Сборник рассказов, посвящённых теме столкновения людей с дьяволом в его многочисленных обличьях и проявлениях. Враг рода человеческого таится в глубине шахты, найденной на старом кладбище; он же обитает в подвале разрушенного дома, в древней могиле, в человеческом черепе и даже в мелкой безделушке. И предстаёт он то в образе строителя-алкаша, то пожилого добропорядочного горожанина, то утопленника, то предводителя банды молодых вампиров. И это он прячется за дверью с изображением паука, поджидая своего часа, и он же носится по городским улицам в новогоднюю ночь, превращая людей в лёд…
Добавить в моё избранное
290 мин, 46 сек 7364
Жжёт?
— Урою, падла! — рявкнул бес и зашёлся в отборной ругани.
— Как твоё имя? — спросил Тим, прижимая крест к животу. — Скажи мне своё имя!
— Ладно, скажу, х… с тобой, только обещай, что уберётесь отсюда оба!
— Обещаю, — с готовностью ответил Тим, прекрасно зная, что любые соглашения с нечистью не имеют никакой силы. Зато знание имени беса могло очень помочь его изгнанию.
— Меня зовут Йухан Лёшоп, — торжественно пророкотало чудовище. — Только это страшная тайна. Доверяю её одному тебе.
— Как? Юхан? — переспросил Андрей у приятеля. — Он скандинав?
— Такой же скандинав, как я марсианин, — ответил Тим. — И веры ему нет ни копейку, ведь это не имя, а враньё. Прочти его наоборот, и ты поймёшь, что он просто издевается над нами.
И он снова надавил крестом на живот, вызвав судороги в туше. Временами кожа живота растягивалась от давления изнутри, принимая очертания чьей-то пятерни или колена, а однажды кожа живота образовала огромное лицо с шевелящимся ртом.
— Не дождётесь, падлы! Выйду отсюда когда захочу, и снова вернусь, и ваши грёбаные пентаграммы не помогут!
— Зачем ты вселяешься в людей? — спросил Тим.
— Ну ты и лох! — захохотал сайтаровский живот. — Неужели до сих пор не допёрло? Да потрахаться охота! Вселюсь в какого-нибудь хмыря, вроде тебя, и трахаюсь его х… ем. Знаешь, как клёво?
— А потом, чтобы вернуться в это тело, тебе надо того хмыря убить?
— А и х… с ним. Хмырей полно, чего их беречь.
— Получаешь, стало быть, удовольствие за чужой счёт.
— Мне в кайф.
— А людям не в кайф, — Тим вдавил крест в живот.
— Ладно, мужики, послушайте меня, — голос из утробы зазвучал примирительно. — Давайте договоримся по-хорошему. Я вас не трону, а вы сотрёте с пола свою херню, ну хотя бы часть её, и я вам скажу, где старинное золото зарыто. А может, вам бабки нужны? Щас один барыга по пьяни бумажник потерял, полный баксов и кредиток. Сказать вам, где бумажник лежит? Сказать, а? Барыга его до завтрашнего вечера не хватится, у вас будет время снять с кредиток всё бабло. Бумажник валяется недалеко от больницы…
— Андрей, держи, — Тим передал другу указку с крестом, раскрыл молитвенник и начал читать.
Матерщина, полившаяся из глотки Сайтаровой, заглушала его негромкий голос. Не довольствуясь бранью, бес заставил Сайтарову плюнуть в него. Тим невозмутимо вытерся вафельным больничным полотенцем и продолжал читку. Чудовищная плоть снова с шумом выпустила газы.
— Ничего ты мне не сделаешь, щенок, фуфло паршивое, — злобно кривясь, басовито хрипел бес. — Меня такие люди изгоняли, не чета тебе! Двести лет назад сам архимандрит Киево-Печерской лавры против меня с освящённой иконой выходил, и ничего не добился! А триста лет назад целая свора в рясах меня отчитывала, и тоже бестолку! Так что не тебе, сопляку, со мной тягаться. Буду жить в этом теле сколько захочу, понял? И эти свои штучки брось! Не трать на меня время, а то тебе же хуже будет. Проказу напущу, будет у тебя рожа как свиное рыло!
Ругаясь и ворочаясь, Сайтарова сорвала с себя провода, и экран на приборе погас.
Тим не прерывал чтения.
Внезапно глаза больной закрылись, она перестала шевелиться и приняла первоначальное положение. Приятели недоуменно переглянулись. Неужели подействовала молитва?
В палату быстро вошёл Вадим Григорьевич.
— Как тут у вас дела? — спросил он, бегло оглядевшись. — Лихо же вы разрисовали пол!
— Вы бы посмотрели, как это тело, — Тим кивнул на Сайтарову, — крутилось сейчас на кровати! Как уж на сковородке!
— Да, я вижу — одеяло на полу… — Врач направился было к кровати, чтобы накинуть одеяло на больную, но друзья его задержали.
— За черту заходить нельзя, — сказал Тим. — Последствия могут быть непредсказуемыми.
— Но в голом виде она не может лежать, это непорядок, — возразил доктор.
— Я сам сейчас наброшу на неё одеяло.
Тим повесил себе на грудь посеребрённый крест.
— Ты действительно хочешь войти в пентаграмму? — пробормотал Андрей.
— У меня достаточная защита, — отозвался экзорцист. — Крест освящён специально против бесов.
Он подошёл к кровати, быстро поднял с пола оба одеяла, накинул их на больную и вернулся назад. Андрей и врач следили за ним так, словно он входил в клетку со львами.
— Вот и всё, — сказал Тим. — Но нет гарантии, что одеяла снова не окажутся на полу. Бес нам попался буйный.
— И что же делать? — спросил врач.
