Собрание было чистейшей воды профанацией. Это отчетливо осознавали все участники аукциона по продаже «Нижнеречточа». Огромный подземный завод точных технологий, некогда гордость советской оборонки, теперь уходил за кругленькую сумму в полмиллиарда «зеленых», и ни у кого из присутствовавших не было таких денег, чтобы выкупить его. А рассчитывали на стартовую цену в пятьдесят миллионов, ну, пускай, на семьдесят.
Добавить в моё избранное
285 мин, 43 сек 6492
— Ну вот, видите, теперь и я стану таким же, как и все остальные! Иначе и быть не может… Вы, Антоша, помните все, что я вам рассказывал? Это правда. Теперь остается добавить лишь несколько деталей ко всему… Пропавший Болюхин вернулся в Нижнереченск, но он… существенно повысил квалификацию. Он одинок, Антош, очень одинок. Он и у меня был, звал к себе, под землю… Но я отказался. Вы слышали что-нибудь о колдовстве магии вуду? Наверное, даже не верите в подобные бредни? А оно тут, рядом, а не в какой-нибудь Нигерии или Анголе. Оно в Нижнереченске. Кто привез его сюда, спросите вы? Да он же и привез, собственной персоной. Я узнал про это, правда, слишком поздно. И теперь… теперь я сам стану солдатом его армии зомби. Буду выполнять все без исключения его приказания! У меня мало времени…
Кирилл Поздняков снова откашлялся, сплюнул кровью и тут же продолжил:
— Болюхин обижен на жизнь, на этот город, на бандитов и Мохова, на КГБ, на весь белый свет. Он всю свою жизнь искал медицинский философский камень. Теперь он изучил колдовство древнейшего африканского культа вуду. Дьявол… только он помог стать ему реальным создателем… он научился создавать из ничего, из мертвого организма, что-то живое, хотя… это живым-то и назвать нельзя! Он научился не только воскрешать мертвых. Мои последние опыты показали, что одним из компонентов зомбирования человека является тетродоксин, страшнейший… яд. Но его довольно трудно вводить в тело жертвы… Болюхин при помощи колдовских практик научился пересаживать некую биологически активную массу на тонкие жала комаров. Представьте, они… дышат неким веществом, а потом летят на охоту, чтобы… чтобы напиться крови. Укусили и… человек через некоторое время впадает в кому, что со мной произошло несколько дней тому назад, а пото-о-о-о-м… он становится настоящим служителем колдуна, вогнавшего его в это дикое состояние. А мне… Как мне холодно, знали бы вы… Времени слишком мало… Товарищ военный, пожа-алуйста… выстрелите мне прямо в голову. В лобную долю. Иначе… иначе я стану таким же, как все те, смерти которых вы пытаетесь расследовать. Вы сможете меня убить, товарищ…
В этот момент Поздняков закатил глаза и весь затрясся. Казалось, все его тело сейчас пронзали сотни, тысячи мелких иголок. Он лежал на промокшей под ним от крови земле, лежал и хрипел, словно раненый зверь.
— Послушайте, господин особист! — неожиданно выкрикнул Антон. — Медлить нельзя, стреляйте же. Ну…
Курский колебался. Стрелять в простого, хотя и раненого, но все же еще живого человека? Нет, это было сверх его сил. Он держал в руке пистолет, но не решался его применить.
— Стреляйте же! Не трусьте. Он ведь может потом и на нас напасть! — неистовствовал бывший нувориш.
Раненый дернулся в последний раз и обмяк, больше не подавая признаков жизни.
— Не надо ускорять естественного хода вещей, — пробормотал Антон. — Я принципиально против эвтаназии и насильственного вмешательства в природный процесс. Как видите, он мертв, и мертвее быть не может!
Васильев посмотрел на труп еще раз. Похоже, его оппонент был прав, а его друг, скорее всего, ошибался в своем диагнозе. Антон присел на корточки и потянулся к трупу, забыл об осторожности. Мертвец вздрогнул и открыл окровавленные глаза. Ужас и паника тут же охватили живых. Упершись рукой о землю, мертвец сделал резкое движение в сторону Васильева. Бывшего бизнесмена могло спасти только чудо. Им оказался выстрел из пистолета «ТТ».
Оживший было мертвец на мгновение замер, верхняя часть черепа разлетелась, и тело безжизненно упало на мокрую землю.
— Смотри-ка, засадил прямо в лоб, чтоб другим неповадно было! Что, оно успело тебя поранить? — произнес Андрей, пряча оружие в кобуру.
— Кажется, чуть-чуть задел, паразит. Нельзя было медлить… Я же кричал тебе, — отозвался Антон. — Кстати, ничего, что на «ты»?
Курский, выдавливая из своих губ подобие улыбки, тихо ответил:
— Обойдемся без поклонов и реверансов. Как я понимаю, единственное боеспособное подразделение в городе расквартировано в гостинице. Пойдем?
— Я думаю, что это понимаешь не только ты, — с хмурой улыбкой бросил Васильев.
— Что ты этим хочешь сказать?
