Мне снился плохой сон, — сказала Аня Косте. Они стояли на перроне…
Добавить в моё избранное
274 мин, 35 сек 6208
И там, в этой плотной мгле, все казалось необычно четким. Важно было лишь сосредоточить зрение.
— Нет, это ерунда, — произнес Костя.
Он стоял, смотрел, ничего не понимая. Сквозь темноту проступала даль — обширная, с горизонтом, и там виднелось небо — красноватое и какое-то ненастоящее, будто в калейдоскопе. Вблизи же все было так же. Костя постоял так минуть пять и уже собирался идти дальше, когда мимо поезда что-то пронеслось. Вернее — поезд пронесся мимо чего-то. И это явно была человеческая фигура. Но вот только каких размеров!
Костя попытался проводить Это взглядом, но в за «пленкой» было сложно что-либо рассмотреть.
Он двинулся дальше.
Следующий вагон. За ним — ресторан. И, не смотря на то, что ничего нового не происходило, он вздохнул с облегчением. Свет в ресторане горел ярко, и здесь были люди. За дальним столом сидело двое мужчин. Чуть поодаль — молодая девушка с важным стерпером. Еще ближе — сонный, но все же такой знакомый, камрад Буффало.
— А, — он махнул рукой.
Костя не сказал ни единого слова. Он хотел тотчас все прояснить, чтобы уже не оставалось никаких сомнений.
— Может, водки? — как будто спросил Буффало, Виталик.
Но Костя вдруг понял, что он, может быть, ничего и не говорил — просто у него с головой что-то происходит. Он подсел к Виталику. Нет, все это было как-то неправильно. Точно сон не закончился. Он открыл глаза и оказался внутри нездоровых, больных, грез. Точно тюрьма разума, из которой не так-то уж легко убежать.
Еще мультфильмы какие-то были…
Советские мультфильмы…
Костя еще раз оглянулся — нет, если пытаться смотреть на это все с точки здравого смысла, но этого не должно быть. И свет — словно специально усиленный — чтобы в один раз подавить волю. И камрад, специально ничего не замечающий.
— Ну, — спросил он.
— Ну, — ответил Костя.
Он хотел, чтобы камрад первым высказал свое мнение. Мало ли, что? А вдруг — все это — тени сумасшествия.
Больница.
Сквозь замутненную пленку видны силуэты врачей…
— Что скажешь? — спросил Костя.
— Выпьем водки, — ответил камрад.
Костя посмотрел в окно. Все та же пленка.
Пленка!
И мысли о пленке!
И этот толстый интернет-тусовщик ничего не замечает.
На фоне света, которым был залит вагон-ресторан, сложно было что-либо рассмотреть. Но ведь он увидел?
— Что скажешь? — еще раз спросил Костя.
— М-м-м-м, — ответил камрад и поднял стакан.
У него было какое-то революционное лицо.
Лицо…
Может…
Костя посмотрел ему в лицо — оно не было безразличным, и это испугало его. Все было как раз наоборот — оно выражало полную растерянность.
— Ты это видишь? — спросил он.
— Что? — спросил Костя.
— Это! — он выпил и не выдыхая посмотрел на Костю.
— А ты? — спросил Костя.
Камрад кивнул.
— Ты точно это видишь? — спросил Костя.
Камрад снова кивнул.
— И…
В этот момент поезд подал гудок — обыкновенный, привычный, сообщающий о приближении к станции. Началось торможение.
— Я все понять не могу, — проговорил Виталик, — такое ощущение, что это продолжается со вчерашнего дня. Ты понимаешь? У тебя нет такого чувства, будто ты накурился?
— Я не курю, — ответил Костя.
— А вот я — курю. И пью. Но это хорошо. Значит, все это, — он показал рукой на окно, — вот!
Он вынул мобильный телефон и ткнул им в лицо Кости:
— Почти одиннадцать часов утра! Сети нет. Хотя нет, есть какая-та. Но дозвониться все равно никуда невозможно. Санёк пошел на разведку.
— Да?
— Куда-то в нашу сторону пошел. В вашу. Может, ты его видел. Или он свернул куда-то. Слушай, я хочу взять себя в руки и как-то вот так сказать… А не могу сказать. Что-то мешает. У тебя есть такое?
— Да?
— Ага. Ты выпей. Вдруг тебе поможет. Вот мне не помогло, а тебе — поможет. Выпей, выпей. Я вспоминаю — была ли у нас трава? Вроде бы — не было. А?
— Чего?
— Ты помнишь?
— Нет, не было травы. Тогда.
— Да.
Он налил рюмку и посмотрел на Костю с надеждой. Тот выпил, но ничего не произошло.
— Ты еще выпей, — сказал Виталик.
Он еще раз налил, и Костя еще раз выпил.
— Ну? — спросил камрад Буффало.
— Не знаю.
— Ты в окно-то посмотри.
— Да нет.
— Ага…
Камрад положил руку под голову. На него было страшно смотреть.
В этот момент засвистели тормоза, скорость резко упала, и за окном наметились какие-то проблески.
— Ага, — еще раз сказал камрад.
