Собрание было чистейшей воды профанацией. Это отчетливо осознавали все участники аукциона по продаже «Нижнеречточа». Огромный подземный завод точных технологий, некогда гордость советской оборонки, теперь уходил за кругленькую сумму в полмиллиарда «зеленых», и ни у кого из присутствовавших не было таких денег, чтобы выкупить его. А рассчитывали на стартовую цену в пятьдесят миллионов, ну, пускай, на семьдесят.
Добавить в моё избранное
285 мин, 43 сек 6510
Все засмеялись.
— К чему это, друг мой, ты нам всем тут лекции читаешь? — спросил мужчина со шрамом через все лицо.
— К тому, друг мой, что теперь в вашем распоряжении имеется наилучшее орудие устрашения — гвардия людей, выглядящих почти как все остальные люди, в любой момент готовых по нашему распоряжению убить любого вашего противника, не прося за это денег, не шантажируя вас потом, не «колясь» на допросах. Более того, человек, занимающий любой государственный пост, после краткой беседы с вами станет покорным вашей воле.
В это мгновение в зал вбежал ассистент в белом халате и что-то торопливо сообщил Ханларову. Извинившись перед присутствующими, тот торопливо вышел.
Умри тяжело!
Труднее всего было вышибить каблук, удерживающий колеса цистерны. Для этого пришлось воспользоваться прикладом автомата, который после этой операции стал ни на что не годен. Едва каблук отлетел, как все кинулись из-под колес и уперлись в буферы цистерны. Немного помедлив, та тяжело тронулась с места.
Почти тут же сработала сирена, и под потолком замигали красные лампы, созывая охрану на место появления нарушителей.
Кво стремглав помчался вперед, а цистерна, с каждой секундой набирая скорость, стремительно нагоняла его. На лесенке, приделанной у переднего буфера, сидел Антон, ловя глазами устройство, которое ему описал Болюхин. Вот он увидел, как бегущий впереди Кво кинулся в сторону, и приготовился сам.
Выбравшись на обочину путей, лейтенант Кво схватился за рычаг стрелки и перекинул его на другую сторону. Рельсы сдвинулись. Цистерна въехала на платформу и с лязгом ударилась о два буфера, установленных в качестве стопора. Антон отбежал в сторону.
— Давай! — Он махнул рукою Кво, стоявшему у пульта.
Мощные захваты обхватили колеса цистерны и намертво заблокировали их. Затем загудели электромоторы и платформа поехала по стене, переворачивая цистерну вверх колесами. Антон уже отбежал метров на пятьдесят, когда услышал крик Кво. Мулат указывал ему на люк цистерны, который упрямо не желал открываться. Антон кинулся назад и стал забираться на цистерну. С высоты ему были прекрасно видны два отряда моховских зомбированных гвардейцев, которые, тоже завидев его, открыли частый и плотный огонь из автоматов.
— Вперед! Вперед! Быстрее! — кричал майор, бежавший впереди. — Мало осталось.
Ирина, Роман, Болюхин бежали следом за ним, Андрей нес на руках мальчика, свалившегося с ног от усталости. Впереди показался свет. Они приближались к выходу из подземного завода.
— Мало осталось! Еще сто метров…
Это казалось почти невероятным. На выходе не было ни дежурных, ни шлагбаума, ни охраны — выход совершенно свободен. Но неожиданно откуда-то сверху упала ажурная стальная решетка, намертво отгородив от них выход на свободу. Вопль отчаяния вырвался из груди беглецов. Они прильнули к решетке и попытались потрясти, расшатать ее. Тщетно. С таким же успехом можно было попытаться расшатать гранитную скалу.
— Вы, товарищи, совершенно напрасно тут нарушаете все эти безобразия, — ласково произнес вышедший из будки дежурного Нефедов. — Это все абсолютно беспочвенно.
— Нефедов! — воскликнул Андрей. — Вы же коммунист! Как вы можете быть пособником бандитов?
— Видите ли, молодой человек, Ленин учил коммунистов всегда и во всем проявлять гибкость, — назидательно проговорил Нефедов. — Еще наш великий пролетарский поэт писал: «Если нужно солгать — солги, если нужно предать — предай»… Нет такого преступления, которого не мог бы совершить коммунист ради торжества идей своей партии. Так что шли бы вы, ребятки, по уготованному вам пути. А мне позвольте идти своим.
— Товарищ начальник! — простонал, прижавшись к решетке Болюхин. — Позвольте мне соединиться с моей женой и ребенком? — Он просунул руки сквозь решетку и протянул их.
Нефедов, стоявший в добрых трех метрах от него, безбоязненно усмехнулся.
— Эх, блажишь, Сережка! — Он погрозил Болюхину пальцем. — А ведь я предупреждал тогда: тебе партия доверила великую честь представлять нашу страну за границей. Нельзя было отказываться от такой чести. Вот ты и потерял свою семью. А не отказался бы ты — глядишь, все было бы нормально.
— Верните мне жену! — взывал Болюхин, протягивая к нему руки. — Верните мне…
Неожиданно Нефедову показалось, что эти руки стали ближе к нему. Что за чертовщина?! Ведь между ними больше трех метров расстояния. Они колыхались уже перед самым его лицом. Нефедов попытался отскочить, но оступился, упал и напряженно трясущиеся руки сомкнулись на его глотке.
