Сборник рассказов, посвящённых теме столкновения людей с дьяволом в его многочисленных обличьях и проявлениях. Враг рода человеческого таится в глубине шахты, найденной на старом кладбище; он же обитает в подвале разрушенного дома, в древней могиле, в человеческом черепе и даже в мелкой безделушке. И предстаёт он то в образе строителя-алкаша, то пожилого добропорядочного горожанина, то утопленника, то предводителя банды молодых вампиров. И это он прячется за дверью с изображением паука, поджидая своего часа, и он же носится по городским улицам в новогоднюю ночь, превращая людей в лёд…
Добавить в моё избранное
290 мин, 46 сек 7362
Толпа зевак здесь значительно поредела: омоновцы чуть ли не пинками загоняли любопытных в палаты. Откуда-то появилось ещё несколько носилок. Перепуганные медсёстры сновали по коридору с бинтами, шприцами и кислородными масками.
Друзья побежали вниз по лестнице. Оживление царило на всех этажах. Коридоры были освещены, у окон стояли пациенты и, тихо разговаривая, смотрели на труп разбившегося омоновца. Тим с Андреем на минуту остановились у окна на лестничной площадке. Внизу, на мокром тротуаре, желтели пятна света от больничных окон и лежал труп, уже прикрытый размокшими газетами. Тут же ходили милиционеры в глянцевито блестевших плащах.
— Когда он расстрелял все патроны, он решил, что веселье кончилось и пора возвращаться в тело Сайтаровой, — сказал Тим. — Для этого ему надо было покончить с собой, то есть — с человеком, в которого он вошёл. И он выпрыгнул из окна… Ладно, пошли, — он подхватил сумку. — Смотреть тут не на что.
Они спустились на второй этаж, где находилась реанимация. Здесь тоже везде горел свет, но было гораздо малолюднее. Из дверей лифта выкатили носилки с раненым омоновцем и быстро провезли мимо приятелей. Они проводили носилки глазами.
В реанимационном отделении их встретила пожилая, строгого вида медсестра.
— Вадим Григорьевич на срочной операции, без него сюда входить не положено, — сказала она.
— Нам надо к Сайтаровой.
— Не положено.
В эту минуту в конце коридора показался сам Вадим Григорьевич. Издали заметив молодых людей, он почти бегом устремился к ним.
— У меня нет ни секунды, — заговорил он, торопливо отводя их в сторону. — Ну, быстрее рассказывайте, что случилось?
Тим коротко поведал, как биолокаторы отметили перемещение призрака со второго этажа на шестой и как он вселился сначала в пациента больницы, а потом в омоновца.
— Значит, это всё-таки Сайтарова? — Врач приоткрыл дверь палаты, в которой лежала больная, и всмотрелся в грузное неподвижное тело.
— Сайтарова уже давно труп, — ответил Тим. — Работу её сердца поддерживает бес. Как мы и думали, она стала для него постоянным жилищем. Чем-то вроде логова.
— И поэтому он не хочет, чтобы её тело начало разлагаться? — спросил врач.
— Возможно.
— А если сделать так, чтобы сердце остановилось? Это можно устроить.
— Подозреваю, что остановить его едва ли возможно, — ответил Тим. — Надо не сердце останавливать, а изгонять беса, причём изгонять по всем правилам. Это процесс сложный и может растянуться надолго. Пока же, чтобы бес не повторил своих кровавых вылазок, надо срочно заключить его в пентаграмму. За её границы он не выйдет. Мы с Андреем только что убедились в этом.
— Вадим Григорьевич! — закричали с другого конца коридора.
— Иду! — откликнулся врач и обернулся к медсестре. — Елена Сергеевна, пропустите молодых людей к Сайтаровой. Под мою ответственность.
Прощаясь, он пожал Тима за локоть.
— Чувствую, достанется мне за ваши пентаграммы, ну да ладно… Я ещё подойду!
Медсестра посторонилась, пропуская друзей в маленькую палату, где лежала только одна больная — Сайтарова.
— Вы её родственники? — недружелюбно поинтересовалась она.
— Мы практиканты из лаборатории структурной нейропатологии и психогенеза, — ответил Тим не задумавшись ни на секунду. — Нам необходимо осмотреть больную и ознакомиться с результатами наблюдений.
— А почему среди ночи?
— Днём мы не можем.
— Все записи на столе, — буркнула медсестра, явно недовольная их визитом.
Приятели получили, наконец, возможность рассмотреть таинственную больную.
Зрелище невероятно раздутого тела, которое едва прикрывали два одеяла, мало кому могло понравиться. Живот был громадным и округлым, плотными были ноги, руки и шея, зато голова оставалась худощавой и совсем небольшой. Она как будто тонула в массивной шее, упираясь нижней челюстью в жировые складки подбородка. Судя по этой голове с мелкими чертами лица, женщине было лет сорок.
— Всё толстеет, и ничего поделать не можем, — сказала медсестра. — Её уж и не надеются спасти. Ждём, когда отмучается.
Тим взял со стола тетрадь.
— Судя по состоянию головного мозга, она уже отмучилась, — заметил он, бегло просматривая записи.
В кармане у медсестры зазвонил телефон, она достала его и отошла в сторону, тихо с кем-то разговаривая.
— Вы долго здесь пробудете? — вернулась она к молодым людям. — А то мне надо выйти на десять минут.
