Легенды о героях и злодеях, услышанные в странствиях королем прохором первым и записанные придворным бумагомарателем фрэдом.
Добавить в моё избранное
310 мин, 25 сек 12687
Алого бархата занавес разъехался в стороны, и на сцене во всей красе появилась девушка с огненно-рыжими волосами, перехваченными на лбу тесьмой, и в нежно-голубом платье. Она поклонилась, села на предложенный ей кем-то невидимым стул, и устроила поудобнее на коленях свою мандолину. Воображаемые зрители зааплодировали. Амелинда наполнила ночную тишину переливами струн, и ее голос, разносимый ветром, полетел над темной долиной. И пускай, кроме мертвецов на погосте у нее не было иных слушателей, ничего страшного. По крайней мере, они не прогонят ее и не будут насмехаться, как эти…
Девушка вновь вспомнила, как отнеслись к ней посетители таверны постоялого двора «Йохан и сыновья», и со всей силы ударила по струнам. Театр исчез под порывом ветра, а на его месте вновь появились развалины. Положив мандолину на холодные доски, Амелинда решила смастерить себе ложе, чтобы спать было не так жестко и не очень холодно. Для этого идеально сгодилось сено, скирду которого девушка заприметила, когда шла сюда. Приготовление постели заняло совсем мало времени, и теперь рыжеволосая красавица лежала на спине, грызла яблоки и смотрела на далекие звезды. Неужто она никогда не станет знаменитой, и ее песни будут слушать только могильные камни? Почему жизнь так несправедлива к ней? Постепенно Амелинда стала проваливаться в забытье, и ей даже показалось, что она слышит далекие звуки скрипки. Девушка улыбнулась и сомкнула веки.
Шарканье чьих-то шагов заставило ее открыть глаза и ужаснуться. Через дверной проем входили люди, много людей. Десятки, сотни. В стенах разрушенного театра уже почти не осталось свободного места, а они все шли. Луну скрыло облаком, и во мраке ночи девушка не могла разглядеть лиц, но какой-то страх поселился в ее сердце. Она стала пятиться назад, пока не уперлась спиной в стену. Дальше отступать некуда. Ночные гости подступили к самой сцене и стали тянуть руки и что-то мычать. Амелинда не разобрала ни слова.
— Кто вы и что вам надо?! — испуганно прошептала девушка. Но люди продолжали толпиться и тыкать во тьму пальцами. И тут Амелинда поняла, чего от нее хотят: на краю помоста лежала ее мандолина. — Вы хотите, чтобы я вам спела? Но… Но кто вы?
Девушка подползла поближе, и в этот самый момент порыв ветра прогнал прочь облако, заслонявшее лунный диск, и свет ночного светила озарил неожиданных поклонников мадемуазель Сонг. Она хотела завопить от страха, но не смогла. Крик комом встал в ее горле. Из зрительного зала на Амелинду смотрели самые настоящие… мертвецы с синюшными лицами. У некоторых кожа свисала клочьями, у многих из пустых глазниц сыпались черви и лезли жуки. Их одежды местами истлели и свисали лохмотьями, обнажая жилы и кости. Такого ужаса, смешанного с отвращением, девушка не испытывала еще никогда! Ей хотелось бежать, но путь к отступлению отрезан, а стены слишком высоки. Шатуны, поднявшиеся из своих могил, шевелили губами, пытаясь что-то сказать, но кроме шипения, девушка ничего не слышала. И вот, расталкивая трупы, к сцене подошел мертвец с взъерошенными волосами, в испачканном грязью кожаном плаще. Он медленно поднял взгляд и посмотрел на Амелинду. В лунном свете девушка увидела бельмо на глазу предводителя шатунов и ее передернуло.
— П… по-о-ой! — прохрипел он, указав на мандолину.
Робко взяв инструмент, бледная от страха Амелинда стала перебирать струны, извлекая умопомрачительные звуки. Великолепная мелодия поплыла над мертвой долиной. У любого живого человека защемило бы сердце, а тут мертвецы, но и они дрогнули под волной чувств, что несла в себе музыка. Ходячие трупы завыли так, что жителей Мергона обуял нешуточный страх, а девушка, играющая для покойников, из последних сил держалась, чтобы не тронуться умом. И чем дольше играла Амелинда, тем больший покой обретала ее душа. Впервые за все время она обрела благодарных слушателей, которые слушали ее пение и наслаждались им. Да, девушка чувствовала это. Они хоть и неживые, но в них гораздо больше тепла, чем в тех, чьи сердца еще бьются.
Крик ворона, что вспорхнул с обломков прогнившей кровли, заставил Амелинду открыть глаза и сесть. Потерев лицо ладонями, она огляделась.
— Неужто мне все это приснилось?! Ну, конечно… — зевнув, она потянулась, встала и прислушалась.
