Сборник рассказов, посвящённых теме столкновения людей с дьяволом в его многочисленных обличьях и проявлениях. Враг рода человеческого таится в глубине шахты, найденной на старом кладбище; он же обитает в подвале разрушенного дома, в древней могиле, в человеческом черепе и даже в мелкой безделушке. И предстаёт он то в образе строителя-алкаша, то пожилого добропорядочного горожанина, то утопленника, то предводителя банды молодых вампиров. И это он прячется за дверью с изображением паука, поджидая своего часа, и он же носится по городским улицам в новогоднюю ночь, превращая людей в лёд…
Добавить в моё избранное
290 мин, 46 сек 7363
Но вот как врачи рискуют находиться рядом с этим… — Он подошел к кровати. — Это действительно непонятно…
— Счастье для них, что бес выходит не слишком часто, — заметил Андрей.
— Возможно, он набирается сил перед каждым новым выходом… Ладно, хватит рассуждать, взялись за дело, — Тим достал из кармана кусок мела. — Ты чертишь с той стороны, а я с этой.
Они ещё не замкнули вокруг кровати круг, как её пружины скрипнули. Друзья насторожились.
— Слышал? — шёпотом спросил Андрей.
Несколько секунд они вглядывались в неподвижную Сайтарову.
— Ладно, продолжаем, — Тим снова наклонился к полу. — Сейчас по-быстрому замкнём круг, потом круг замкнём в пентаграмму, а потом пентаграмму замкнём во второй круг. Пентаграмма в двойном круге — это надёжнее, чем просто пентаграмма…
Пока они чертили, пружины ещё несколько раз скрипнули. Тело, однако, по-прежнему не подавало признаков жизни.
В углах и на сторонах пентаграммы Тим начертил кабалистические знаки.
— Пожалуй, всё, — он вытер платком перепачканные мелом пальцы. — Теперь начнём читку. Может, нам повезёт и бес сразу уберётся…
Он выглянул из палаты, убедился, что никого поблизости нет, и плотнее прикрыл дверь.
— Смотри, — Андрей показал на экран прибора, соединённого проводами с Сайтаровой. — Сердце забилось чаще!
Тим усмехнулся.
— Чует нечисть, что сейчас ей придётся несладко…
Он достал из сумки посеребрённый крест с выбитым на нём распятием и укрепил его в изголовье кровати, затем встал в её изножьи и раскрыл потрёпанный молитвенник.
Текст на церковно-славянском языке он читал быстро и внятно — сказывалась выучка, полученная в семинарии. Тим проучился в ней полтора года, причём, по мнению всех, проучился блестяще, но был отчислен за повышенный интерес к магии и оккультизму, в основе которых, по мнению семинарских профессоров, лежали сношения с дьяволом.
В палате звучал его монотонный голос. Андрей стоял рядом, не сводя глаз с Сайтаровой и иногда взглядывая на пульсирующую линию на экране. Прибор отмечал частые и сильные удары сердца.
Окно и дверь были наглухо закрыты, но на окне, как будто от лёгкого ветерка, зашевелилась занавеска. Иногда этот холодный ветерок касался лиц молодых людей…
Снова заскрипели пружины, и Андрей, наконец, заметил, что тело на кровати шевельнулось.
Тим продолжал читать. Слоновьи ноги сдвинулись, поёрзал живот. Массивному телу как будто неудобно было лежать, и оно двигалось, ища лучшего положения. Тим не останавливался. Тело продолжало двигаться, сбивая одеяла. Лицо женщины кривилось словно в досаде, а может, насмехаясь над приятелями. Глаза, однако, оставались закрытыми.
Тим взял в руки крест и несколько раз громко произнёс:
— Изыди, бес!
Одеяла сползли на пол, обнажив голый бледно-жёлтый с коричневыми пятнами живот, невероятно пухлые ляжки и заросшую волосами промежность.
— Оставь это тело и убирайся в преисподнюю, — говорил Тим, делая распятьем крестное знаменье.
Ноги и руки Сайтаровой двигались, рот кривился, временами из него вырывался едва слышный протяжный хрип. Внезапно глаза её раскрылись и уставились на Тима.
— Никуда не уйду, и не надейся, сопляк, — прозвучал низкий утробный голос, явно мужской. — Не тебе меня изгонять. Молоко на губах не обсохло, а уже изгонять берёшься!
— Бес, ты в ловушке, — грозно сказал Тим. — Покинь это тело, заклинаю тебя Господом нашим и Богородицей, и сгинь в преисподнюю! Ты уже погубил достаточно душ!
— И ещё погублю! А тебя — в первую очередь! Вселюсь в тебя, гада, и первым делом оттарахаю твоего дружка!… — Тело заколыхалось от хохота.
Андрей протянул Тиму бутыль со святой водой и тот принялся брызгать ею на бёдра, грудь и живот женщины. Она дёргалась, словно её стегали плетью, лицо болезненно морщилось, из раскрытого рта вырывался рёв.
Чудовищный живот вздрогнул и в нём что-то зашевелилось, словно там сидело какое-то живое существо, которое ворочалось и упиралось всеми своими конечностями в стенки своего вместилища.
— Ответь мне, бес, как ты попал туда? — снова заговорил Тим. — Где ты находился до того, как перешёл в тело несчастной женщины?
— Вот тебе! — Две грузные ноги приподнялись и из зада с громким шумом, какой бывает при сильном несварении, вырвались газы.
Молодые люди поморщились от вони. Тим выплеснул на демона остатки святой воды, а потом, порывшись в сумке, достал раздвижную палку-указку. Он раздвинул её во всю длину и к её концу прикрепил крест.
