Говорят, что раньше, человек, владеющий дачей, вызывал зависть. С точки зрения Светы подобное утверждение не выдерживало никакой критики. Ехать на электричке или автобусом неведомо в какую даль, а потом еще плестись пешком незнамо сколько километров да с нагруженными сумками — очень и очень сомнительное удовольствие. А ведь по прибытию приходилось сразу впрягаться в работу: полоть, поливать, собирать и прочая, прочая, прочая… Жарко, пыльно, потно. Или холодно, мокро, противно.
Добавить в моё избранное
292 мин, 1 сек 17949
Проводите?
Света кивнула.
— Провожу.
— Я с тобой, — быстро сказала позабытая всеми Оксана.
Народ зашевелился. Дордж оглядел их и предупреждающе поднял руку.
— Так, идём только мы с тобой, — кивнул он Сергею, — и девушки, чтобы дорогу показывать. Остальные пусть тут сидят. Только больше ни грамма.
— Что ещё за дифф… ференцированный выбор? — возмутился один из присутствующих, с трудом выговорив слишком длинное для подвыпившего человека иностранное слово. Каха, припомнила Света.
— Потому и дифф… ференцированный, — передразнил его Дордж, — что Сергей из вас самый трезвый. Не хватало только ввалиться туда пьяной оравой и устроить пьяные разборки!
Света внутренне с ним согласилась. Мужчины и в самом деле были довольно пьяны.
— Их там трое, — предупредила она.
— Посмотрим, — отмахнулся Дордж. — Сергей один взвод ОМОНа заменить сможет… — Сергей немедленно втянул живот, набрал в грудь воздуха и расправил плечи. Придав лицу чеканно-мужественное выражение, покрутился перед Светой, потом перед Оксаной. — … наверное, — закончил Дордж, и Сергей сдулся, как проколотый шарик.
— Идёмте, — сказала Света, хотя её все ещё одолевали сомнения.
— Кстати, а почему вы обозвали меня японским наймитом? — поинтересовался Дордж, пропуская Свету к двери. — Ладно, монгольским, хотя в толк не возьму: причём здесь разведка?
Света покраснела и пустилась в разъяснения.
Они вышли наружу и двинулись в обход здания. На площади перед правлением царило заметное оживление: подошёл автобус и выгрузил довольно много народу. Женщины с пакетами, мужчины, в основном, пожилые, молодёжь: загорелые девушки в шортах и топиках и парни, кто в обрезанных штанах, кто в джинсах и футболках. И сгорбленные старенькие бабушки, некоторые с тросточками, но все, как одна, с огромными неподъёмными на вид сумками. Все бодрыми ручейками растекались по улочкам, торопясь заняться дачными хлопотами, кроме небольшой рассеянной группки людей, по одному, парами или тройками тянувшихся в сторону магазина. В воздухе повис неясный гул разговоров.
Солнце ощутимо скатилось к западу, но продолжала накачивать жарой землю. Обмахиваясь, Света подумала, что надо возвращаться: Юля вполне могла вернуться и, поскольку терпением она никогда не отличалась, снова куда-нибудь удрать. Например, купаться на озеро. Свету удерживало только неуёмное любопытство и обещание показать, где прячутся похитители чайников. И микроволновок. И кофе с сахаром. Поэтому она шла и слушала разглагольствования Сергея.
— Видите ли, девчонки, наша фирма занимается выставками провинциальных художников. Наших и монгольских. Дело это очень хлопотное и затратное, а денег, как вы сами понимаете, нет. Вот и выкручиваемся, ищем меценатов, обиваем пороги госучреждений. Дордж мой давний друг, познакомились на Хубсугуле на рыбалке лет пятнадцать назад. Сам я с Курил, и нынче осенью поеду в родные места, повезу картины наших и монгольских ребят. Предварительная договоренность уже есть. А оттуда привезу полотна местных художников. Вам, девушки, надо обязательно побывать на наших выставках. Скажу по секрету, и у нас, и в Монголии столько талантливого народу, что жить легче становится. Полотна пишут от души, не за деньги. Всмотришься — и кажется, будто тебя подхватывает светлая река пейзажей и образов, и несёт…
— Ну, понесло! — перебил Дордж. — Ты не перед спонсорами выступаешь. Но вам, девушки, действительно советую посмотреть выставки, очень много настоящих талантов. И правда, душа радуется.
— Обязательно, — пообещала Света. Ей вдруг и в самом деле захотелось посмотреть на картины не обласканных наградами художников. «В конце концов, — подумала она, — лучшая награда, это когда людям просто нравятся твои работы».
— А вы сами пишете? — спросила Оксана.
— Дордж пишет немного. А мы так, администраторы.
— Поприбедняйся-поприбедняйся, — чёрные глаза монгола насмешливо блеснули. — Слушайте его больше, — сказал он девушкам. — Он — настоящий талант. Правда, пьющий.
— Уже полтора года как малопьющий! — возразил Сергей.
— Как же! Либо пьющий, либо нет. Искренне рекомендую последнее.
— Не могу же я совсем не пить! — возмутился Сергей. — Как ещё раскрепостить сознание? Тем более, русскому человеку!
— Силой воображения попробуй, — посоветовал Дордж. — И когда ты успел русским стать? Всю жизнь белорусом был.
— Кто бы говорил, монгол липовый!
Дордж промолчал, и Света поняла, что он обиделся.
— И правда, откуда вы так хорошо русский знаете? — спросила она, пытаясь сгладить неловкость. Ей нравились эти люди, и совсем не хотелось, чтобы они ссорились.