Ошибки быть не могло. В предрассветной тишине явно слышались звуки скрипки, точно такие же, как перед тем, как Амелинда заснула. И до чего же красивая эта мелодия! Спустившись по скрипучим ступеням со сцены, прошла по наваленным остаткам крыши и шагнула в дверной проем. Туман стелился по всей долине, которая сейчас походила на морскую гладь, покрытую пеной. Солнце только-только стало выползать на небосвод, поэтому воздух не успел еще прогреться, заставляя раннюю пташку ежиться и растирать себя ладонями. Девушка, осторожно ступая босыми ногами по скошенной траве, пошла на звуки скрипки, что доносились со стороны погоста. Вот уже стали виднеться редкие березки, росшие по берегу пруда.
Девушка вновь вспомнила, как отнеслись к ней посетители таверны постоялого двора «Йохан и сыновья», и со всей силы ударила по струнам. Театр исчез под порывом ветра, а на его месте вновь появились развалины. Положив мандолину на холодные доски, Амелинда решила смастерить себе ложе, чтобы спать было не так жестко и не очень холодно. Для этого идеально сгодилось сено, скирду которого девушка заприметила, когда шла сюда. Приготовление постели заняло совсем мало времени, и теперь рыжеволосая красавица лежала на спине, грызла яблоки и смотрела на далекие звезды. Неужто она никогда не станет знаменитой, и ее песни будут слушать только могильные камни? Почему жизнь так несправедлива к ней? Постепенно Амелинда стала проваливаться в забытье, и ей даже показалось, что она слышит далекие звуки скрипки. Девушка улыбнулась и сомкнула веки.
Шарканье чьих-то шагов заставило ее открыть глаза и ужаснуться. Через дверной проем входили люди, много людей. Десятки, сотни. В стенах разрушенного театра уже почти не осталось свободного места, а они все шли. Луну скрыло облаком, и во мраке ночи девушка не могла разглядеть лиц, но какой-то страх поселился в ее сердце. Она стала пятиться назад, пока не уперлась спиной в стену. Дальше отступать некуда. Ночные гости подступили к самой сцене и стали тянуть руки и что-то мычать. Амелинда не разобрала ни слова.
— Кто вы и что вам надо?! — испуганно прошептала девушка. Но люди продолжали толпиться и тыкать во тьму пальцами. И тут Амелинда поняла, чего от нее хотят: на краю помоста лежала ее мандолина. — Вы хотите, чтобы я вам спела? Но… Но кто вы?
Девушка подползла поближе, и в этот самый момент порыв ветра прогнал прочь облако, заслонявшее лунный диск, и свет ночного светила озарил неожиданных поклонников мадемуазель Сонг. Она хотела завопить от страха, но не смогла. Крик комом встал в ее горле. Из зрительного зала на Амелинду смотрели самые настоящие… мертвецы с синюшными лицами. У некоторых кожа свисала клочьями, у многих из пустых глазниц сыпались черви и лезли жуки. Их одежды местами истлели и свисали лохмотьями, обнажая жилы и кости. Такого ужаса, смешанного с отвращением, девушка не испытывала еще никогда! Ей хотелось бежать, но путь к отступлению отрезан, а стены слишком высоки. Шатуны, поднявшиеся из своих могил, шевелили губами, пытаясь что-то сказать, но кроме шипения, девушка ничего не слышала. И вот, расталкивая трупы, к сцене подошел мертвец с взъерошенными волосами, в испачканном грязью кожаном плаще. Он медленно поднял взгляд и посмотрел на Амелинду. В лунном свете девушка увидела бельмо на глазу предводителя шатунов и ее передернуло.
— П… по-о-ой! — прохрипел он, указав на мандолину.
Робко взяв инструмент, бледная от страха Амелинда стала перебирать струны, извлекая умопомрачительные звуки. Великолепная мелодия поплыла над мертвой долиной. У любого живого человека защемило бы сердце, а тут мертвецы, но и они дрогнули под волной чувств, что несла в себе музыка. Ходячие трупы завыли так, что жителей Мергона обуял нешуточный страх, а девушка, играющая для покойников, из последних сил держалась, чтобы не тронуться умом. И чем дольше играла Амелинда, тем больший покой обретала ее душа. Впервые за все время она обрела благодарных слушателей, которые слушали ее пение и наслаждались им. Да, девушка чувствовала это. Они хоть и неживые, но в них гораздо больше тепла, чем в тех, чьи сердца еще бьются.
Крик ворона, что вспорхнул с обломков прогнившей кровли, заставил Амелинду открыть глаза и сесть. Потерев лицо ладонями, она огляделась.
— Неужто мне все это приснилось?! Ну, конечно… — зевнув, она потянулась, встала и прислушалась.
Ошибки быть не могло. В предрассветной тишине явно слышались звуки скрипки, точно такие же, как перед тем, как Амелинда заснула. И до чего же красивая эта мелодия! Спустившись по скрипучим ступеням со сцены, прошла по наваленным остаткам крыши и шагнула в дверной проем. Туман стелился по всей долине, которая сейчас походила на морскую гладь, покрытую пеной. Солнце только-только стало выползать на небосвод, поэтому воздух не успел еще прогреться, заставляя раннюю пташку ежиться и растирать себя ладонями. Девушка, осторожно ступая босыми ногами по скошенной траве, пошла на звуки скрипки, что доносились со стороны погоста. Вот уже стали виднеться редкие березки, росшие по берегу пруда.
Страница 61 из 86
