Собрание было чистейшей воды профанацией. Это отчетливо осознавали все участники аукциона по продаже «Нижнеречточа». Огромный подземный завод точных технологий, некогда гордость советской оборонки, теперь уходил за кругленькую сумму в полмиллиарда «зеленых», и ни у кого из присутствовавших не было таких денег, чтобы выкупить его. А рассчитывали на стартовую цену в пятьдесят миллионов, ну, пускай, на семьдесят.
Добавить в моё избранное
285 мин, 43 сек 6458
— крикнул он в длиннющий коридор, занятый шкафами с бесчисленными папками. Он прошел почти до конца его, пока вышедшая из боковой двери женщина не сказала:
— Вход для великих шахматистов — бесплатный.
Андрей мигом обернулся. Стоявшая перед ним тетенька не первой свежести показалась ему удивительно знакомой, и он вдруг воскликнул:
— Надька! Ой, Надежда Михайловна, вы ли это?
Он с трудом узнал в этой низкорослой тетке с объемистым животом и расплывшимися формами пикантную лаборантку с кафедры информационных технологий, с которой они даже как-то раз после вечеринки… Ну да это дело прошлое.
— Что, изменилась, да? — сказала она виновато. — Ну да, трое детей бабу не больно красят. Зато у меня мальчишка в Силиконовой Долине. Процессоры разрабатывает.
Н-да, Андрей вспомнил, что когда тому было десять лет, имелась весьма актуальная проблема, к какой подруге его отправить с надуманным поручением…
— Что у тебя? — спросила она. — Все-таки не ушел из нашей системы. А грозился-то…
— Кто в нашу систему приходит, тот остается в ней навек, — ответил он ей сентенцией. — Но все же я вроде как не на службе. Работаю в институте, тесно связанном с системой, но все же без погон. Прошу тебя, организуй мне поиск в вашей внутренней сети.
— Да ты и сам разберешься, — сказала она, подводя его к старенькому компьютеру и включая его. — Здесь примерно то же, что и в Интернете, только мы немного консервативная организация, у нас все не в Виндоусе, а в ДОСе. Работает не в пример быстрее, только картинка — не такая четкая, — сказала она с нажимом в голосе.
И тогда Андрей покраснел, как мальчишка, вспомнив, как он перед выпуском подарил ей самолично спроектированную игрушку — «стрип-тетрис». Кубики падали и падали один за другим, и за ними начинала постепенно вырисовываться голая женщина, с великолепными большими грудями, старательно качающаяся верхом на мужчине. Только все это было слегка в тумане. Но если ты выбивался в чемпионы и набирал рекордное количество очков, то тебе выпадал шанс во всех подробностях разглядеть лицо и фигуру прекрасной лаборантки. Ну кто виноват в том, что она не поняла — он эту игру преподнес лично ей, в знак благодарности за проведенные вместе часы, и разрешила скопировать всему отделу… а затем эта игра расползлась по всему управлению, по всему Комитету, по всей стране… Больше того, с нее, с игрушки этой, попортившей и ему и ей столько нервов, начались многочисленные порно-игры, ныне распространившиеся во всех странах мира (хотя в тот момент никто не сообразил запатентовать идею). Как ни странно, досталось за это ему, а не ей, она же, напротив, продвинулась по службе, даже поработала в секретарях у самог Председателя Комитета (о чем ходили крайне зловредные слухи), а потом, после почетной отставки на всю оставшуюся жизнь воцарилась в архиве.
Он сел перед компьютером, вошел в сеть, набрал свой пароль, код допуска и ключевые слова, по которым компьютеру следовало начать поиск в сети: «зомби+зомбирование+кодирование+гипнотизм+внушение+одержимость»…
Увы! Прогресс был еще далек от этого учреждения, поскольку комп выдал не целые тексты с фотографиями, как можно было ожидать из голливудских фильмов про ФБР, а лишь номера папок, которые следовало самолично просмотреть, чтобы докопаться до истины. Ему пришлось заполнить требование, которое затем подтвердил начальник архива, опять придирчиво сверившись с его допуском и пропуском. А затем пошли толстые фолианты с тысячами выцветших машинописных листов, на одном из которых (попробуй, найди!) упоминалось нужное слово.
В одном деле, датированном 1927 годом, некий доцент Петроградского университета Иосиф Ляжко подал в ОГПУ записку о том, что его изобретение, если оказать ему финансовую поддержку, может помочь воспитывать и поддерживать высокий моральный дух красногвардейцев. О самой сути изобретения писалось крайне смутно: говорилось что-то о соединениях, которые «способны вызывать у людей приток стойкости и моральных сил, доходящих до (ага, вот оно впервые проявилось это слово) одержимости или крайнего фанатизма». Но в деле была резолюция, которая рекомендовала провести разъяснительную работу с указанным доцентом и выявить, кто сообщил ему о якобы низком моральном духе РККА?
