Чердак

— Почему же нет? — пожал он плечами. — Есть. Всё у меня есть. — И он принялся шариться по карманам, будто бы забыл, куда свой билет положил. Но на самом деле Юрию хотелось потянуть время, пока электричка не остановилась и не распахнула двери, а потом справиться с этой неуклюжей толстуньей сущий пустяк.

— Ну нет ведь у Вас билета! — стояла на своём толстушка. — Что Вы мне голову морочите — по сто раз карманы перерываете!?

Но вот поезд остановился и Юра мгновенно прекратил «поиск билета», поднялся и двинулся к выходу, на ходу бросив этой контролёрше, «Можешь идти за милицией».

— К чему мне милиция? — усмехнулась та. — С тобой, зайцем трусливым, я и без милиции разберусь. Ты только задержись на пару минут, будь так добр.

Это-то Юру и остановило: не «… будь так добр»…, а заяц трусливый. Это что-то особенное; такое без внимания оставить нельзя.

— Ну разберись, — позволил он ей, задержавшись, — будь так добра.

— Ты, трусишка-зайка-серенький, не передразнивай меня, — заметила она ему. — Как фамилия?

— Моя? — усмехнулся Юра. — Чердаков. А что?

— Лучше не ври, сучара! — судя по её тону, она потихоньку теряла терпение. Но это ведь не значит, что ей теперь всё можно, раз она контролёр, и «сучарами» называть кого попало и«трусливыми зайцами» и много чего ещё.

— Ну ты, поезд пасажирный! — повысил Юра тон в ответ, — ты базар-то свой фильтруй!

Но в руке у той уже что-то длинное блестящее и металлическое появилось. Это была «бабочка», но какая-то огромная и тяжёленькая; скобы лязгали по лезвию, создавая звук позвякивания боевой цепи о кастет, когда дамочка эта поигрывала своим ножиком.

— Я, лучше, тебе горло перережу, — произнесла ему та в ответ на реплику.

— Э-э! — испугался не на шутку Юра, — ты чё, сдурела?!

— Ни хрена я не сдурела, — хмыкнула та, — заяц косояйцый. Просто билет надо было покупать и не ездить с ушами.

Но Юра тут же кинулся к открытым дверям, пока те не закрылись и поезд не отъехал в депо. И услышал, как следом за ним полетела «бабочка», бренча по пути скобами-крыльями, задевая стену, рикошетируя от неё в открытое окно и ныряя под перрон.

— Стой, заяц членов, — ревела ему вслед эта обезумевшая контролёрша, но Юра успел-таки выскочить за секунду перед тем как двери электропоезда закрылись и из-под перрона раздался чей-то недовольный мужской голос. — Опять эта «бабочка» этой дуры! Ты, шизофреничка хренова!! — Из-под перрона показалась короткостриженая голова. — Ты мне чуть по башке своей«бабочкой» не попала!

— Пошёл в жопу отсюда, бомж грёбаный! — отозвалась та на возгласы головы из-под перрона, высунувшись по пояс из окна. — Я-то хоть работаю, а ты только хрен по ночам дрочить умеешь.

— За поклёп «бабочку» твою я конфискую! — самодовольно произнесла голова, прячась под перрон, когда поезд потихоньку тронулся в депо.

— Да ну и подавись! — кричала ему вслед удаляющаяся контролёрша, — я всё равно завтра же новую себе сворую у китайцев. — Она кричала что-то ещё, но не было слышно — вагон её значительно удалился, и поезд быстро набирал скорость, как будто куда-то спешил.

Выглядел перрон как обычно, темно только было и слабый ночной туманец окутывал всё вокруг, так что нельзя было где-то вдалеке разглядеть вокзал и прочитать над его парадным входом название города, чтоб достоверно убедиться, что это всё-таки не Чердак.

Когда электропоезд увёз в сторону депо все свои 9 вагонов, из-под перрона опять высунулась та же голова и вместе с ней всё тело; в старой некрасивой, найденной на многих помойках, одежде из-под перрона выбирался тот бомж.

— Работает она! — усмехался он, выбираясь на перрон и глядя вслед исчезнувшего во мгле хвоста электропоезда. — Эту дуру (говорил он Юре, имея ввиду «контролёршу») уволили с работы за идиотизм, а она всё равно продолжает заскакивать на поезда.

— Как, заскакивать на… поезда? — не понял Юра.

— На ходу, — пояснил тот. — Поезда же только сюда идут; отсюда они уже не уезжают. А эта идиотка как-то умудряется запрыгивать в электрички на ходу. Не может она видите ли без работы!

— Ну хорошо, — сказал Юра. — А как город-то называется?

— Да ты чё! — удивился тот, — с луны упал?! Не знаешь, как город называется?!

— Большой Камень? — понадеялся Юрий, что бомж так ему и ответит, поскольку сам Юра дальше Смоляниново не ездил, поэтому — будь то Находка, Партизанск, хоть Спасск-Дальний или Магадан, ему всё было одно.

— Какой, нафиг, Большой Камень?! — расхохотался тот. — Ты же приезжий!

— Приезжий, — пожал Юра плечами. — И что?

— Оно и видно! — веселился тот от Юриной отсталости. — Большого Камня нет уже давно и в помине! Не Смоляниново нет, ни Шкотово, ни Новонежино. Новый город построили, деревня!!

— Как называется-то? — допытывался Юрий.