— Да я почти всю жизнь в России прожил. Родители здесь работали. Школу закончил. В Монголию на каникулы, в основном, ездил. К деду. Потом ещё тут учился.
— В Щукинском, — вставил Сергей.
Света кивнула.
— Провожу.
— Я с тобой, — быстро сказала позабытая всеми Оксана.
Народ зашевелился. Дордж оглядел их и предупреждающе поднял руку.
— Так, идём только мы с тобой, — кивнул он Сергею, — и девушки, чтобы дорогу показывать. Остальные пусть тут сидят. Только больше ни грамма.
— Что ещё за дифф… ференцированный выбор? — возмутился один из присутствующих, с трудом выговорив слишком длинное для подвыпившего человека иностранное слово. Каха, припомнила Света.
— Потому и дифф… ференцированный, — передразнил его Дордж, — что Сергей из вас самый трезвый. Не хватало только ввалиться туда пьяной оравой и устроить пьяные разборки!
Света внутренне с ним согласилась. Мужчины и в самом деле были довольно пьяны.
— Их там трое, — предупредила она.
— Посмотрим, — отмахнулся Дордж. — Сергей один взвод ОМОНа заменить сможет… — Сергей немедленно втянул живот, набрал в грудь воздуха и расправил плечи. Придав лицу чеканно-мужественное выражение, покрутился перед Светой, потом перед Оксаной. — … наверное, — закончил Дордж, и Сергей сдулся, как проколотый шарик.
— Идёмте, — сказала Света, хотя её все ещё одолевали сомнения.
— Кстати, а почему вы обозвали меня японским наймитом? — поинтересовался Дордж, пропуская Свету к двери. — Ладно, монгольским, хотя в толк не возьму: причём здесь разведка?
Света покраснела и пустилась в разъяснения.
Они вышли наружу и двинулись в обход здания. На площади перед правлением царило заметное оживление: подошёл автобус и выгрузил довольно много народу. Женщины с пакетами, мужчины, в основном, пожилые, молодёжь: загорелые девушки в шортах и топиках и парни, кто в обрезанных штанах, кто в джинсах и футболках. И сгорбленные старенькие бабушки, некоторые с тросточками, но все, как одна, с огромными неподъёмными на вид сумками. Все бодрыми ручейками растекались по улочкам, торопясь заняться дачными хлопотами, кроме небольшой рассеянной группки людей, по одному, парами или тройками тянувшихся в сторону магазина. В воздухе повис неясный гул разговоров.
Солнце ощутимо скатилось к западу, но продолжала накачивать жарой землю. Обмахиваясь, Света подумала, что надо возвращаться: Юля вполне могла вернуться и, поскольку терпением она никогда не отличалась, снова куда-нибудь удрать. Например, купаться на озеро. Свету удерживало только неуёмное любопытство и обещание показать, где прячутся похитители чайников. И микроволновок. И кофе с сахаром. Поэтому она шла и слушала разглагольствования Сергея.
— Видите ли, девчонки, наша фирма занимается выставками провинциальных художников. Наших и монгольских. Дело это очень хлопотное и затратное, а денег, как вы сами понимаете, нет. Вот и выкручиваемся, ищем меценатов, обиваем пороги госучреждений. Дордж мой давний друг, познакомились на Хубсугуле на рыбалке лет пятнадцать назад. Сам я с Курил, и нынче осенью поеду в родные места, повезу картины наших и монгольских ребят. Предварительная договоренность уже есть. А оттуда привезу полотна местных художников. Вам, девушки, надо обязательно побывать на наших выставках. Скажу по секрету, и у нас, и в Монголии столько талантливого народу, что жить легче становится. Полотна пишут от души, не за деньги. Всмотришься — и кажется, будто тебя подхватывает светлая река пейзажей и образов, и несёт…
— Ну, понесло! — перебил Дордж. — Ты не перед спонсорами выступаешь. Но вам, девушки, действительно советую посмотреть выставки, очень много настоящих талантов. И правда, душа радуется.
— Обязательно, — пообещала Света. Ей вдруг и в самом деле захотелось посмотреть на картины не обласканных наградами художников. «В конце концов, — подумала она, — лучшая награда, это когда людям просто нравятся твои работы».
— А вы сами пишете? — спросила Оксана.
— Дордж пишет немного. А мы так, администраторы.
— Поприбедняйся-поприбедняйся, — чёрные глаза монгола насмешливо блеснули. — Слушайте его больше, — сказал он девушкам. — Он — настоящий талант. Правда, пьющий.
— Уже полтора года как малопьющий! — возразил Сергей.
— Как же! Либо пьющий, либо нет. Искренне рекомендую последнее.
— Не могу же я совсем не пить! — возмутился Сергей. — Как ещё раскрепостить сознание? Тем более, русскому человеку!
— Силой воображения попробуй, — посоветовал Дордж. — И когда ты успел русским стать? Всю жизнь белорусом был.
— Кто бы говорил, монгол липовый!
Дордж промолчал, и Света поняла, что он обиделся.
— И правда, откуда вы так хорошо русский знаете? — спросила она, пытаясь сгладить неловкость. Ей нравились эти люди, и совсем не хотелось, чтобы они ссорились.
— Да я почти всю жизнь в России прожил. Родители здесь работали. Школу закончил. В Монголию на каникулы, в основном, ездил. К деду. Потом ещё тут учился.
— В Щукинском, — вставил Сергей.
Страница 55 из 87
