Собрание было чистейшей воды профанацией. Это отчетливо осознавали все участники аукциона по продаже «Нижнеречточа». Огромный подземный завод точных технологий, некогда гордость советской оборонки, теперь уходил за кругленькую сумму в полмиллиарда «зеленых», и ни у кого из присутствовавших не было таких денег, чтобы выкупить его. А рассчитывали на стартовую цену в пятьдесят миллионов, ну, пускай, на семьдесят.
Добавить в моё избранное
285 мин, 43 сек 6486
Для уточнения могу сказать и то, что ночь нашего дозора выдалась наиболее лунной, и мы, в постепенно растущем от открывания дверном проеме видим силуэт человека, одетого в какую-то полуразорванную одежду. В следующее мгновение он делает резкий выпад в нашу сторону и мы… с ужасным воплем вылетаем наружу, разбив при этом единственное окно чайной… Потом, наутро, нас «разбирает» по косточкам начальство: меня разжалуют в курсанты, а узбекам дают по трое суток гауптвахты. Так вот закончилась моя сержантская история и началась, соответственно, новая — рядово-курсантская. Узбеки на протяжении пяти лет учебы, больше никогда и ни под какими предлогами не нарушали воинскую дисциплину, а я… Я тогда почти начал верить в привидения!
— Почему почти? — спросил Кво.
— Потому что «колдуна» этого нашли. Он так и остался лежать прямо в чайной. Им оказался наш прапор, который мучился от похмелья и, увидев на столе домика бутылку со знакомой этикеткой, рванулся к ней с истошным воплем. Он ее высосал до дна, да так там и заснул…
Все посмеялись. Кво спросил:
— А что потом случилось с вашими друзьями-узбеками?
— Ей-богу, не знаю. После второго года службы нас перебросили в другую часть.
— Я знаю, — сказал лейтенант Саломатов и бросил на стол московскую газету, где на передовице крупными буквами значилось: «Визит министра обороны братской республики Карамурзоева совпал с ярмаркой вооружений»…
— Твою мать… — только и смог протянуть Владимиров.
В этот момент в комнату вошли Ирина и Роман.
Небо, с грозными, летящими по нему, словно армия демонов, тучами низко склонилось над нижнереченским кладбищем… Отряд боевиков с масками на лицах и оружием в руках остановился возле старинного склепа, сооруженного еще в допетровские времена. Они быстро растеклись вокруг старинного захоронения и стали следить, чтобы ни одно живое существо не проникло сюда.
— Ну что вы встали? — крикнул Ханларов. — Живее грузите сырье!
Ворота склепа отворились, внутри он был освещен и казался сделанным из листового железа. Боевики стали навалом грузить туда тела. Затем двери закрылись, и лифт поехал вниз.
— Какого же черта, — спросил сидевший в джипе Мохов, — эти вояки решили тайный ход на кладбище устроить? Уже тогда думали народ пугать?
— О нет, — засмеялся Ханларов, — коммунисты были чужды мистике. Потайной лифт был сделан с одной целью — обеспечить незримый со стороны обзор этого участка плато. Не гонять же патрули через весь город. Выходя отсюда, патрули заступали на дежурство на нескольких закрытых наблюдательных пунктах, а отстояв свое время, возвращались обратно. Таких лифтов должно быть несколько, но я, к сожалению, отыскал только этот. Кажется, теперь и мы можем ехать.
— А может, все же на машине? — спросил осторожный Мокридин. — Что тут ехать-то, километров пять…
— Как угодно, но зачем вам светиться в бюро пропусков?
— А ты скажи, чтобы так пропустили.
— Так-то вас пропустят, но запомнят, что вы приезжали. А потом и заложат. Вам это надо?
Вновь открылись двери лифта-склепа, и двое охранников вышли наружу. Немного помедлив, Мохов и Мокридин направились внутрь…
Ханларов с гордостью демонстрировал гостям свою лабораторию.
— Я благодарен судьбе, которая свела меня с вами! Еще тогда, когда я получил ваш первый заказ — на нью-орлеанского клиента, — я понял, что имею дело с непростым человеком.
— А на кой вам нужна вот эта статуэтка? — спросил Мохов.
— Такие статуэтки делались обычно полыми, и в них содержались высохшие тела жаб, саламандр, языки умерших колдунов — весьма ценная вещь, кстати. Они использовались африканскими колдунами в ритуальных целях. Я же далек от мистики — мне не хватало материалов для того, чтобы завершить построение молекулы, и я предположил, что в этих статуэтках могут содержаться необходимые мне вещества. И оказался прав. Реакции, которые ни в какую не хотели происходить без них, в присутствии языка пошли в нужном мне направлении. Так что я теперь с ней не расстаюсь. — И он показал гостям небольшую — размером с кулак и чрезвычайно уродливую статуэтку, похожую на клубок змей с одной-единственной пастью.
— А дырочка зачем? — спросил Мокридин.