— Значит, ты не хочешь говорить, — сказал он. — Хорошо.
Не переступая меловой черты, он занёс палку над одержимой — так, что крест оказался над её животом. По всему уродливому телу прокатилась дрожь.
Тим коснулся крестом живота, и тот дёрнулся.
— Что, не нравится?
— Счастье для них, что бес выходит не слишком часто, — заметил Андрей.
— Возможно, он набирается сил перед каждым новым выходом… Ладно, хватит рассуждать, взялись за дело, — Тим достал из кармана кусок мела. — Ты чертишь с той стороны, а я с этой.
Они ещё не замкнули вокруг кровати круг, как её пружины скрипнули. Друзья насторожились.
— Слышал? — шёпотом спросил Андрей.
Несколько секунд они вглядывались в неподвижную Сайтарову.
— Ладно, продолжаем, — Тим снова наклонился к полу. — Сейчас по-быстрому замкнём круг, потом круг замкнём в пентаграмму, а потом пентаграмму замкнём во второй круг. Пентаграмма в двойном круге — это надёжнее, чем просто пентаграмма…
Пока они чертили, пружины ещё несколько раз скрипнули. Тело, однако, по-прежнему не подавало признаков жизни.
В углах и на сторонах пентаграммы Тим начертил кабалистические знаки.
— Пожалуй, всё, — он вытер платком перепачканные мелом пальцы. — Теперь начнём читку. Может, нам повезёт и бес сразу уберётся…
Он выглянул из палаты, убедился, что никого поблизости нет, и плотнее прикрыл дверь.
— Смотри, — Андрей показал на экран прибора, соединённого проводами с Сайтаровой. — Сердце забилось чаще!
Тим усмехнулся.
— Чует нечисть, что сейчас ей придётся несладко…
Он достал из сумки посеребрённый крест с выбитым на нём распятием и укрепил его в изголовье кровати, затем встал в её изножьи и раскрыл потрёпанный молитвенник.
Текст на церковно-славянском языке он читал быстро и внятно — сказывалась выучка, полученная в семинарии. Тим проучился в ней полтора года, причём, по мнению всех, проучился блестяще, но был отчислен за повышенный интерес к магии и оккультизму, в основе которых, по мнению семинарских профессоров, лежали сношения с дьяволом.
В палате звучал его монотонный голос. Андрей стоял рядом, не сводя глаз с Сайтаровой и иногда взглядывая на пульсирующую линию на экране. Прибор отмечал частые и сильные удары сердца.
Окно и дверь были наглухо закрыты, но на окне, как будто от лёгкого ветерка, зашевелилась занавеска. Иногда этот холодный ветерок касался лиц молодых людей…
Снова заскрипели пружины, и Андрей, наконец, заметил, что тело на кровати шевельнулось.
Тим продолжал читать. Слоновьи ноги сдвинулись, поёрзал живот. Массивному телу как будто неудобно было лежать, и оно двигалось, ища лучшего положения. Тим не останавливался. Тело продолжало двигаться, сбивая одеяла. Лицо женщины кривилось словно в досаде, а может, насмехаясь над приятелями. Глаза, однако, оставались закрытыми.
Тим взял в руки крест и несколько раз громко произнёс:
— Изыди, бес!
Одеяла сползли на пол, обнажив голый бледно-жёлтый с коричневыми пятнами живот, невероятно пухлые ляжки и заросшую волосами промежность.
— Оставь это тело и убирайся в преисподнюю, — говорил Тим, делая распятьем крестное знаменье.
Ноги и руки Сайтаровой двигались, рот кривился, временами из него вырывался едва слышный протяжный хрип. Внезапно глаза её раскрылись и уставились на Тима.
— Никуда не уйду, и не надейся, сопляк, — прозвучал низкий утробный голос, явно мужской. — Не тебе меня изгонять. Молоко на губах не обсохло, а уже изгонять берёшься!
— Бес, ты в ловушке, — грозно сказал Тим. — Покинь это тело, заклинаю тебя Господом нашим и Богородицей, и сгинь в преисподнюю! Ты уже погубил достаточно душ!
— И ещё погублю! А тебя — в первую очередь! Вселюсь в тебя, гада, и первым делом оттарахаю твоего дружка!… — Тело заколыхалось от хохота.
Андрей протянул Тиму бутыль со святой водой и тот принялся брызгать ею на бёдра, грудь и живот женщины. Она дёргалась, словно её стегали плетью, лицо болезненно морщилось, из раскрытого рта вырывался рёв.
Чудовищный живот вздрогнул и в нём что-то зашевелилось, словно там сидело какое-то живое существо, которое ворочалось и упиралось всеми своими конечностями в стенки своего вместилища.
— Ответь мне, бес, как ты попал туда? — снова заговорил Тим. — Где ты находился до того, как перешёл в тело несчастной женщины?
— Вот тебе! — Две грузные ноги приподнялись и из зада с громким шумом, какой бывает при сильном несварении, вырвались газы.
Молодые люди поморщились от вони. Тим выплеснул на демона остатки святой воды, а потом, порывшись в сумке, достал раздвижную палку-указку. Он раздвинул её во всю длину и к её концу прикрепил крест.
— Значит, ты не хочешь говорить, — сказал он. — Хорошо.
Не переступая меловой черты, он занёс палку над одержимой — так, что крест оказался над её животом. По всему уродливому телу прокатилась дрожь.
Тим коснулся крестом живота, и тот дёрнулся.
— Что, не нравится?
Страница 74 из 84
