Чердак

Он так увлёкся беседой, что уже и не обращал внимания на одежду этого замысловатого типа; и если в то время как долгожданная дверь между ними распахнулась и в комнату вошёл человек в маске зомби, они вдвоём одеждами друг от друга хоть немного да отличались, то сейчас одежда «писаки» уже давным-давно была похожа на Юрину одежду, и теперь между этими двумя людьми явно пролегало какое-то невидимое зеркало.«Писакина» одежда словно использовалась компьютерной графикой, необходимой для современного фантастического кино, и изменилась прямо на глазах.

— Ну так как? — поинтересовался тот о Юрином мнении на счёт его предложения «продемонстрировать невозможное».

И пришла Юре очередная возможность посмотреть на этого парня как на лунатика.

— Чем дальше, тем хуже, — произнёс «писака» Юре девиз, с которым самому Юрию нередко желалось пройти по жизни. — Обрати внимание. Началось всё с чердака и со старика на пляже, не так ли? Продолжилось… чем-то не очень приятным, мягко говоря. Продолжается… вообще какой-то галиматьёй… но, допустим, поверить в то, что мы с тобой действительные братья-близнецы, ещё можно. Но что будет дальше, как думаешь? Чем закончится эта ночь и с чего начнётся следующее утро?… И начнётся ли оно вообще?, для тебя, конкретно. И, насколько мы с тобой понимаем, всё это намекает тебе на то, чтоб ты покинул свой дом. А если я сейчас вот этим длинным ножичком прямо на твоих глазах отрежу себе голову, а потом поставлю её обратно, после того как она озвереет и искусает тебя за…

— Ладно, — перебил его Юра, пропустивший мимо ушей последние три-четыре слова, — допустим, я сейчас соберусь и уеду из дома, то что тогда: вся эта фигня тут же прекратится и всё станет на свои места?

— Это зависит от того, куда ты уедешь, — отвечал ему тот, — да и не уедешь ты сейчас. Не на чем тебе сейчас будет уезжать. Попозже спокойно пойдёшь на первую утреннюю электричку и…

— Какую электричку? — усмехнулся Юрий. — У меня в гараже превосходная…

— Нету у тебя больше ни гаража, — хладнокровно проговорил тот, — ни Хонды. Всё унесли.

— Как это, унесли?! — не понял Юра, машинально выглянувший в окно и действительно не увидевший во дворе гаража… На месте гаража осталось лишь пустое место…

— Не знаю, как, — проговорил на это «писака». — Проболтали с тобой как два дурака и ни хрена не заметили, что вокруг творится. Не надо было терять мой листок, Юра. Теперь сюжет вышел из-под контроля и отправился на прогулку вместе с импровизацией. Городу хана: город сходит с ума…

— Да заткнись ты наконец! — прикрикнул на него не сводящий глаз с пустующего гаражного места Юрий. Откуда ему было что-либо знать: он же не слышал шумов, шороха и возни со скрежещущим металлом с улицы, пока болтал ни о чём с этим (чёрт бы его трижды подрал))) типом.

— А что ты собрался делать?— удивился «писака» на его реакцию. — Милицию попробуешь вызвать? Моя милиция тебя не убережёт, учти. Так что поспеши-ка ты лучше на электричку. С сегодняшнего дня ввели новый ночной маршрут.

— Какой ещё маршрут? — старался Юра отвлечься от пропажи, понимая, что ничего ему в ближайшие несколько недель предпринять на этот счёт не удастся.

— Владивосток — Чердак, — как-то величественно произнёс ему тот в ответ.

— Чердак? — переспросил Юрий как-то странно, решив что ослышался.

— Не помнишь такой город?

— Чердак? — повторил тот, уже вспоминая. Что-то знакомое. Но в реальном мире этого города не существовало. Однако, Юрий всё никак не мог вспомнить. — Что за Чердак? — спрашивал он сам себя.

— Юра, — неожиданно поменял тот тему разговора, — почему в твоих произведениях все в результате сходят с ума?: каждый, то становится психом, то кто-то в конце концов понимает, что он лунатик, шизофреник, то ещё бог знает что происходит. Почему герои твоих рассказов страдают?

— Какие рассказы, твою мать! — опять заорал на него Юра, — тут происходит хрен знает что! (крича, он, разумеется, никак не мог прийти в себя после пропажи гаража с любимой машиной), а он о…

— Успокойся, — попытался тот проникнуть его смыслом своей изменённой темы разговора. — Я тебя не просто так спрашиваю, а чтоб ты кое-что уразумел.

— Ну спрашивай, — безразлично пожал тот плечами, театрально успокаиваясь, — хрен с тобой. Валяй, раз пошла такая пьянка.

— А я ведь у тебя тоже рассказик украл, — заметил ему «писака». — «ЦИРКОВОЙ МЕДВЕДЬ» называется. Не помнишь такой?

— Меня щас медведи не интересуют, — пусто ответил ему Юра, занятый совсем другими мыслями.

— У тебя даже медведь и тот взбесился, — поносил Юрино творчество «писака». — Весёлый, жизнерадостный, добрый медведь. И — на тебе! Произошло всё ни с того ни с сего!… А ведь ты — это я. Я пишу то, что ты, либо «зарыл», либо не смог воспроизвести: вещь показалась тебе интересной, но силы на неё не хватило; ни силы ни воображения с фантазией.