— О, это еще и свистулька. Вот мы и пришли. Теперь, если вы хотите видеть все самолично, вам необходимо переодеться.
Ханларов завел их в комнату, где висели какие-то серебристые одеяния.
— Ой, что, нам так уж обязательно надо надевать эти халаты? — протянул Мокридин.
— Не халаты, а скафандры.
Это и впрямь оказались скафандры, абсолютно герметичные, с прозрачными шлемами.
— Хотя мы имеем дело с микроскопическими количествами вещества, однако они могут оказаться достаточными для отравления здорового организма.
Они прошли в «пылесосную». Тела были разложены на столах.
— Почему почти? — спросил Кво.
— Потому что «колдуна» этого нашли. Он так и остался лежать прямо в чайной. Им оказался наш прапор, который мучился от похмелья и, увидев на столе домика бутылку со знакомой этикеткой, рванулся к ней с истошным воплем. Он ее высосал до дна, да так там и заснул…
Все посмеялись. Кво спросил:
— А что потом случилось с вашими друзьями-узбеками?
— Ей-богу, не знаю. После второго года службы нас перебросили в другую часть.
— Я знаю, — сказал лейтенант Саломатов и бросил на стол московскую газету, где на передовице крупными буквами значилось: «Визит министра обороны братской республики Карамурзоева совпал с ярмаркой вооружений»…
— Твою мать… — только и смог протянуть Владимиров.
В этот момент в комнату вошли Ирина и Роман.
Небо, с грозными, летящими по нему, словно армия демонов, тучами низко склонилось над нижнереченским кладбищем… Отряд боевиков с масками на лицах и оружием в руках остановился возле старинного склепа, сооруженного еще в допетровские времена. Они быстро растеклись вокруг старинного захоронения и стали следить, чтобы ни одно живое существо не проникло сюда.
— Ну что вы встали? — крикнул Ханларов. — Живее грузите сырье!
Ворота склепа отворились, внутри он был освещен и казался сделанным из листового железа. Боевики стали навалом грузить туда тела. Затем двери закрылись, и лифт поехал вниз.
— Какого же черта, — спросил сидевший в джипе Мохов, — эти вояки решили тайный ход на кладбище устроить? Уже тогда думали народ пугать?
— О нет, — засмеялся Ханларов, — коммунисты были чужды мистике. Потайной лифт был сделан с одной целью — обеспечить незримый со стороны обзор этого участка плато. Не гонять же патрули через весь город. Выходя отсюда, патрули заступали на дежурство на нескольких закрытых наблюдательных пунктах, а отстояв свое время, возвращались обратно. Таких лифтов должно быть несколько, но я, к сожалению, отыскал только этот. Кажется, теперь и мы можем ехать.
— А может, все же на машине? — спросил осторожный Мокридин. — Что тут ехать-то, километров пять…
— Как угодно, но зачем вам светиться в бюро пропусков?
— А ты скажи, чтобы так пропустили.
— Так-то вас пропустят, но запомнят, что вы приезжали. А потом и заложат. Вам это надо?
Вновь открылись двери лифта-склепа, и двое охранников вышли наружу. Немного помедлив, Мохов и Мокридин направились внутрь…
Ханларов с гордостью демонстрировал гостям свою лабораторию.
— Я благодарен судьбе, которая свела меня с вами! Еще тогда, когда я получил ваш первый заказ — на нью-орлеанского клиента, — я понял, что имею дело с непростым человеком.
— А на кой вам нужна вот эта статуэтка? — спросил Мохов.
— Такие статуэтки делались обычно полыми, и в них содержались высохшие тела жаб, саламандр, языки умерших колдунов — весьма ценная вещь, кстати. Они использовались африканскими колдунами в ритуальных целях. Я же далек от мистики — мне не хватало материалов для того, чтобы завершить построение молекулы, и я предположил, что в этих статуэтках могут содержаться необходимые мне вещества. И оказался прав. Реакции, которые ни в какую не хотели происходить без них, в присутствии языка пошли в нужном мне направлении. Так что я теперь с ней не расстаюсь. — И он показал гостям небольшую — размером с кулак и чрезвычайно уродливую статуэтку, похожую на клубок змей с одной-единственной пастью.
— А дырочка зачем? — спросил Мокридин.
— О, это еще и свистулька. Вот мы и пришли. Теперь, если вы хотите видеть все самолично, вам необходимо переодеться.
Ханларов завел их в комнату, где висели какие-то серебристые одеяния.
— Ой, что, нам так уж обязательно надо надевать эти халаты? — протянул Мокридин.
— Не халаты, а скафандры.
Это и впрямь оказались скафандры, абсолютно герметичные, с прозрачными шлемами.
— Хотя мы имеем дело с микроскопическими количествами вещества, однако они могут оказаться достаточными для отравления здорового организма.
Они прошли в «пылесосную». Тела были разложены на столах.
Страница 55 из 82