Андрей мигом вызвал в компьютере все, что имелось по фамилии Ляжко, и во второй раз нашел еще одну его докладную записку, на этот раз написанную карандашом на листе коричневой оберточной бумаги. Она была датирована 1934 годом. На этот раз ученый предлагал руководству Беломоро-Балтийского канала использовать его изобретение для повышения эффективности работы копальщиков и тачечников при строительстве канала. Изобретатель уверял, что при помощи небольшой инъекции заключенные, задействованные на строительстве канала, смогут работать с гораздо большей эффективностью и самоотдачей, а главное, гораздо меньше потреблять продуктов питания, смогут также обойтись без обогрева бараков…
— Вход для великих шахматистов — бесплатный.
Андрей мигом обернулся. Стоявшая перед ним тетенька не первой свежести показалась ему удивительно знакомой, и он вдруг воскликнул:
— Надька! Ой, Надежда Михайловна, вы ли это?
Он с трудом узнал в этой низкорослой тетке с объемистым животом и расплывшимися формами пикантную лаборантку с кафедры информационных технологий, с которой они даже как-то раз после вечеринки… Ну да это дело прошлое.
— Что, изменилась, да? — сказала она виновато. — Ну да, трое детей бабу не больно красят. Зато у меня мальчишка в Силиконовой Долине. Процессоры разрабатывает.
Н-да, Андрей вспомнил, что когда тому было десять лет, имелась весьма актуальная проблема, к какой подруге его отправить с надуманным поручением…
— Что у тебя? — спросила она. — Все-таки не ушел из нашей системы. А грозился-то…
— Кто в нашу систему приходит, тот остается в ней навек, — ответил он ей сентенцией. — Но все же я вроде как не на службе. Работаю в институте, тесно связанном с системой, но все же без погон. Прошу тебя, организуй мне поиск в вашей внутренней сети.
— Да ты и сам разберешься, — сказала она, подводя его к старенькому компьютеру и включая его. — Здесь примерно то же, что и в Интернете, только мы немного консервативная организация, у нас все не в Виндоусе, а в ДОСе. Работает не в пример быстрее, только картинка — не такая четкая, — сказала она с нажимом в голосе.
И тогда Андрей покраснел, как мальчишка, вспомнив, как он перед выпуском подарил ей самолично спроектированную игрушку — «стрип-тетрис». Кубики падали и падали один за другим, и за ними начинала постепенно вырисовываться голая женщина, с великолепными большими грудями, старательно качающаяся верхом на мужчине. Только все это было слегка в тумане. Но если ты выбивался в чемпионы и набирал рекордное количество очков, то тебе выпадал шанс во всех подробностях разглядеть лицо и фигуру прекрасной лаборантки. Ну кто виноват в том, что она не поняла — он эту игру преподнес лично ей, в знак благодарности за проведенные вместе часы, и разрешила скопировать всему отделу… а затем эта игра расползлась по всему управлению, по всему Комитету, по всей стране… Больше того, с нее, с игрушки этой, попортившей и ему и ей столько нервов, начались многочисленные порно-игры, ныне распространившиеся во всех странах мира (хотя в тот момент никто не сообразил запатентовать идею). Как ни странно, досталось за это ему, а не ей, она же, напротив, продвинулась по службе, даже поработала в секретарях у самог Председателя Комитета (о чем ходили крайне зловредные слухи), а потом, после почетной отставки на всю оставшуюся жизнь воцарилась в архиве.
Он сел перед компьютером, вошел в сеть, набрал свой пароль, код допуска и ключевые слова, по которым компьютеру следовало начать поиск в сети: «зомби+зомбирование+кодирование+гипнотизм+внушение+одержимость»…
Увы! Прогресс был еще далек от этого учреждения, поскольку комп выдал не целые тексты с фотографиями, как можно было ожидать из голливудских фильмов про ФБР, а лишь номера папок, которые следовало самолично просмотреть, чтобы докопаться до истины. Ему пришлось заполнить требование, которое затем подтвердил начальник архива, опять придирчиво сверившись с его допуском и пропуском. А затем пошли толстые фолианты с тысячами выцветших машинописных листов, на одном из которых (попробуй, найди!) упоминалось нужное слово.
В одном деле, датированном 1927 годом, некий доцент Петроградского университета Иосиф Ляжко подал в ОГПУ записку о том, что его изобретение, если оказать ему финансовую поддержку, может помочь воспитывать и поддерживать высокий моральный дух красногвардейцев. О самой сути изобретения писалось крайне смутно: говорилось что-то о соединениях, которые «способны вызывать у людей приток стойкости и моральных сил, доходящих до (ага, вот оно впервые проявилось это слово) одержимости или крайнего фанатизма». Но в деле была резолюция, которая рекомендовала провести разъяснительную работу с указанным доцентом и выявить, кто сообщил ему о якобы низком моральном духе РККА?
Андрей мигом вызвал в компьютере все, что имелось по фамилии Ляжко, и во второй раз нашел еще одну его докладную записку, на этот раз написанную карандашом на листе коричневой оберточной бумаги. Она была датирована 1934 годом. На этот раз ученый предлагал руководству Беломоро-Балтийского канала использовать его изобретение для повышения эффективности работы копальщиков и тачечников при строительстве канала. Изобретатель уверял, что при помощи небольшой инъекции заключенные, задействованные на строительстве канала, смогут работать с гораздо большей эффективностью и самоотдачей, а главное, гораздо меньше потреблять продуктов питания, смогут также обойтись без обогрева бараков…
Страница 28 из 82