— Боюсь, что отчитывать его придётся долго, — ответил Тим, задумчиво глядя на Сайтарову сквозь изумрудные стёкла. — Может быть, не одну неделю.
— Совершенно не представляю, как к этому отнесётся начальство! — воскликнул Вадим Григорьевич.
— Кажется мне, есть другое средство, более действенное.
— Урою, падла! — рявкнул бес и зашёлся в отборной ругани.
— Как твоё имя? — спросил Тим, прижимая крест к животу. — Скажи мне своё имя!
— Ладно, скажу, х… с тобой, только обещай, что уберётесь отсюда оба!
— Обещаю, — с готовностью ответил Тим, прекрасно зная, что любые соглашения с нечистью не имеют никакой силы. Зато знание имени беса могло очень помочь его изгнанию.
— Меня зовут Йухан Лёшоп, — торжественно пророкотало чудовище. — Только это страшная тайна. Доверяю её одному тебе.
— Как? Юхан? — переспросил Андрей у приятеля. — Он скандинав?
— Такой же скандинав, как я марсианин, — ответил Тим. — И веры ему нет ни копейку, ведь это не имя, а враньё. Прочти его наоборот, и ты поймёшь, что он просто издевается над нами.
И он снова надавил крестом на живот, вызвав судороги в туше. Временами кожа живота растягивалась от давления изнутри, принимая очертания чьей-то пятерни или колена, а однажды кожа живота образовала огромное лицо с шевелящимся ртом.
— Не дождётесь, падлы! Выйду отсюда когда захочу, и снова вернусь, и ваши грёбаные пентаграммы не помогут!
— Зачем ты вселяешься в людей? — спросил Тим.
— Ну ты и лох! — захохотал сайтаровский живот. — Неужели до сих пор не допёрло? Да потрахаться охота! Вселюсь в какого-нибудь хмыря, вроде тебя, и трахаюсь его х… ем. Знаешь, как клёво?
— А потом, чтобы вернуться в это тело, тебе надо того хмыря убить?
— А и х… с ним. Хмырей полно, чего их беречь.
— Получаешь, стало быть, удовольствие за чужой счёт.
— Мне в кайф.
— А людям не в кайф, — Тим вдавил крест в живот.
— Ладно, мужики, послушайте меня, — голос из утробы зазвучал примирительно. — Давайте договоримся по-хорошему. Я вас не трону, а вы сотрёте с пола свою херню, ну хотя бы часть её, и я вам скажу, где старинное золото зарыто. А может, вам бабки нужны? Щас один барыга по пьяни бумажник потерял, полный баксов и кредиток. Сказать вам, где бумажник лежит? Сказать, а? Барыга его до завтрашнего вечера не хватится, у вас будет время снять с кредиток всё бабло. Бумажник валяется недалеко от больницы…
— Андрей, держи, — Тим передал другу указку с крестом, раскрыл молитвенник и начал читать.
Матерщина, полившаяся из глотки Сайтаровой, заглушала его негромкий голос. Не довольствуясь бранью, бес заставил Сайтарову плюнуть в него. Тим невозмутимо вытерся вафельным больничным полотенцем и продолжал читку. Чудовищная плоть снова с шумом выпустила газы.
— Ничего ты мне не сделаешь, щенок, фуфло паршивое, — злобно кривясь, басовито хрипел бес. — Меня такие люди изгоняли, не чета тебе! Двести лет назад сам архимандрит Киево-Печерской лавры против меня с освящённой иконой выходил, и ничего не добился! А триста лет назад целая свора в рясах меня отчитывала, и тоже бестолку! Так что не тебе, сопляку, со мной тягаться. Буду жить в этом теле сколько захочу, понял? И эти свои штучки брось! Не трать на меня время, а то тебе же хуже будет. Проказу напущу, будет у тебя рожа как свиное рыло!
Ругаясь и ворочаясь, Сайтарова сорвала с себя провода, и экран на приборе погас.
Тим не прерывал чтения.
Внезапно глаза больной закрылись, она перестала шевелиться и приняла первоначальное положение. Приятели недоуменно переглянулись. Неужели подействовала молитва?
В палату быстро вошёл Вадим Григорьевич.
— Как тут у вас дела? — спросил он, бегло оглядевшись. — Лихо же вы разрисовали пол!
— Вы бы посмотрели, как это тело, — Тим кивнул на Сайтарову, — крутилось сейчас на кровати! Как уж на сковородке!
— Да, я вижу — одеяло на полу… — Врач направился было к кровати, чтобы накинуть одеяло на больную, но друзья его задержали.
— За черту заходить нельзя, — сказал Тим. — Последствия могут быть непредсказуемыми.
— Но в голом виде она не может лежать, это непорядок, — возразил доктор.
— Я сам сейчас наброшу на неё одеяло.
Тим повесил себе на грудь посеребрённый крест.
— Ты действительно хочешь войти в пентаграмму? — пробормотал Андрей.
— У меня достаточная защита, — отозвался экзорцист. — Крест освящён специально против бесов.
Он подошёл к кровати, быстро поднял с пола оба одеяла, накинул их на больную и вернулся назад. Андрей и врач следили за ним так, словно он входил в клетку со львами.
— Вот и всё, — сказал Тим. — Но нет гарантии, что одеяла снова не окажутся на полу. Бес нам попался буйный.
— И что же делать? — спросил врач.
— Боюсь, что отчитывать его придётся долго, — ответил Тим, задумчиво глядя на Сайтарову сквозь изумрудные стёкла. — Может быть, не одну неделю.
— Совершенно не представляю, как к этому отнесётся начальство! — воскликнул Вадим Григорьевич.
— Кажется мне, есть другое средство, более действенное.
Страница 75 из 84
