Чердак

Но Юра не сошёл с ума, когда увидел это долгожданное лицо «писаки»; просто в это время он подумал совсем о другом. Хотя «писака» его и так неплохо подготовил разнообразными намёками, и Юра испытал соответствующее удивление (оно было маленьким, но приличным), увидев под хеловэйновской маской зомби-страшилища своего стопроцентного абсолютного двойника, если этот человек не был Юриным братом близнецом (мало ли).

— А ты чего так долго смотришь? — перевёл «двойник» взгляд на Юрия. — У меня на лбу написано неприличное слово из трёх букв и ты так долго не можешь его прочитать?

— Да нет, — ответил ему Юра, — просто у меня складывается такое впечатление, что мы с тобой слегка друг на друга смахиваем.

— А, — понял тот. — Я ж совсем забыл, что ты впервые в жизни видишь меня живьём. Ну и что ты на это скажешь?

— А что ты на это скажешь? — отпарировал Юрий.

— Много чего, — ответил «двойник», — но не во всё ты поверишь. Поверишь, например, что родители твои скрывали от всех и вся второго своего ребёнка, родившегося через пару секунд после тебя? Поверишь? У тебя, соответственно, создастся справедливый вопрос, какого хрена им приспичило этого ребёнка скрывать? Можешь представить себе такую картинку: у ребёнка этого очень быстро прорезались зубки и он искусал множество врачей и санитаров. Но дед твой… после смерти… был очень зол, что его так здорово облапошили, ведь он практически с самого детства мечтал о двойне; сначала о том, чтоб у него был брат-близнец; потом, чтоб два сына близнеца родились у его жены, когда женился. И закончились его мечтания тем, что дети написали ему письмо о рождении одного единственного…

— Какая чушь!!! — не выдержал-таки Юрий слушать всё это. — Тебе фантазии, наверно, не занимать.

— Но в то же время ты и не можешь поспорить с неправдой, — заметил ему «близнец» в то время, как через разбитое окно до Юрия доносились какие-то странные шумы, но Юрий их бессознательно пытался игнорировать.

— Отчего же? — отвечал ему Юрий, подавив в себе желание выглянуть в окно и взглянуть на причину шумов. — Я могу сейчас позвонить своим родителям, неожиданно застать их врасплох и поставить перед фактом. Думаю, они не успеют отвертеться и выложат мне хоть какую-то долю правды.

— Сейчас тебе делать этого не стоит, — заявил ему «писака», неожиданно изменив тон и сделав его каким-то зловещим и неприятным.

— Да? — произнёс Юра скорее насторожено, чем величаво.

— Родители твои сейчас сходят с ума, — объяснил ему тот, — и их лучше сейчас не трогать.

Юрий уставился на этого парня как на зеркало, увидев в собственном отражении совсем другого человека.

— Я понимаю, — говорил тот, — тебя это изумляет. Но… Я даже не знаю, как тебя в этом убедить…

— В чём? — смотрел он на своего двойника как на гуманоида.

— В том, что весь наш город сходит с ума, — отвечал ему тот, пока глаза Юрия выпучивались и выпучивались. — Ты спросишь «а почему это городу нашему вздумалось сойти с ума?» А я отвечу тебе кое-что про чердак… Да и вообще, что ты думаешь о чердаке своего дома?

— Ни хрена я не думаю о черпаке своего дома! — устал уже Юрий от этой беспросветной чуши.

— А что ты думаешь о своей подруге Алле?— неожиданно «огрел его тот током».

И Юрий словно проснулся от долгого сна: надо же, до этого Алла словно вылетела у него из головы.

— А что? — тут же спросил его Юрий.

— Между нами нет понимания, — проговорил ему на это «писака», — и я не могу разговаривать с тобой о важных для тебя вещах.

— Ты не думаешь, что Алла скоро ко мне вернётся? — попытался Юрий угадать его ехидные мысли.

— А ты продолжаешь лелеять мечту, что Алла нами не схвачена? — отпарировал тот. — Я не советую тебе находиться в этом городе до завтра. — В это время, откуда ни возьмись, в руках его образовался длинный финский нож с тридцати-сантиметровым лезвием…

— Ты что, опять собрался накладывать на кого-то руки? — обратил Юрий внимание на длинное лезвие ножа.

— Нет, — ответил тот, — хочу продемонстрировать тебе невозможное: то, на какие чудеса способна данная полночь. Хочешь, этим вот ножом я отрежу себе голову, а потом поставлю на место и останусь цел и невредим?

— Ты, лучше, язык себе отрежь и не ставь его потом ни на какие «места», а выбрось в окно, вслед за своим «железом». Да и самому тебе после всего этого не мешало бы выпрыгнуть следом за всем этим, — красноречиво выпалил Юрий, не задумываясь, только лишь в ходе фразы у него в голове промелькнула мысль: «Что?! Что он сказал?»…

— Сказал, что слышал, — произнёс тот, словно разговаривал сам с собой. Он говорил Юриным голосом, чего Юра не замечал.