Чердак

— раздался из трубки «низкий-неприятный» голос, сразу как Юрий поднял трубку, с которым он пару минут назад закончил болтать ни о чём.

Тут Юра и бросил трубку на место, отключив свой телефонный аппарат.

Теперь он твёрдо решил дожидаться двенадцати часов ночи, если — разумеется — ему в этом не помешает ничто.

Он спокойно включил телевизор и решил убить время «переключением каналов»(именно, когда он начинал переключать каналы, время пролетало для него быстрее, чем когда он по своему телевизору (орудию убийства) смотрел что-то одно — пусть даже интересное, — оставив ПДУ в покое), игнорируя, то рекламы всякие, то шоу двойников, то«порнографический канал», то какой-то там новенький ужастик, иногда останавливаясь на одном из каналов, если показывалось что-то донельзя интересное. Но, чем дальше каналы с помощью Юриного пульта сменяли друг друга, тем сильнее Юру начинал настораживать какой-то монотонный звук… Юра только не мог понять, что это за звук и откуда он раздаётся: то ли с улицы, то ли откуда-то… изнутри стен, но не из головы хозяина этого дома, в этом-то уж Юра был уверен.

Немного позднее Юрий выключил телевизор и прислушался… Поскольку звук с каждой десятой секундой постоянно усиливался, то теперь уже можно было что-то разобрать: это было какое-то жуткое низкое гудение чего-то электрического, как будто где-то неподалёку (где-то в пределах данного дома) находился электрический стул и его включили несколько минут спустя после того, как Юрию вздумалось убить немного времени при помощи своего — всегда верного в подобных ситуациях — телевизора, и теперь этот стул наколился добела и уже начинал слегка потрескивать (Юре слышались слабые потрескивания, которые наравне с шумом набирали громкость), искря и даже вибрируя (Юра уже чувствовал и лёгкую вибрацию).

И теперь он уже мог определить, откуда доносился гул; не из какой соседней комнаты, а… именно из чердака этого дома.

Гул нарастал, и по Юриной коже всё чаще пробегали мурашки, когда раздавался электрический треск, сопровождаемый уже неслабой вибрацией всего дома.

Юра уже выключил телевизор, и, по всей видимости, приготовился позволить паническому состоянию охватить себя: всё чаще и чаще замирало его сердце во время очередной вибрации, превосходящей своей мощностью каждую слабую-предыдущую. Ему казалось, что скоро рухнет дом; что-то надо было делать, но он не знал, что именно, поэтому стоял на месте и (дожидался полуночи) чего-то ждал, сам не понимая — чего.

Казалось, что он так будет вечность стоять — вечность полуночей, — а дом будет содрогаться всё сильнее и сильнее, гул — увеличиваться, а Юрий Владский так и не примет решения, с каждой секундой всё больше и больше боясь открыть дверь, выйти из дома, позволив ему рухнуть от усилившейся до невозможности тряски. Тут-то в его металлическую дверь и заколотил кто-то кулаками.

— Прекрати это сейчас же! — зарычал из-за двери старый знакомый голос, колотящий в дверь. — Открой немедленно! — Голос этот был до чёртиков перепуган чем-то; ужас в нём звучал настолько естественно, что сыграть его было просто-таки невозможно.

— Ты это мне?! — скорее опешил, чем удивился Юрий. — Ты ж это сам начал! Сам прекр…

— Открой дверь!! — разрывался тот. — Ты хочешь взлететь на воздух, ты, псих?!

— Ладно, открываю, — сам неожиданно для себя снизошёл Юрий, видимо решивший, что ровно в полночь его дом всё ж-таки улетит во вселенную.

И всё замерло. Всё молниеносно затихло, как будто ничего и не происходило. Дверь была открыта и перед Юрием стоял этот владелец низкого-зловещего голоса…

Надо сказать, выглядел он как человек; одет был обычно; рост не превышал Юриного… вообще, они были одного роста. Всё, как положено, если… если не обращать внимание на лицо… Что-то было у этого парня с лицом, потому что на голове его болталась детская резиновая маска какого-то мертвеца-страшилища, оставляя свободными отверстия для ноздрей, ушей, глаз, прорезь для рта, отчего голос его и не звучал как из-под цинкового ведра.

— О, блин! — отреагировал Юрий на эту неожиданно наступившую замогильную тишину, настороженно осмотревшись по сторонам; но не на этого человека в маске отреагировал.

— Давно пора было открыть, — укоризненно произнёс Маска. Хотя, если посмотреть на него сейчас, то не очень-то он и перепугался несколько секунд до этого, если вообще пугался.

— По-моему, ты меня разыграл, — наконец-то понял Юра, обратив внимание на его ироничный тон.

— Ты мне пройти позволишь? — мягко оттолкнул он в сторону хозяина дома, заходя в комнату, — раз уж дверь открыл.

— Как тебе это удалось? — спрашивал его Юрий, как ему удалось устроить весь этот усиливающийся гул с постоянными встрясками.

— Плохая примета сработала, — ответил он, осматривая через маскины глаза-дырочки Юрин рабочий кабинет, — мы ведь с тобой через порог разговаривали.