Проект Зомби

Однако во время перестройки завод перевели на конверсию. Вместо ракет заводчане стали штамповать тазики и терки. А потом вдруг не стало продуктов, не стало и работы. Завод законсервировали, а работников отправили в бессрочные неоплачиваемые отпуска. И только тогда«нижние» на собственных шкурах узнали, каково быть«верхним», что значит просыпаться в пять утра и занимать очередь за хлебом или молоком, не видеть в жизни солнца, не ощущать семейного тепла. Очень многие бросили все и уехали в центральные районы, туда, где сохранились заводы и где нашлось применение умелым рукам и светлым головам. Оставшиеся же медленно, но верно стали превращаться в «верхних».

Правда, вот уже два или три года как в городе появились «новые нижние», бывшие «верхние», сумевшие выбиться в люди и сколотить капитал. Но это была капля в море. Еще одним отличием этого города от остальных были ночные патрули, появившиеся после того, как с некоторых пор в нем начали твориться довольно странные вещи…

Вертолет приземлился на окраине городка, и Ирина была сразу ошарашена видом полного комплекса оборонительных сооружений, которые военные в считанные часы воздвигли вокруг города. Кроме заграждений из колючей проволоки, были выставлены еще и противотанковые ежи, бетонные надолбы, по периметру города спешно сооружался трехметровый бетонный забор.

— Зачем все это? — спросила Ирина у майора.

— Приказ из области. Губернатор очень беспокоится, что нечисть станет расползаться из города, когда мы их начнем давить.

— А вы их собираетесь давить?

— Еще как собираемся.

Он остановил только что разгрузившийся грузовик и договорился с солдатом-шофером.

— Он вас добросит до города и там вам куда?

— В администрацию.

— Вот туда и довезет. Вы где остановитесь на ночлег?

— Наверное, в гостинице.

— Тогда я вечерком наведаюсь, — многозначительно пообещал майор и пошел к своему отряду.

— «Сердце красс-авицы склонно к изме-е-ене»… — высоким тенором запел было Переведенцев, но Ирина двинула его локтем под ребро, а Андрей дернул ее за косу.

Мохов принял их незамедлительно. Сухо, по-деловому поздоровался с каждым.

— Кошмар, происходящий сейчас в моем городе, — сказал он, серьезно глядя им в глаза, — болью отзывается в сердце каждого здравомыслящего человека. Я уверен, что ужасающие теракты выгодны силам, не заинтересованным в установлении процветания и стабильности в нашем регионе. Кому-то очень не нравится видеть, как в наш регион возвращается благосостояние, изобилие, как хорошеет наш край. И ваша задача, дорогие товарищи, вернуть мир и порядок в наш край. Со стороны городской администрации вам будет оказано всяческое содействие. Со своей стороны на выбор могу предложить либо гостевой домик администрации, либо гостиницу.

— Мы предпочитаем гостиницу, — вежливо, но твердо сказала Ирина. — И еще — нам необходимо осмотреть тела этих… условно назовем их зомби.

— Э-э-х! — Мохов махнул рукой. — Условно-неусловно, только так оно и есть. Наши их мертвяками прозвали.

— Кроме того, нам хотелось бы посетить подземный завод, — сказал Андрей.

Мохов пожал плечами:

— Какие проблемы? Идите. Правда, он сейчас законсервирован, не работает.

— Совсем не работает?

— Почти совсем. Там работает только одна лаборатория, но мы не вмешиваемся в их дела. Они отделились от предприятия и организовали свою фирму. ЗАО… как его бишь… «Татра», кажется.

— Сам он, может, и неглупый человек, — сказала Ирина, — но спичрайтеры у него явно дураки.

— Ирина! — Андрей показал на спину водителя, плавно переходящую в шею, на которой играли мощные желваки.

— Не знаю, про какие стабильность и процветание он долдонил, — продолжала женщина, видимо, не поняв его жеста, — более нищего, убогого и занюханного угла я еще не видала. А если и видала, то где-нибудь в Луанде.

— Простите, где? — дернулся шофер.

— В Луанде. Это Африка.

— А-а-а… — протянул он. — Ну, ничего, и здесь тоже негры есть. — Он странно ухмыльнулся.

На улицах за те десять минут, что они ехали до гостиницы, им повстречались три или четыре армейских патруля с собаками и в полной боевой выкладке.

Городок состоял из кошмарной смеси уродливых бараков, изб, вагончиков, посреди которых возвышались величественные, чисто московской постройки девяти-и четырнадцатиэтажки. Торцовые глухие стены их были украшены мозаикой с изображением радостно играющих с голубями детей, которых осенял мановением любящей длани добрый дедушка Ленин. Три или четыре таких чистых и светлых домика казались оазисом, после которого снова начинался квартал домиков, построенных из разного дреколья.

— Не понимаю, как человек может жить в этих бараках! — изумлялась Ирина.

— А ч-е-е-е? — пожал плечами молодой водитель, уверенно крутивший баранку «Ниссана».