Чердак

— Ёлки, всю ночь не спал!…

То, что он переутомился, он понял уже в машине, пока возвращался домой и у него начали слипаться глаза. Он чуть не врезался в камаз, одиноко плетущийся по полупустынной дороге, когда выезжал из-за угла и едва не задремал. С трудом ему удалось избежать столкновения, в самый последний момент свернув руль в сторону и заехав на полянку, уступив лыжню этой неповоротливой громадине. Благо, что обочины дороги были выщерблены и по тротуару именно в том месте никто не прогуливался.

Вернувшись домой, он поставил машину в гараж, закрыл на замок ворота своей высокой металлической ограды и не раздеваясь упал на диван.

Ему ничего не снилось: ни роющиеся у него на чердаке милиционеры, не обращающие внимания на свои чердаки, которые явно не мешало бы «подремонтировать»; ни сумасшедший старик, вытаскивающий из-за спины свой окровавленный топор (в этот момент Юрий не разобрал бы, старик ли это, одетый по-зимнему, или его дед); ни ВЕРНИМНЕМОЁВЕРНИМНЕМОЁВЕРНИМНЕ…

… Пробудил Юру звонок в ворота; вместе со звонком в дверь, заборный звонок располагался у него в прихожей, и полчаса трезвонить не пришлось, чтоб выкинуть из головы Юрия весь сон, поднять его на ноги и направить к воротам, открывающего по пути дверные замки.

Интересно, кто бы это мог быть? Алла в гости не ходит; она, обычно, звонит, и кому надо, сами приезжают к ней «в гости». Друзей у Юры не так много, чтоб каждый третий захаживал к нему на «угощения» как Виннипух с Пятачком. Так кто же это тогда, если родители имеют свои ключи от ворот и от Юриного дома?…

Юра уже хотел было спросить, «кого там приволокло?!», на тот случай, если за воротами опять будут стоять цыгане, чеченцы или ещё какие-нибудь попрошайки, но не стал ничего спрашивать — надо ли?, открыв замок и распахнув дверцу ворот…

— Вот тебе и «на»! — воскликнул Юра от увиденного за открывшейся дверью. — Лёха! Сто лет тебя… Где ты пропадал?!

Это был Алексей Динамо (прозвище), друг Юриного детства. Армия унесла Алексея настолько скоропалительно, что Юра даже и заметить ничего не успел; после того как со старых мест переселился с родителями в этот дом, друзья детства стали навещать его всё реже и реже. Пропал Лёха, ну и пропал так пропал. А тут он появился с такой неожиданностью, что у Юры даже не было слов.

— В армейке, — ответил ему тот, пожимая руку и входя в лоно двора. — А ты всё так и живёшь? Со стариками?

— С какими стариками! Один живу. Ну чё, за пузырём сгонять?

— Я за рулём, — объяснил Алексей, кивнув на приникший к самому забору белый «БМВ».

— Ни хрена себе! — откровенно отреагировал Юра, глянув на машину. — Круто живёшь!

— Да ну ты брось! — усмехнулся тот. — За одиннадцать-двести купил. Разве это машина?

Они прошли в дом, поболтали о том о сём, провели безалкогольную встречу и уже не спеша перешли к разговору о женщинах, когда Алексей спросил Юру, нашёл ли тот себе подругу жизни, и Юра, ответив скромным кивком, тут же отпарировал, спросив:

— Ну а у тебя как делишки в этом плане?

— Жениться собираюсь, — ответил тот. — Неплохую деваху себе нашёл.

— О! А как вы познакомились?

— На дискотеке, — пожал тот плечами, как ни в чём не бывало.

— Да ну ты брось! — хохотнул Юра. — Ты ж на дискотеки не ходишь.

— Да шучу я, — согласился он с ним. — Через службу знакомств познакомились. — И уточнил. — Через «Джулию».

— Чё, правда, что ли?

— Да, — не врал тот. Хоть он и был изрядным любителем посочинять да приукрасить действительность, но армия в нём многое изменила, и теперь он мог различать, где говорить правду, а где не врать. — Первая оказалась блин-комом, а на второй я собираюсь жениться. Такая вот история.

— Да чем же тебе первая-то насолила? — огорчился Юрий за судьбину Владивостокских девушек. — У меня их хоть и двенадцать всего, да и то глаза и мозги разбегаются: каждый раз жребий приходится выкидывать, прости меня Господи. Но — что поделаешь — СИТУАЦИЯ. А у тебя-то что так?

— Да девка ничего так себе была, — охарактеризовал он внешность, духовность и разум своей первой (блинкома) девушки. — И не было между нами тоже ничего. Но… какая-то у неё зацикленность прогрессировала: по ходу разговора я понял, что она мечтает выйти замуж за писателя.

— За писателя?! — У Юры аж глаза вспыхнули, но вида он старался не подавать: не обязательно Лёхе Динамо знать о том, что его друг преуспевающий писатель (печатающийся, правда, под псевдонимом).

— Ну! — хохотнул Алексей, решив, что Юру насмешило это. — Но к какой едрёной матери из нас с тобой писатели? Верно?

— Точно, — согласился с другом Юра. — Пусть идёт, Толстого себе ищет. — Рассмеялся он за компанию с Алексеем.

Алексей с самого детства ненавидел книжки; смеялся над их толщиной, если кому-то попадались слишком толстые; называл их «библиями», и прогуливал «литературу»(литру).