За окном дома Юрия Владивостоцкого шёл дождь, но не просто шёл, а лил как из ведра. Это был самый скучный день Юрия. Но он даже и не предполагал, что именно в этот скучный день с ним начнется нечто необыкновенное…
Добавить в моё избранное
291 мин, 51 сек 2803
— Пошли, — легонько толкнул его в спину сопровождающий милиционер, заводя в дверь отделения.
«Слава богу, что это не восемнадцати-этажный дом, — подумалось в это время Юрию, едва он вспомнил некоторые детали из прочитанного утром» начала«произведения, и проходя мимо задней дверцы» УАЗа«, он увидел сидевшую там между двумя здоровяками Аллу, — и над входом не висит чистенькая-свеженькая табличка (такая же новенькая, как та телефонная будка — мусорное окно… ), извещающая, что это ОТДЕЛЕНИЕ МИЛИЦИИ 13»…
— Ну, рассказывай, — обратился к нему один из сопровождающих, после того как его (Юрия) ввели в помещение отделения и механическая дверь захлопнулась за ещё двумя вошедшими милиционерами, Аллы среди которых не было. — Чувствуй себя как на духу.
— И что же мне рассказывать? — поинтересовался Юрий.
— Девчонку где снял? — ответили ему.
— Это она сказала, что я «снял» её? — опять спросил Юрий.
— Много вопросов задаёшь, — сказали ему, дожидаясь ответа на свой.
— Вы выражения-то выбирайте, — отвечал он. — «Снял»! Она моя невеста…
— Ну, это ты в другом месте будешь на уши вешать, — перебили его. — А здесь ты нам чистосердечно признаешься во всех своих проступках.
— В каких ещё проступках? — никак не мог уразуметь он.
— Изнасилование, — медленно, почти по слогам, проговорил ему допрашивающий.
— Что?! — У него от удивления аж чуть челюсть не отвисла.
— Сексуальное насилие над несовершеннолетними, — повторили ему как плохо слышащему.
— Несовершеннолетними?! — теперь он был уже изумлён. — Во-первых, ей 19 лет…
— Это она тебе сказала, — перебили его. — А по документам ей послезавтра 18 исполняется.
У Юрия не было слов.
— Сейчас она напишет заявление, — говорили ему, — мы составим протокольчик, и твоё «чистосердечное» уже припоздает. Так что садись-ка и напиши всё, пока не поздно — пока тебе совсем хреново не стало.
— Я не знаю, чего вы хотите, — говорил Юрий, не зная, чего другого говорить, — но изнасилования никакого не было.
— А если тебя побить немного? — поинтересовались у него милиционеры. — А может пару пыток провести, и твой язычок всё-таки развяжется?
Но тут, через пластиковую стену, Юрий увидел как в открывшуюся дверь вошла Алла в сопровождении милиционера, направляющаяся в сторону входа в помещение, где Юрия допрашивали.
— Что они у тебя спрашивали? — вошла она как хозяйка, меряя окружающих их милиционеров злобными взглядами. — Эти идиоты решили, что ты изнасиловал меня и заставляли меня написать заявление!
— На «диких» пляжах очень часто происходят…
— Разобраться сначала надо! — прокричала она этому встрявшему милиционеру, — а потом уже совать свой нос туда, куда собака не лезет …
— Разобрались, — сказал ей дежурный. — Но ещё один вопросик остался. Вы, женщина, насколько я понимаю, отношения к этому не имеете.
— Да, — сказала она Юре, — про какого-то парня хотят тебя спросить. Расскажи им всё и они от тебя отвяжутся. А я тебе завтра позвоню. — И она удалилась из отделения, попрощавшись с ним (с Юрием).
— Про какого ещё парня? — нахмурил брови Юра, когда автоматическая дверь за Аллой захлопнулась.
— Недавно поступили сведения, что у тебя на чердаке…
— Давай лучше перейдём на «Вы», — перебил его Юрий, заметно побагровев от потери терпения этих фамильярностей, — мне так удобнее разговаривать.
— Ну хорошо, — согласился с ним допрашивающий. — Итак, нам поступила информация о том, что на чердаке Вашего дома прячется разыскиваемый преступник. И для Вас же лучше рассказать нам всё, что Вам об этом известно.
— Как это, прячется? — не понял Юра, решив, что его опять разыгрывают. — Это что, новый «прикол»?
— Не так чтобы, — ответил ему тот. — Но Вам об этом должно быть некоторое известно.
— Это почему же?
— Потому что сегодня этот разыскиваемый утерял у Вас на чердаке одну вещь и Вы должны были обязательно её обнаружить.
— Дорогие мои, — проговорил Юрий с усмешкой в голосе, — я на своём чердаке последний раз был 16 лет назад. Какие вопросы?
— Да, но сегодня утром был зафиксирован факт того, как Ваш дед, Василий Иванович, взбирался на чердак Вашего дома по лестнице. Это-то Вы не будете отрицать?
— Мой дед? — переспросил он, ошарашено оглядывая всех до единого милиционеров. — Мой дед шестнадцать лет назад… — вырвалось из его уст не то, что он собирался сказать, но его тут же перебили:
— Ничего подобного! Три года уже Ваш дед как отмечен в сводках милиции. За ним и убийства и грабежи и чего только нет, — говорил этот милиционер, пока другой вставлял кассету в видеоприёмник и на экране небольшого телевизорика Юрий мог разглядеть себя, обливаемого ливнем, в яркооранжевом комбинезоне, взбирающегося по деревянной лестнице на чердак и закрывающего следом за собой дверь; на этом месте запись и прервалась.
