Легенды о героях и злодеях, услышанные в странствиях королем прохором первым и записанные придворным бумагомарателем фрэдом.
Добавить в моё избранное
310 мин, 25 сек 12686
Через некоторое время Мергон оказался позади, а впереди раскинулось небольшое гречишное поле, за которым вырастала стена густых деревьев. Лес — вот где она сможет провести ночь. Там ее никто не потревожит. Она наломает лапника, устелет землю, чтоб не замерзнуть. Главное, чтобы волков поблизости не оказалось. И, гордо вскинув голову, Амелинда повесила мандолину за спину и твердым шагом пошла по тракту.
То, что открылось ее взору, едва она шагнула в рощу, повергло ее в шок. Лесом оказалось огромное кладбище, которое заросло так, что продраться через него можно разве что по воздуху. Одни кресты и покосившиеся склепы. Вот и переночевала, ничего не скажешь. Тут не волков опасаться нужно, а шатунов и упырей! Цепляясь платьем за ветки, Амелинда стала пробираться через могилы, краем глаза косясь на надписи, сделанные на могильных камнях. Там, откуда она родом, так не делали. Покойных просто закапывали на отшибе и забывали. Мертвым уже все равно, а у живых дел невпроворот, чтобы еще за могилами ухаживать. Хотя находились и такие, но то большая редкость. Когда семья девушки покинула этот бренный мир, она продала дом, на вырученные деньги купила себе мандолину, вместо старой, которая рассохлась и вот-вот грозилась рассыпаться в труху, и решила во что бы то ни стало стать известнейшей во всем мире артисткой. Мечтала Амелинда выступать в каком-нибудь театре, на худой конец, в балагане или большой таверне, но удача ей не спешила улыбаться. Везде, где бы она не предлагала купить ее талант, ей давали, как говорится, от ворот поворот. А ведь талант был! Покойная мамаша всегда хвалила ее, ведь не могла она врать! Каждый праздник просила спеть что-нибудь, даже гости хлопали, когда приходили. Однажды ее похвалил один заезжий бард, сказал, что не слышал прекраснее голоса. Да и сестры и брат всегда ей завидовали, царство им небесное. Так почему же удача не сопутствует ей?! Что за невезение?! Кляня свою судьбу-злодейку, Амелинда не заметила, как погост остался позади. Кусты орешника и папоротника расступились, и она свалилась в небольшой пруд, покрытый ряской.
В зарослях камыша заквакали невидимые глазу лягушки и застрекотали стрекозы. Откашливаясь и выплевывая вонючую воду, девушка вылезла на берег, цепляясь за ствол березки и посылая проклятие небесам. Тоненькая спасительница шелестела листвой и мерно покачивалась на ветру. Амелинда вздохнула, положила мандолину на мох, стянула сапожки, слив жижу, и забралась на большой валун.
— Думаю, даже если я решу утопиться, у меня и это не получится. Или болото высохнет, или еще какая напасть… — несостоявшаяся артистка вздохнула и задумалась, глядя на кувшинку.
А тем временем солнце почти скрылось. Ночь окутывала пригород Мергона. По щеке Амелинды скатилась слезинка. Прохлада стала забираться под платье, а веки стали наливаться усталостью и норовили закрыться. Растерев лицо ладонями, девушка соскользнула с камня и только сейчас заметила, что в полумили от погоста, в поле, виднеется какое-то строение. Скорее всего, там никто не живет, но оно и к лучшему. Можно в одиночестве ночь переждать, не тут же, с мертвецами под боком.
Она подхватила мандолину, сапожки и аккуратно ступая, чтобы не свалиться в воду, побрела вдоль кромки пруда.
Стараясь не шуметь, Амелинда подкралась к дому и прислушалась. Вряд ли кто-то здесь будет жить, кровля почти обвалилась, целой осталась только небольшая часть, под которой можно спрятаться во время дождя. А вот окон не наблюдалось вовсе. Девушка обошла строение вокруг и обнаружила покачивающуюся на одной петле полусгнившую дверь. Возле входа росло несколько смородиновых кустов и несколько одичавших яблонь. Сорвав чуть покрасневший плод, Амелинда впилась в него зубами. На платье брызнул сок.
— Ну, очень даже не плохо, — Она отбросила огрызок в сторону и взялась за проржавевшую ручку, но та отвалилась, как и остатки двери.
Девушка шагнула внутрь.
На жилое строение здание не очень походило. Четыре стены, сложенные из камня, лавки, погребенные под остатками крыши и… Что это? Сцена?! Да-да! У дальней стены сколочен самый настоящий помост для выступлений. По всей видимости, тут должен был быть театр. Самый настоящий! Но, судя по всему, задумка не пришлась по нраву жителям города, и зодчий решил возвести этот очаг искусства тут, недалеко от Мергона. Видимо он надеялся, что заведение будет пользоваться успехом. Наивный! Тут никому не нужен театр. Эх…
Тем временем луна уже окончательно заняла свои позиции на небосводе, окружив себя своими верными слугами — звездами. Где-то ухнула сова. В полумраке ночи девушка поднялась по скрипучим ступеням на сцену и повернулась ко входу.