— Да-да, конечно, — ответил Тим.
Медсестра ушла. Дверь за ней закрылась.
— Что-то мне не по себе, — признался Андрей, косясь на Сайтарову. — А вдруг бес перекинется в кого-то из нас?
— В нас ему так просто не перекинуться, — ответил Тим, откладывая тетрадь. — Не забывай, что на нас освящённые кресты и амулеты с сильными рунами.
Друзья побежали вниз по лестнице. Оживление царило на всех этажах. Коридоры были освещены, у окон стояли пациенты и, тихо разговаривая, смотрели на труп разбившегося омоновца. Тим с Андреем на минуту остановились у окна на лестничной площадке. Внизу, на мокром тротуаре, желтели пятна света от больничных окон и лежал труп, уже прикрытый размокшими газетами. Тут же ходили милиционеры в глянцевито блестевших плащах.
— Когда он расстрелял все патроны, он решил, что веселье кончилось и пора возвращаться в тело Сайтаровой, — сказал Тим. — Для этого ему надо было покончить с собой, то есть — с человеком, в которого он вошёл. И он выпрыгнул из окна… Ладно, пошли, — он подхватил сумку. — Смотреть тут не на что.
Они спустились на второй этаж, где находилась реанимация. Здесь тоже везде горел свет, но было гораздо малолюднее. Из дверей лифта выкатили носилки с раненым омоновцем и быстро провезли мимо приятелей. Они проводили носилки глазами.
В реанимационном отделении их встретила пожилая, строгого вида медсестра.
— Вадим Григорьевич на срочной операции, без него сюда входить не положено, — сказала она.
— Нам надо к Сайтаровой.
— Не положено.
В эту минуту в конце коридора показался сам Вадим Григорьевич. Издали заметив молодых людей, он почти бегом устремился к ним.
— У меня нет ни секунды, — заговорил он, торопливо отводя их в сторону. — Ну, быстрее рассказывайте, что случилось?
Тим коротко поведал, как биолокаторы отметили перемещение призрака со второго этажа на шестой и как он вселился сначала в пациента больницы, а потом в омоновца.
— Значит, это всё-таки Сайтарова? — Врач приоткрыл дверь палаты, в которой лежала больная, и всмотрелся в грузное неподвижное тело.
— Сайтарова уже давно труп, — ответил Тим. — Работу её сердца поддерживает бес. Как мы и думали, она стала для него постоянным жилищем. Чем-то вроде логова.
— И поэтому он не хочет, чтобы её тело начало разлагаться? — спросил врач.
— Возможно.
— А если сделать так, чтобы сердце остановилось? Это можно устроить.
— Подозреваю, что остановить его едва ли возможно, — ответил Тим. — Надо не сердце останавливать, а изгонять беса, причём изгонять по всем правилам. Это процесс сложный и может растянуться надолго. Пока же, чтобы бес не повторил своих кровавых вылазок, надо срочно заключить его в пентаграмму. За её границы он не выйдет. Мы с Андреем только что убедились в этом.
— Вадим Григорьевич! — закричали с другого конца коридора.
— Иду! — откликнулся врач и обернулся к медсестре. — Елена Сергеевна, пропустите молодых людей к Сайтаровой. Под мою ответственность.
Прощаясь, он пожал Тима за локоть.
— Чувствую, достанется мне за ваши пентаграммы, ну да ладно… Я ещё подойду!
Медсестра посторонилась, пропуская друзей в маленькую палату, где лежала только одна больная — Сайтарова.
— Вы её родственники? — недружелюбно поинтересовалась она.
— Мы практиканты из лаборатории структурной нейропатологии и психогенеза, — ответил Тим не задумавшись ни на секунду. — Нам необходимо осмотреть больную и ознакомиться с результатами наблюдений.
— А почему среди ночи?
— Днём мы не можем.
— Все записи на столе, — буркнула медсестра, явно недовольная их визитом.
Приятели получили, наконец, возможность рассмотреть таинственную больную.
Зрелище невероятно раздутого тела, которое едва прикрывали два одеяла, мало кому могло понравиться. Живот был громадным и округлым, плотными были ноги, руки и шея, зато голова оставалась худощавой и совсем небольшой. Она как будто тонула в массивной шее, упираясь нижней челюстью в жировые складки подбородка. Судя по этой голове с мелкими чертами лица, женщине было лет сорок.
— Всё толстеет, и ничего поделать не можем, — сказала медсестра. — Её уж и не надеются спасти. Ждём, когда отмучается.
Тим взял со стола тетрадь.
— Судя по состоянию головного мозга, она уже отмучилась, — заметил он, бегло просматривая записи.
В кармане у медсестры зазвонил телефон, она достала его и отошла в сторону, тихо с кем-то разговаривая.
— Вы долго здесь пробудете? — вернулась она к молодым людям. — А то мне надо выйти на десять минут.
— Да-да, конечно, — ответил Тим.
Медсестра ушла. Дверь за ней закрылась.
— Что-то мне не по себе, — признался Андрей, косясь на Сайтарову. — А вдруг бес перекинется в кого-то из нас?
— В нас ему так просто не перекинуться, — ответил Тим, откладывая тетрадь. — Не забывай, что на нас освящённые кресты и амулеты с сильными рунами.
Страница 73 из 84
