Собрание было чистейшей воды профанацией. Это отчетливо осознавали все участники аукциона по продаже «Нижнеречточа». Огромный подземный завод точных технологий, некогда гордость советской оборонки, теперь уходил за кругленькую сумму в полмиллиарда «зеленых», и ни у кого из присутствовавших не было таких денег, чтобы выкупить его. А рассчитывали на стартовую цену в пятьдесят миллионов, ну, пускай, на семьдесят.
Добавить в моё избранное
285 мин, 43 сек 6512
Это есть продолжение дневника, который я начал вести еще в Варшаве и который оказался безвозвратно испорчен морской водой после кораблекрушения в тот период, когда меня носило по морю несколько дней, и господь не давал мне смерти, очевидно, потому что готовил меня к некой великой миссии.
20 мая 1905 года…
День сегодня удался не на шутку пасмурным, дует холодный, пронизывающий до самых костей ветер. Не могу до сих пор понять, как я смог выжить в этой ужасной, нет, бестолковой мясорубке… Черт, наверное, попутал, когда захотел поступить на флот. Хотя… Хотя, возможно, и нет, все дело в Марысе… Ах, милая моя паненка, как же долго я тебя не видел?! Возможно, целую вечность… Обнять бы тебя сейчас за твои милые сердцу плечи, обнять и забрать от твоих родителей, но… Это сейчас совершенно невозможно, между нами пролегли тысячи верст. Твои родители, они были против того, чтобы мы с тобой были вместе, против, против и еще раз против. Сулержицкие, ох, как же мне далеко до твоих родителей, но… Но теперь я, возможно, смогу сделать так, чтобы, по крайней мере, у нас с тобой были собственные средства на то, чтобы мы могли уехать куда глаза глядят, и… Они нас больше не смогут трогать… Но об этом чуть позже. Этот дневник я буду теперь вести по ночам, пока… меня никто не видит. А времени на это у меня совсем немного, всего минут пятнадцать в день. До завтра!
21 мая 1905 года…
Я не знаю, для кого пишу эти строки, но все же надеюсь, что человек, в руки которого попадет этот мой дневник, окажется достаточно миролюбивым, дабы не использовать мои заметки в дурных целях, а это, надо сказать… одним словом — совершенное спасение или… смерть всего человечества…
Пока не стану останавливаться на особенностях, начну с моего невольного спасения… Итак, крейсер, на котором я служил, носил женское имя, сладкое, как липовый мед: «Светлана». Бронепалубный крейсер первого ранга, французской постройки, совсем юный боевой кораблик, ему меньше десяти лет, сейчас бы ей, «Светлане», бегать в короткой юбчонке с панталончиками. Мы обошли полмира, чтобы войти в состав Тихоокеанской эскадры вице-адмирала Рождественского. Но увы, корабли стареют быстрее, чем люди. Наша «Светочка» со своими восемью 47-миллиметровыми орудиями и несколькими мелкими пушчонками оказалась беззащитной против самураев, которые палили и быстрее, и дальше, и метче… Все дело в национальном характере: англичанин предпочитает охотиться на лисицу с пойнтером, а русскому любче с рогатиной на медведя. На японцев надо было бы англичан натравить или германцев. Всё, пора, он скоро должен придти ко мне…
22 мая 1905 года…
Да, вчера вечерок, равнозначный сегодняшнему дню. Нет, я обо всем должен написать здесь, правда, не уверен, что это у меня превосходно получится, но все же.
Продолжение вчерашнего письма…
Почему я пишу о крейсере, на котором служил, в прошедшем времени? Дело в том, что он (а я служил на нем!) 14 мая 1905 года вел бой, участвуя в Цусимском сражении… Мы должны были прикрывать военные транспорты… И нам довелось… мы были просто вынуждены ввязаться в драчку с японцами — их крейсеров было, что тараканов на нашем камбузе, как, впрочем, и червей в гнилом мясе, которым нас нередко пытались подкармливать. Но что такое испорченное мясо в сравнении с тем, с чем мы столкнулись…
После отчаянной орудийной перебранки наш крейсер все же получил от японца. Снаряд пробил борт «Светланы» ниже ватерлинии в районе носовой части. Мы начали тонуть… У нас практически все затопило: динамо-машины, артиллерийские погреба… радиостанцию… Практически все, но… Отцы-командиры приняли смертельное для команды решение — биться до последнего: человека, снаряда, патрона…
Об этом просто так нельзя писать — я не прирожденный писатель, поэтому прошу прощения у всех тех, кто когда-либо прочтет эти мои строки. Это строки о прошедшей мимо меня, совсем рядом, смерти…
Нужно ли винить командира корабля Шеина? Честно говоря, не могу его винить — война кругом, все дрожит, скрипит и… В общем, по-моему, он не виновен, виновна одна только обстановка вокруг нас… И все!
Корабль начал быстро оседать на нос… Мы набрали около трехсот тонн воды… Тонем!
А пока мне пора…
23 мая 1905 года…
Я не дописал о том, что случилось потом с командой. Бой в полузатопленном состоянии продолжался около двух часов с небольшим! У нас закончился боекомплект…
А японцы… они стреляли даже тогда, когда «Светлану» совершенно безвозвратно потянуло на дно!