— Дамы и господа, — тихо сказала она, — разрешите представить вам Амелинду Сонг, самую прекрасную певицу на всем белом свете.
Развалины превратились в самый настоящий театр. Обрушенная кровля вернулась на место, на стенах появились масляные лампы, в которых теплился огонек.
То, что открылось ее взору, едва она шагнула в рощу, повергло ее в шок. Лесом оказалось огромное кладбище, которое заросло так, что продраться через него можно разве что по воздуху. Одни кресты и покосившиеся склепы. Вот и переночевала, ничего не скажешь. Тут не волков опасаться нужно, а шатунов и упырей! Цепляясь платьем за ветки, Амелинда стала пробираться через могилы, краем глаза косясь на надписи, сделанные на могильных камнях. Там, откуда она родом, так не делали. Покойных просто закапывали на отшибе и забывали. Мертвым уже все равно, а у живых дел невпроворот, чтобы еще за могилами ухаживать. Хотя находились и такие, но то большая редкость. Когда семья девушки покинула этот бренный мир, она продала дом, на вырученные деньги купила себе мандолину, вместо старой, которая рассохлась и вот-вот грозилась рассыпаться в труху, и решила во что бы то ни стало стать известнейшей во всем мире артисткой. Мечтала Амелинда выступать в каком-нибудь театре, на худой конец, в балагане или большой таверне, но удача ей не спешила улыбаться. Везде, где бы она не предлагала купить ее талант, ей давали, как говорится, от ворот поворот. А ведь талант был! Покойная мамаша всегда хвалила ее, ведь не могла она врать! Каждый праздник просила спеть что-нибудь, даже гости хлопали, когда приходили. Однажды ее похвалил один заезжий бард, сказал, что не слышал прекраснее голоса. Да и сестры и брат всегда ей завидовали, царство им небесное. Так почему же удача не сопутствует ей?! Что за невезение?! Кляня свою судьбу-злодейку, Амелинда не заметила, как погост остался позади. Кусты орешника и папоротника расступились, и она свалилась в небольшой пруд, покрытый ряской.
В зарослях камыша заквакали невидимые глазу лягушки и застрекотали стрекозы. Откашливаясь и выплевывая вонючую воду, девушка вылезла на берег, цепляясь за ствол березки и посылая проклятие небесам. Тоненькая спасительница шелестела листвой и мерно покачивалась на ветру. Амелинда вздохнула, положила мандолину на мох, стянула сапожки, слив жижу, и забралась на большой валун.
— Думаю, даже если я решу утопиться, у меня и это не получится. Или болото высохнет, или еще какая напасть… — несостоявшаяся артистка вздохнула и задумалась, глядя на кувшинку.
А тем временем солнце почти скрылось. Ночь окутывала пригород Мергона. По щеке Амелинды скатилась слезинка. Прохлада стала забираться под платье, а веки стали наливаться усталостью и норовили закрыться. Растерев лицо ладонями, девушка соскользнула с камня и только сейчас заметила, что в полумили от погоста, в поле, виднеется какое-то строение. Скорее всего, там никто не живет, но оно и к лучшему. Можно в одиночестве ночь переждать, не тут же, с мертвецами под боком.
Она подхватила мандолину, сапожки и аккуратно ступая, чтобы не свалиться в воду, побрела вдоль кромки пруда.
Стараясь не шуметь, Амелинда подкралась к дому и прислушалась. Вряд ли кто-то здесь будет жить, кровля почти обвалилась, целой осталась только небольшая часть, под которой можно спрятаться во время дождя. А вот окон не наблюдалось вовсе. Девушка обошла строение вокруг и обнаружила покачивающуюся на одной петле полусгнившую дверь. Возле входа росло несколько смородиновых кустов и несколько одичавших яблонь. Сорвав чуть покрасневший плод, Амелинда впилась в него зубами. На платье брызнул сок.
— Ну, очень даже не плохо, — Она отбросила огрызок в сторону и взялась за проржавевшую ручку, но та отвалилась, как и остатки двери.
Девушка шагнула внутрь.
На жилое строение здание не очень походило. Четыре стены, сложенные из камня, лавки, погребенные под остатками крыши и… Что это? Сцена?! Да-да! У дальней стены сколочен самый настоящий помост для выступлений. По всей видимости, тут должен был быть театр. Самый настоящий! Но, судя по всему, задумка не пришлась по нраву жителям города, и зодчий решил возвести этот очаг искусства тут, недалеко от Мергона. Видимо он надеялся, что заведение будет пользоваться успехом. Наивный! Тут никому не нужен театр. Эх…
Тем временем луна уже окончательно заняла свои позиции на небосводе, окружив себя своими верными слугами — звездами. Где-то ухнула сова. В полумраке ночи девушка поднялась по скрипучим ступеням на сцену и повернулась ко входу.
— Дамы и господа, — тихо сказала она, — разрешите представить вам Амелинду Сонг, самую прекрасную певицу на всем белом свете.
Развалины превратились в самый настоящий театр. Обрушенная кровля вернулась на место, на стенах появились масляные лампы, в которых теплился огонек.
Страница 60 из 86