Он был странно безразличен к происходящему. Костя потянулся к окну — там стали видны некие очертания. Он присмотрелся.
— Нет, это ерунда, — произнес Костя.
Он стоял, смотрел, ничего не понимая. Сквозь темноту проступала даль — обширная, с горизонтом, и там виднелось небо — красноватое и какое-то ненастоящее, будто в калейдоскопе. Вблизи же все было так же. Костя постоял так минуть пять и уже собирался идти дальше, когда мимо поезда что-то пронеслось. Вернее — поезд пронесся мимо чего-то. И это явно была человеческая фигура. Но вот только каких размеров!
Костя попытался проводить Это взглядом, но в за «пленкой» было сложно что-либо рассмотреть.
Он двинулся дальше.
Следующий вагон. За ним — ресторан. И, не смотря на то, что ничего нового не происходило, он вздохнул с облегчением. Свет в ресторане горел ярко, и здесь были люди. За дальним столом сидело двое мужчин. Чуть поодаль — молодая девушка с важным стерпером. Еще ближе — сонный, но все же такой знакомый, камрад Буффало.
— А, — он махнул рукой.
Костя не сказал ни единого слова. Он хотел тотчас все прояснить, чтобы уже не оставалось никаких сомнений.
— Может, водки? — как будто спросил Буффало, Виталик.
Но Костя вдруг понял, что он, может быть, ничего и не говорил — просто у него с головой что-то происходит. Он подсел к Виталику. Нет, все это было как-то неправильно. Точно сон не закончился. Он открыл глаза и оказался внутри нездоровых, больных, грез. Точно тюрьма разума, из которой не так-то уж легко убежать.
Еще мультфильмы какие-то были…
Советские мультфильмы…
Костя еще раз оглянулся — нет, если пытаться смотреть на это все с точки здравого смысла, но этого не должно быть. И свет — словно специально усиленный — чтобы в один раз подавить волю. И камрад, специально ничего не замечающий.
— Ну, — спросил он.
— Ну, — ответил Костя.
Он хотел, чтобы камрад первым высказал свое мнение. Мало ли, что? А вдруг — все это — тени сумасшествия.
Больница.
Сквозь замутненную пленку видны силуэты врачей…
— Что скажешь? — спросил Костя.
— Выпьем водки, — ответил камрад.
Костя посмотрел в окно. Все та же пленка.
Пленка!
И мысли о пленке!
И этот толстый интернет-тусовщик ничего не замечает.
На фоне света, которым был залит вагон-ресторан, сложно было что-либо рассмотреть. Но ведь он увидел?
— Что скажешь? — еще раз спросил Костя.
— М-м-м-м, — ответил камрад и поднял стакан.
У него было какое-то революционное лицо.
Лицо…
Может…
Костя посмотрел ему в лицо — оно не было безразличным, и это испугало его. Все было как раз наоборот — оно выражало полную растерянность.
— Ты это видишь? — спросил он.
— Что? — спросил Костя.
— Это! — он выпил и не выдыхая посмотрел на Костю.
— А ты? — спросил Костя.
Камрад кивнул.
— Ты точно это видишь? — спросил Костя.
Камрад снова кивнул.
— И…
В этот момент поезд подал гудок — обыкновенный, привычный, сообщающий о приближении к станции. Началось торможение.
— Я все понять не могу, — проговорил Виталик, — такое ощущение, что это продолжается со вчерашнего дня. Ты понимаешь? У тебя нет такого чувства, будто ты накурился?
— Я не курю, — ответил Костя.
— А вот я — курю. И пью. Но это хорошо. Значит, все это, — он показал рукой на окно, — вот!
Он вынул мобильный телефон и ткнул им в лицо Кости:
— Почти одиннадцать часов утра! Сети нет. Хотя нет, есть какая-та. Но дозвониться все равно никуда невозможно. Санёк пошел на разведку.
— Да?
— Куда-то в нашу сторону пошел. В вашу. Может, ты его видел. Или он свернул куда-то. Слушай, я хочу взять себя в руки и как-то вот так сказать… А не могу сказать. Что-то мешает. У тебя есть такое?
— Да?
— Ага. Ты выпей. Вдруг тебе поможет. Вот мне не помогло, а тебе — поможет. Выпей, выпей. Я вспоминаю — была ли у нас трава? Вроде бы — не было. А?
— Чего?
— Ты помнишь?
— Нет, не было травы. Тогда.
— Да.
Он налил рюмку и посмотрел на Костю с надеждой. Тот выпил, но ничего не произошло.
— Ты еще выпей, — сказал Виталик.
Он еще раз налил, и Костя еще раз выпил.
— Ну? — спросил камрад Буффало.
— Не знаю.
— Ты в окно-то посмотри.
— Да нет.
— Ага…
Камрад положил руку под голову. На него было страшно смотреть.
В этот момент засвистели тормоза, скорость резко упала, и за окном наметились какие-то проблески.
— Ага, — еще раз сказал камрад.
Он был странно безразличен к происходящему. Костя потянулся к окну — там стали видны некие очертания. Он присмотрелся.
Страница 17 из 80