Нефедов отчаянно захрипел, делая конвульсивные попытки вырваться из тесного кольца сомкнувшихся на его горле пальцев, однако адамово яблоко не выдержало и, хрустнув, поддалось под давлением больших пальцев противника. А затем прогрохотали выстрелы из спаренных пулеметов, подвешенных под самым потолком, и Болюхин безжизненно повис на решетке.
— К чему это, друг мой, ты нам всем тут лекции читаешь? — спросил мужчина со шрамом через все лицо.
— К тому, друг мой, что теперь в вашем распоряжении имеется наилучшее орудие устрашения — гвардия людей, выглядящих почти как все остальные люди, в любой момент готовых по нашему распоряжению убить любого вашего противника, не прося за это денег, не шантажируя вас потом, не «колясь» на допросах. Более того, человек, занимающий любой государственный пост, после краткой беседы с вами станет покорным вашей воле.
В это мгновение в зал вбежал ассистент в белом халате и что-то торопливо сообщил Ханларову. Извинившись перед присутствующими, тот торопливо вышел.
Умри тяжело!
Труднее всего было вышибить каблук, удерживающий колеса цистерны. Для этого пришлось воспользоваться прикладом автомата, который после этой операции стал ни на что не годен. Едва каблук отлетел, как все кинулись из-под колес и уперлись в буферы цистерны. Немного помедлив, та тяжело тронулась с места.
Почти тут же сработала сирена, и под потолком замигали красные лампы, созывая охрану на место появления нарушителей.
Кво стремглав помчался вперед, а цистерна, с каждой секундой набирая скорость, стремительно нагоняла его. На лесенке, приделанной у переднего буфера, сидел Антон, ловя глазами устройство, которое ему описал Болюхин. Вот он увидел, как бегущий впереди Кво кинулся в сторону, и приготовился сам.
Выбравшись на обочину путей, лейтенант Кво схватился за рычаг стрелки и перекинул его на другую сторону. Рельсы сдвинулись. Цистерна въехала на платформу и с лязгом ударилась о два буфера, установленных в качестве стопора. Антон отбежал в сторону.
— Давай! — Он махнул рукою Кво, стоявшему у пульта.
Мощные захваты обхватили колеса цистерны и намертво заблокировали их. Затем загудели электромоторы и платформа поехала по стене, переворачивая цистерну вверх колесами. Антон уже отбежал метров на пятьдесят, когда услышал крик Кво. Мулат указывал ему на люк цистерны, который упрямо не желал открываться. Антон кинулся назад и стал забираться на цистерну. С высоты ему были прекрасно видны два отряда моховских зомбированных гвардейцев, которые, тоже завидев его, открыли частый и плотный огонь из автоматов.
— Вперед! Вперед! Быстрее! — кричал майор, бежавший впереди. — Мало осталось.
Ирина, Роман, Болюхин бежали следом за ним, Андрей нес на руках мальчика, свалившегося с ног от усталости. Впереди показался свет. Они приближались к выходу из подземного завода.
— Мало осталось! Еще сто метров…
Это казалось почти невероятным. На выходе не было ни дежурных, ни шлагбаума, ни охраны — выход совершенно свободен. Но неожиданно откуда-то сверху упала ажурная стальная решетка, намертво отгородив от них выход на свободу. Вопль отчаяния вырвался из груди беглецов. Они прильнули к решетке и попытались потрясти, расшатать ее. Тщетно. С таким же успехом можно было попытаться расшатать гранитную скалу.
— Вы, товарищи, совершенно напрасно тут нарушаете все эти безобразия, — ласково произнес вышедший из будки дежурного Нефедов. — Это все абсолютно беспочвенно.
— Нефедов! — воскликнул Андрей. — Вы же коммунист! Как вы можете быть пособником бандитов?
— Видите ли, молодой человек, Ленин учил коммунистов всегда и во всем проявлять гибкость, — назидательно проговорил Нефедов. — Еще наш великий пролетарский поэт писал: «Если нужно солгать — солги, если нужно предать — предай»… Нет такого преступления, которого не мог бы совершить коммунист ради торжества идей своей партии. Так что шли бы вы, ребятки, по уготованному вам пути. А мне позвольте идти своим.
— Товарищ начальник! — простонал, прижавшись к решетке Болюхин. — Позвольте мне соединиться с моей женой и ребенком? — Он просунул руки сквозь решетку и протянул их.
Нефедов, стоявший в добрых трех метрах от него, безбоязненно усмехнулся.
— Эх, блажишь, Сережка! — Он погрозил Болюхину пальцем. — А ведь я предупреждал тогда: тебе партия доверила великую честь представлять нашу страну за границей. Нельзя было отказываться от такой чести. Вот ты и потерял свою семью. А не отказался бы ты — глядишь, все было бы нормально.
— Верните мне жену! — взывал Болюхин, протягивая к нему руки. — Верните мне…
Неожиданно Нефедову показалось, что эти руки стали ближе к нему. Что за чертовщина?! Ведь между ними больше трех метров расстояния. Они колыхались уже перед самым его лицом. Нефедов попытался отскочить, но оступился, упал и напряженно трясущиеся руки сомкнулись на его глотке.
Нефедов отчаянно захрипел, делая конвульсивные попытки вырваться из тесного кольца сомкнувшихся на его горле пальцев, однако адамово яблоко не выдержало и, хрустнув, поддалось под давлением больших пальцев противника. А затем прогрохотали выстрелы из спаренных пулеметов, подвешенных под самым потолком, и Болюхин безжизненно повис на решетке.
Страница 72 из 82
