Сборник рассказов, посвящённых теме столкновения людей с дьяволом в его многочисленных обличьях и проявлениях. Враг рода человеческого таится в глубине шахты, найденной на старом кладбище; он же обитает в подвале разрушенного дома, в древней могиле, в человеческом черепе и даже в мелкой безделушке. И предстаёт он то в образе строителя-алкаша, то пожилого добропорядочного горожанина, то утопленника, то предводителя банды молодых вампиров. И это он прячется за дверью с изображением паука, поджидая своего часа, и он же носится по городским улицам в новогоднюю ночь, превращая людей в лёд…
Добавить в моё избранное
290 мин, 46 сек 7321
Умельцы делали из них пепельницы, отвозили в Москву и с выгодой продавали.
Почти за два десятка лет, прошедших со времени переезда Сергея Михайловича в столицу, он ни разу не наведывался к этому дому. Здесь всё неузнаваемо изменилось. Он прошёл по скверу, заставленному гаражами. Остановился у детской площадки. Когда-то на месте сквера зиял обширный котлован с проложенными в нём трубами, а сами подвалы находились там, где сейчас высился дом. Местность тогда представляла собой большой захламлённый строительным мусором и поросший бурьяном пустырь; строительство шло ни шатко ни валко: грузовики показывались редко, подъёмный кран простаивал, да и самих рабочих было немного. Искатели черепов орудовали тут почти беспрепятственно.
Н. шёл по тротуару вдоль подъездов. Кругом не было ни души. Газоны порыжели от солнца; стая собак разлеглась в тени проржавевшего гаража-ракушки. Н. остановился. Кажется, вот здесь, где этот подъезд, находилось низкое, вровень с землёй, окно, заколоченное фанерой, через которое можно было проникнуть в подвалы…
— Вы квартиру, что ль, купить хотите? Вы по объявлению? — Он вздрогнул, когда к нему обратилась очень худая пожилая женщина в платке и чёрных солнцезащитных очках.
Он готов был поклясться: только что её здесь не было.
— Нет, совсем нет… — Сергею Михайловичу потребовалось какое-то время, чтобы опомниться от неожиданности.
— А я подумала, вы покупатель, — затараторила она. — Здесь все продают квартиры. Съехать отсюда хотят, — она понизила голос. — Вы хоть знаете, что люди в этом доме умирают втрое чаще, чем в соседних домах? Чуть не каждый месяц похороны!
Н. заинтересовался.
— Это почему?
— Место нечистое. Тут кладбище было. На этом месте вообще ничего нельзя было строить, а они построили, и людей сюда вселили!
— Вы правы, строить на кладбище — это нехорошо, — решив поддержать разговор, закивал головой Н. — Это никуда не годится.
— В доме жить нельзя, особенно на первом этаже, — убеждённо продолжала женщина. — Да там уж и не живёт никто. Все вымерли, а кто поумнее — уехал. Здесь почти все пытаются обменять квартиру. И кому-то удаётся. Находят дураков, которые не знают!
— Вы тут живёте? — спросил Сергей Михайлович.
— Раньше жила, а потом переехала, когда мужа с дочерью похоронила.
— Это тоже связано с домом?
Она закивала.
— Даже рассказывать тошно! Дочери уже пять лет как нет. На неё антресоли упали ночью.
— Это как же?
— А вот так. Взяли и упали… Мужа тоже посреди ночи убило. Вышел на балкон покурить, оперся о перила, и — то ли сознание потерял, то ли голова закружилась, да только перевесился через перила и вниз, прямо на асфальт головой… Милиция сказала, что самоубийство… И это не у нас одних! Здесь, считай, в каждой квартире несчастный случай был!
Её большие тёмные стёкла почему-то странно тревожили Сергея Михайловича. Он чувствовал себя не совсем в своей тарелке в обществе этой незнакомки, рассказывавшей об ужасах «нехорошего» дома.
— Мы уж и в управу писали, и в газету, и сколько комиссий здесь перебывало, да всё бестолку, — откровенничала она. — Дом, говорят, в хорошем состоянии, коммуникации в норме, всё в норме. А как же в норме, когда на прошлой неделе сразу двое похорон было? В сто пятнадцатой квартире ночью из трубы вдруг ни с того ни с сего газ пошёл, мужчина отравился; в двести второй — женщина, тоже ночью, о стекло порезалась, кровью истекла до приезда «Скорой»… Вот тебе и «в норме»! Тут ещё во время строительства случались происшествия… Рабочих сколько поумирало…
Сергей Михайлович согласно кивнул. Рабочие действительно погибали. Насколько он знал, их в основном заваливало в подвалах, древние своды которых, как считалось, ослабли в результате строительных работ.
Известия об этих смертях, как и слухи о привидениях, лишь прибавляли подвалам притягательности среди подростков. Побывать в них считалось проверкой на смелость. Но их с Вадиком потянуло туда нечто совсем другое…
В то осеннее утро облетевший парк возле школы насквозь продувался ветром. Только что прошёл дождь и всё вокруг было мокро. Сергей поджидал приятеля на скамейке в гуще кустов. Вадик всегда назначал здесь встречи, когда намечалось что-нибудь важное.
Вчера по телефону он сообщил о какой-то «потрясающей» находке. Сергей явился сюда за четверть часа до начала занятий и отчаянно зевал. Он сидел в полусонном состоянии и не заметил появления Вадика — плотноватого, круглолицего, с живыми карими газами и тёмным пушком над губой.