«Слава богу, что это не восемнадцати-этажный дом, — подумалось в это время Юрию, едва он вспомнил некоторые детали из прочитанного утром» начала«произведения, и проходя мимо задней дверцы» УАЗа«, он увидел сидевшую там между двумя здоровяками Аллу, — и над входом не висит чистенькая-свеженькая табличка (такая же новенькая, как та телефонная будка — мусорное окно… ), извещающая, что это ОТДЕЛЕНИЕ МИЛИЦИИ 13»…
— Ну, рассказывай, — обратился к нему один из сопровождающих, после того как его (Юрия) ввели в помещение отделения и механическая дверь захлопнулась за ещё двумя вошедшими милиционерами, Аллы среди которых не было. — Чувствуй себя как на духу.
— И что же мне рассказывать? — поинтересовался Юрий.
— Девчонку где снял? — ответили ему.
— Это она сказала, что я «снял» её? — опять спросил Юрий.
— Много вопросов задаёшь, — сказали ему, дожидаясь ответа на свой.
— Вы выражения-то выбирайте, — отвечал он. — «Снял»! Она моя невеста…
— Ну, это ты в другом месте будешь на уши вешать, — перебили его. — А здесь ты нам чистосердечно признаешься во всех своих проступках.
— В каких ещё проступках? — никак не мог уразуметь он.
— Изнасилование, — медленно, почти по слогам, проговорил ему допрашивающий.
— Что?! — У него от удивления аж чуть челюсть не отвисла.
— Сексуальное насилие над несовершеннолетними, — повторили ему как плохо слышащему.
— Несовершеннолетними?! — теперь он был уже изумлён. — Во-первых, ей 19 лет…
— Это она тебе сказала, — перебили его. — А по документам ей послезавтра 18 исполняется.
У Юрия не было слов.
— Сейчас она напишет заявление, — говорили ему, — мы составим протокольчик, и твоё «чистосердечное» уже припоздает. Так что садись-ка и напиши всё, пока не поздно — пока тебе совсем хреново не стало.
— Я не знаю, чего вы хотите, — говорил Юрий, не зная, чего другого говорить, — но изнасилования никакого не было.
— А если тебя побить немного? — поинтересовались у него милиционеры. — А может пару пыток провести, и твой язычок всё-таки развяжется?
Но тут, через пластиковую стену, Юрий увидел как в открывшуюся дверь вошла Алла в сопровождении милиционера, направляющаяся в сторону входа в помещение, где Юрия допрашивали.
— Что они у тебя спрашивали? — вошла она как хозяйка, меряя окружающих их милиционеров злобными взглядами. — Эти идиоты решили, что ты изнасиловал меня и заставляли меня написать заявление!
— На «диких» пляжах очень часто происходят…
— Разобраться сначала надо! — прокричала она этому встрявшему милиционеру, — а потом уже совать свой нос туда, куда собака не лезет …
— Разобрались, — сказал ей дежурный. — Но ещё один вопросик остался. Вы, женщина, насколько я понимаю, отношения к этому не имеете.
— Да, — сказала она Юре, — про какого-то парня хотят тебя спросить. Расскажи им всё и они от тебя отвяжутся. А я тебе завтра позвоню. — И она удалилась из отделения, попрощавшись с ним (с Юрием).
— Про какого ещё парня? — нахмурил брови Юра, когда автоматическая дверь за Аллой захлопнулась.
— Недавно поступили сведения, что у тебя на чердаке…
— Давай лучше перейдём на «Вы», — перебил его Юрий, заметно побагровев от потери терпения этих фамильярностей, — мне так удобнее разговаривать.
— Ну хорошо, — согласился с ним допрашивающий. — Итак, нам поступила информация о том, что на чердаке Вашего дома прячется разыскиваемый преступник. И для Вас же лучше рассказать нам всё, что Вам об этом известно.
— Как это, прячется? — не понял Юра, решив, что его опять разыгрывают. — Это что, новый «прикол»?
— Не так чтобы, — ответил ему тот. — Но Вам об этом должно быть некоторое известно.
— Это почему же?
— Потому что сегодня этот разыскиваемый утерял у Вас на чердаке одну вещь и Вы должны были обязательно её обнаружить.
— Дорогие мои, — проговорил Юрий с усмешкой в голосе, — я на своём чердаке последний раз был 16 лет назад. Какие вопросы?
— Да, но сегодня утром был зафиксирован факт того, как Ваш дед, Василий Иванович, взбирался на чердак Вашего дома по лестнице. Это-то Вы не будете отрицать?
— Мой дед? — переспросил он, ошарашено оглядывая всех до единого милиционеров. — Мой дед шестнадцать лет назад… — вырвалось из его уст не то, что он собирался сказать, но его тут же перебили:
— Ничего подобного! Три года уже Ваш дед как отмечен в сводках милиции. За ним и убийства и грабежи и чего только нет, — говорил этот милиционер, пока другой вставлял кассету в видеоприёмник и на экране небольшого телевизорика Юрий мог разглядеть себя, обливаемого ливнем, в яркооранжевом комбинезоне, взбирающегося по деревянной лестнице на чердак и закрывающего следом за собой дверь; на этом месте запись и прервалась.
Страница 14 из 78