Моряки стали выбрасываться за борт, шлюпки какие успели срезать, те упали, а остальные так и потонули вместе с кораблем. Я некоторое время барахтался в воде, не успев даже надеть пробкового пояса.
24 мая 1905 года…
Когда корабль утонул, мы все оказались в воде (кто еще остался в живых). Я барахтался, отчаянно взывая о помощи. Проплывающий мимо меня вельбот был переполнен, и за борта еще держались люди.
20 мая 1905 года…
День сегодня удался не на шутку пасмурным, дует холодный, пронизывающий до самых костей ветер. Не могу до сих пор понять, как я смог выжить в этой ужасной, нет, бестолковой мясорубке… Черт, наверное, попутал, когда захотел поступить на флот. Хотя… Хотя, возможно, и нет, все дело в Марысе… Ах, милая моя паненка, как же долго я тебя не видел?! Возможно, целую вечность… Обнять бы тебя сейчас за твои милые сердцу плечи, обнять и забрать от твоих родителей, но… Это сейчас совершенно невозможно, между нами пролегли тысячи верст. Твои родители, они были против того, чтобы мы с тобой были вместе, против, против и еще раз против. Сулержицкие, ох, как же мне далеко до твоих родителей, но… Но теперь я, возможно, смогу сделать так, чтобы, по крайней мере, у нас с тобой были собственные средства на то, чтобы мы могли уехать куда глаза глядят, и… Они нас больше не смогут трогать… Но об этом чуть позже. Этот дневник я буду теперь вести по ночам, пока… меня никто не видит. А времени на это у меня совсем немного, всего минут пятнадцать в день. До завтра!
21 мая 1905 года…
Я не знаю, для кого пишу эти строки, но все же надеюсь, что человек, в руки которого попадет этот мой дневник, окажется достаточно миролюбивым, дабы не использовать мои заметки в дурных целях, а это, надо сказать… одним словом — совершенное спасение или… смерть всего человечества…
Пока не стану останавливаться на особенностях, начну с моего невольного спасения… Итак, крейсер, на котором я служил, носил женское имя, сладкое, как липовый мед: «Светлана». Бронепалубный крейсер первого ранга, французской постройки, совсем юный боевой кораблик, ему меньше десяти лет, сейчас бы ей, «Светлане», бегать в короткой юбчонке с панталончиками. Мы обошли полмира, чтобы войти в состав Тихоокеанской эскадры вице-адмирала Рождественского. Но увы, корабли стареют быстрее, чем люди. Наша «Светочка» со своими восемью 47-миллиметровыми орудиями и несколькими мелкими пушчонками оказалась беззащитной против самураев, которые палили и быстрее, и дальше, и метче… Все дело в национальном характере: англичанин предпочитает охотиться на лисицу с пойнтером, а русскому любче с рогатиной на медведя. На японцев надо было бы англичан натравить или германцев. Всё, пора, он скоро должен придти ко мне…
22 мая 1905 года…
Да, вчера вечерок, равнозначный сегодняшнему дню. Нет, я обо всем должен написать здесь, правда, не уверен, что это у меня превосходно получится, но все же.
Продолжение вчерашнего письма…
Почему я пишу о крейсере, на котором служил, в прошедшем времени? Дело в том, что он (а я служил на нем!) 14 мая 1905 года вел бой, участвуя в Цусимском сражении… Мы должны были прикрывать военные транспорты… И нам довелось… мы были просто вынуждены ввязаться в драчку с японцами — их крейсеров было, что тараканов на нашем камбузе, как, впрочем, и червей в гнилом мясе, которым нас нередко пытались подкармливать. Но что такое испорченное мясо в сравнении с тем, с чем мы столкнулись…
После отчаянной орудийной перебранки наш крейсер все же получил от японца. Снаряд пробил борт «Светланы» ниже ватерлинии в районе носовой части. Мы начали тонуть… У нас практически все затопило: динамо-машины, артиллерийские погреба… радиостанцию… Практически все, но… Отцы-командиры приняли смертельное для команды решение — биться до последнего: человека, снаряда, патрона…
Об этом просто так нельзя писать — я не прирожденный писатель, поэтому прошу прощения у всех тех, кто когда-либо прочтет эти мои строки. Это строки о прошедшей мимо меня, совсем рядом, смерти…
Нужно ли винить командира корабля Шеина? Честно говоря, не могу его винить — война кругом, все дрожит, скрипит и… В общем, по-моему, он не виновен, виновна одна только обстановка вокруг нас… И все!
Корабль начал быстро оседать на нос… Мы набрали около трехсот тонн воды… Тонем!
А пока мне пора…
23 мая 1905 года…
Я не дописал о том, что случилось потом с командой. Бой в полузатопленном состоянии продолжался около двух часов с небольшим! У нас закончился боекомплект…
А японцы… они стреляли даже тогда, когда «Светлану» совершенно безвозвратно потянуло на дно!
Моряки стали выбрасываться за борт, шлюпки какие успели срезать, те упали, а остальные так и потонули вместе с кораблем. Я некоторое время барахтался в воде, не успев даже надеть пробкового пояса.
24 мая 1905 года…
Когда корабль утонул, мы все оказались в воде (кто еще остался в живых). Я барахтался, отчаянно взывая о помощи. Проплывающий мимо меня вельбот был переполнен, и за борта еще держались люди.
Страница 74 из 82