Тот вывел его из дрёмы, чувствительно наступив на ногу.
— Проснись, соня, — сказал он и в руке его что-то сверкнуло.
— Ну, чего там у тебя, — протирая глаза, спросил Сергей.
— За просмотр деньги берут!
— Опять какая-нибудь ерунда.
— Это ерунда?
Почти за два десятка лет, прошедших со времени переезда Сергея Михайловича в столицу, он ни разу не наведывался к этому дому. Здесь всё неузнаваемо изменилось. Он прошёл по скверу, заставленному гаражами. Остановился у детской площадки. Когда-то на месте сквера зиял обширный котлован с проложенными в нём трубами, а сами подвалы находились там, где сейчас высился дом. Местность тогда представляла собой большой захламлённый строительным мусором и поросший бурьяном пустырь; строительство шло ни шатко ни валко: грузовики показывались редко, подъёмный кран простаивал, да и самих рабочих было немного. Искатели черепов орудовали тут почти беспрепятственно.
Н. шёл по тротуару вдоль подъездов. Кругом не было ни души. Газоны порыжели от солнца; стая собак разлеглась в тени проржавевшего гаража-ракушки. Н. остановился. Кажется, вот здесь, где этот подъезд, находилось низкое, вровень с землёй, окно, заколоченное фанерой, через которое можно было проникнуть в подвалы…
— Вы квартиру, что ль, купить хотите? Вы по объявлению? — Он вздрогнул, когда к нему обратилась очень худая пожилая женщина в платке и чёрных солнцезащитных очках.
Он готов был поклясться: только что её здесь не было.
— Нет, совсем нет… — Сергею Михайловичу потребовалось какое-то время, чтобы опомниться от неожиданности.
— А я подумала, вы покупатель, — затараторила она. — Здесь все продают квартиры. Съехать отсюда хотят, — она понизила голос. — Вы хоть знаете, что люди в этом доме умирают втрое чаще, чем в соседних домах? Чуть не каждый месяц похороны!
Н. заинтересовался.
— Это почему?
— Место нечистое. Тут кладбище было. На этом месте вообще ничего нельзя было строить, а они построили, и людей сюда вселили!
— Вы правы, строить на кладбище — это нехорошо, — решив поддержать разговор, закивал головой Н. — Это никуда не годится.
— В доме жить нельзя, особенно на первом этаже, — убеждённо продолжала женщина. — Да там уж и не живёт никто. Все вымерли, а кто поумнее — уехал. Здесь почти все пытаются обменять квартиру. И кому-то удаётся. Находят дураков, которые не знают!
— Вы тут живёте? — спросил Сергей Михайлович.
— Раньше жила, а потом переехала, когда мужа с дочерью похоронила.
— Это тоже связано с домом?
Она закивала.
— Даже рассказывать тошно! Дочери уже пять лет как нет. На неё антресоли упали ночью.
— Это как же?
— А вот так. Взяли и упали… Мужа тоже посреди ночи убило. Вышел на балкон покурить, оперся о перила, и — то ли сознание потерял, то ли голова закружилась, да только перевесился через перила и вниз, прямо на асфальт головой… Милиция сказала, что самоубийство… И это не у нас одних! Здесь, считай, в каждой квартире несчастный случай был!
Её большие тёмные стёкла почему-то странно тревожили Сергея Михайловича. Он чувствовал себя не совсем в своей тарелке в обществе этой незнакомки, рассказывавшей об ужасах «нехорошего» дома.
— Мы уж и в управу писали, и в газету, и сколько комиссий здесь перебывало, да всё бестолку, — откровенничала она. — Дом, говорят, в хорошем состоянии, коммуникации в норме, всё в норме. А как же в норме, когда на прошлой неделе сразу двое похорон было? В сто пятнадцатой квартире ночью из трубы вдруг ни с того ни с сего газ пошёл, мужчина отравился; в двести второй — женщина, тоже ночью, о стекло порезалась, кровью истекла до приезда «Скорой»… Вот тебе и «в норме»! Тут ещё во время строительства случались происшествия… Рабочих сколько поумирало…
Сергей Михайлович согласно кивнул. Рабочие действительно погибали. Насколько он знал, их в основном заваливало в подвалах, древние своды которых, как считалось, ослабли в результате строительных работ.
Известия об этих смертях, как и слухи о привидениях, лишь прибавляли подвалам притягательности среди подростков. Побывать в них считалось проверкой на смелость. Но их с Вадиком потянуло туда нечто совсем другое…
В то осеннее утро облетевший парк возле школы насквозь продувался ветром. Только что прошёл дождь и всё вокруг было мокро. Сергей поджидал приятеля на скамейке в гуще кустов. Вадик всегда назначал здесь встречи, когда намечалось что-нибудь важное.
Вчера по телефону он сообщил о какой-то «потрясающей» находке. Сергей явился сюда за четверть часа до начала занятий и отчаянно зевал. Он сидел в полусонном состоянии и не заметил появления Вадика — плотноватого, круглолицего, с живыми карими газами и тёмным пушком над губой.
Тот вывел его из дрёмы, чувствительно наступив на ногу.
— Проснись, соня, — сказал он и в руке его что-то сверкнуло.
— Ну, чего там у тебя, — протирая глаза, спросил Сергей.
— За просмотр деньги берут!
— Опять какая-нибудь ерунда.
— Это ерунда?
Страница 40 из 84
