Бухгалтерия», «Секретарь», «Председатель» и«Комната для совещаний». Справа было всего две двери — наверное, отвели стойла побольше, подумала всё ещё не остывшая Света, — дальняя была прикрыта, и там раздавался невнятный бубнёж и тянуло табачным дымом. Зато ближняя дверь оказалась распахнутой настежь, изнутри доносился мужской голос, тщательно выговаривающий слова:
— Нет, не «Какао»! Диктую по буквам: а о ка ка о эр эм эм… — он запнулся и закончил: — Эн гэ. Нет, не «Кака — во!». Знаете, вам к врачам надо! Психам-терапевтам! Заодно и слух проверите! — Послышался глухой удар. Видимо, говоривший швырнул в сердцах трубку на аппарат. Заскрипели доски рассохшегося ламината, и в дверях появился мужчина лет сорока в костюме и белой рубашке с серым галстуком. На скулах у него горели красные пятна.
При виде девушек, мужчина застыл, потом глубоко вздохнул, выдохнул — Света ощутила какой-то знакомый запах, — успокаиваясь, и произнёс:
— Вы что-то хотели? Акционерное общество «Культурно-коммерческое объединение» Российско-монгольская Международная Национальная Галерея«с радостью предоставит вам…»
— Мы в правление, — перебила Света. — Не знаете, где они все?
— А… — мужчина облегчённо перевёл дух.
«Так это коньяк, — Света, наконец, определила запах. — Ну, ничего себе!»
Она иногда заглядывала в Правление и знала, что в начале лета часть помещений сдали в аренду какой-то коммерческой структуре, занимавшейся не то приватизацией земельных участков, не то организацией концерт-туров местных городских бардов по окрестностям, а может, и тем и другим. Кажется, их ещё обокрали. Сотрудники были всегда безукоризненно одеты, вежливы и трезвы. Ни разу за всё время ни один из них не позволил себе даже глотка пива в стоящую жару, несмотря на многочисленные алкогольные провокации со стороны хлебосольных пьяно-добрых дачников, приходивших пополнить многоградусные закрома в магазинчик, расположенный с противоположного торца здания бывшего коровника.
— Их милиция распугала. — Мужчина покачнулся и вцепился в дверной проём. — Разбежались.
— А что случилось? — встревожилась Света, мельком подумав, не связано ли это с чертовщиной, творившейся на её даче.
— Ничего особенного. Просто нас в очередной раз обокрали.
— Как? — ахнула Света. — Второй раз за лето!
Мужчина хохотнул.
— Второй? Если бы! Четвёртый! Пришли утром: ни двух ноутбуков, их только вчера шеф откуда-то привёз, ни чайника, ни даже банок с кофе и сахаром. И пакета с чаем. Только почему-то микроволновку не взяли. Наверное, за три прошлых раза затарились. Да ещё коньяк проглядели, целых две бутылки, которые для особых гостей берегли. Вот и сидим, ни кофе, ни чаю — один коньяк. Его и пьём.
— А что милиция — спросила Света.
— А ничего. Сигнализацию надо, мол…
— Так надо было поставить.
— Так мы и поставили, ещё после второго случая. Хорошо, наверное, ворон пугает. Ни одной тут не видел. Говорят, приехали за пятнадцать минут, а ворам и десяти за глаза хватило.
— Сторожа спрашивали? — не унималась Света.
Мужчина посмотрел на неё и только вздохнул. Света потупилась, поняв глупость вопроса: конечно, спрашивали и, конечно, тот ничего не видел и не слышал. И ничего удивительного в этом не было, если учитывать, что ближе к полуночи тот обычно исчезал куда-то, уверяя, будто обходит ночным дозором вверенную территорию на предмет пресечения беспорядков.
Страница 46 из 87