— Только то, что если этими зомбиками действительно руководит какая-то сознательная сила, то она направит первый удар именно туда.
В городе царила смерть: объятые огнем дома рушились, как будто были собраны из детских кубиков; люди метались по тротуарам в надежде найти хоть какое-нибудь укрытие; машины стояли и светили фарами даже днем; улицы и переулки превратились в настоящее гетто для недочеловеков времен второй мировой войны; ежесекундно слышались грохот и стрельба из различных видов оружия; часто рвались гранаты и самодельные взрывпакеты. Милиция сбилась с ног, так как любое живое существо могло таковым только казаться. Стражи порядка теперь сами всего боялись — уже и речи не шло о сохранении спокойствия в родном городишке.
Кирилл Поздняков снова откашлялся, сплюнул кровью и тут же продолжил:
— Болюхин обижен на жизнь, на этот город, на бандитов и Мохова, на КГБ, на весь белый свет. Он всю свою жизнь искал медицинский философский камень. Теперь он изучил колдовство древнейшего африканского культа вуду. Дьявол… только он помог стать ему реальным создателем… он научился создавать из ничего, из мертвого организма, что-то живое, хотя… это живым-то и назвать нельзя! Он научился не только воскрешать мертвых. Мои последние опыты показали, что одним из компонентов зомбирования человека является тетродоксин, страшнейший… яд. Но его довольно трудно вводить в тело жертвы… Болюхин при помощи колдовских практик научился пересаживать некую биологически активную массу на тонкие жала комаров. Представьте, они… дышат неким веществом, а потом летят на охоту, чтобы… чтобы напиться крови. Укусили и… человек через некоторое время впадает в кому, что со мной произошло несколько дней тому назад, а пото-о-о-о-м… он становится настоящим служителем колдуна, вогнавшего его в это дикое состояние. А мне… Как мне холодно, знали бы вы… Времени слишком мало… Товарищ военный, пожа-алуйста… выстрелите мне прямо в голову. В лобную долю. Иначе… иначе я стану таким же, как все те, смерти которых вы пытаетесь расследовать. Вы сможете меня убить, товарищ…
В этот момент Поздняков закатил глаза и весь затрясся. Казалось, все его тело сейчас пронзали сотни, тысячи мелких иголок. Он лежал на промокшей под ним от крови земле, лежал и хрипел, словно раненый зверь.
— Послушайте, господин особист! — неожиданно выкрикнул Антон. — Медлить нельзя, стреляйте же. Ну…
Курский колебался. Стрелять в простого, хотя и раненого, но все же еще живого человека? Нет, это было сверх его сил. Он держал в руке пистолет, но не решался его применить.
— Стреляйте же! Не трусьте. Он ведь может потом и на нас напасть! — неистовствовал бывший нувориш.
Раненый дернулся в последний раз и обмяк, больше не подавая признаков жизни.
— Не надо ускорять естественного хода вещей, — пробормотал Антон. — Я принципиально против эвтаназии и насильственного вмешательства в природный процесс. Как видите, он мертв, и мертвее быть не может!
Васильев посмотрел на труп еще раз. Похоже, его оппонент был прав, а его друг, скорее всего, ошибался в своем диагнозе. Антон присел на корточки и потянулся к трупу, забыл об осторожности. Мертвец вздрогнул и открыл окровавленные глаза. Ужас и паника тут же охватили живых. Упершись рукой о землю, мертвец сделал резкое движение в сторону Васильева. Бывшего бизнесмена могло спасти только чудо. Им оказался выстрел из пистолета «ТТ».
Оживший было мертвец на мгновение замер, верхняя часть черепа разлетелась, и тело безжизненно упало на мокрую землю.
— Смотри-ка, засадил прямо в лоб, чтоб другим неповадно было! Что, оно успело тебя поранить? — произнес Андрей, пряча оружие в кобуру.
— Кажется, чуть-чуть задел, паразит. Нельзя было медлить… Я же кричал тебе, — отозвался Антон. — Кстати, ничего, что на «ты»?
Курский, выдавливая из своих губ подобие улыбки, тихо ответил:
— Обойдемся без поклонов и реверансов. Как я понимаю, единственное боеспособное подразделение в городе расквартировано в гостинице. Пойдем?
— Я думаю, что это понимаешь не только ты, — с хмурой улыбкой бросил Васильев.
— Что ты этим хочешь сказать?
— Только то, что если этими зомбиками действительно руководит какая-то сознательная сила, то она направит первый удар именно туда.
В городе царила смерть: объятые огнем дома рушились, как будто были собраны из детских кубиков; люди метались по тротуарам в надежде найти хоть какое-нибудь укрытие; машины стояли и светили фарами даже днем; улицы и переулки превратились в настоящее гетто для недочеловеков времен второй мировой войны; ежесекундно слышались грохот и стрельба из различных видов оружия; часто рвались гранаты и самодельные взрывпакеты. Милиция сбилась с ног, так как любое живое существо могло таковым только казаться. Стражи порядка теперь сами всего боялись — уже и речи не шло о сохранении спокойствия в родном городишке.
Страница 60 из 82
