Мне снился плохой сон, — сказала Аня Косте. Они стояли на перроне…
Добавить в моё избранное
274 мин, 35 сек 6251
— М-м-м-м-м, — прошипел Роман.
— С-с-с-с-с-с, — ласково прошептала лягушка.
Роман сопротивлялся, как мог. В какой-то момент у него даже стало получаться. Ну и потом — что бы могла сделать ему крошечная лягушка? Ужалить? Да, скорее всего — именно это. Роман потянулся в карман, вынул зажигалку и попытался припалить язык доброй лягушки. Однако, это не помогало. Лягушка не реагировала.
— Я смогу, — подумал Роман.
Добрые синие глаза были все ближе. 20 сантиметров! Роман дернулся, то тщетно. 10 сантиметров. И тут — тут открылась пасть, и голова половина головы Романа очутилась в горячей и жидкой субстанции.
Лягушка квакнула.
Он вздрогнул. Его лицо смотрело в стенку унитаза. Он не видел больше ничего, зато чувствовал, что его голова все глубже и глубже погружается в лягушачий рот.
Но как это могло случиться? Как он мог так растянуться?
— А-а-а-а, — закричал он.
Поезд стучал громко — как и положено. Его вряд ли бы кто-нибудь услышал. Тем более, он кричал в унитазе.
— А-а-а-а.
Еще один рывок, и наступило удушье. Вся голова Романа находилась во рту чудовища. Он прижал голову груди, чтобы получить возможность дышать, и это у него получилось. Он сделал глубокий вдох. Его легкие наполнились кислой вонью.
— Т-р-р-р-р-р, — проговорила добрая лягушка и потащила Романа дальше.
Она растягивалась, принимая в себя тело. Роман продолжал сопротивляться, но все было тщетно. Когда его тело уже наполовину погрузилось в горячую клоаку, он все еще мог дышать. Лягушка забирала его в себя неспеша. Впереди у нее было много времени на то, чтобы переварить жертву.
— Нигде его нет! — воскликнул Колёк.
— Может, выпрыгнул? — предположил Костя.
— Да не знаю, — ответил Алеша, — не знаю. Помните, поезд притормаживал? Может, тогда он и выпрыгнул? Я, если честно, фиг его знает. Рома — он всегда чувак странный был.
— Может, еще подождем? — спросила Аня.
Костя сморщился и посмотрел на нее с вопросом. Она сделала вид, что ничего не замечает.
— Да. Может, он пошел в другой вагон? — спросил Колёк.
— Ладно. Давайте, — сказал Саша, — ждем еще пятнадцать минут.
— Пол часа подождем, — сказал Костя.
— Нет, пятнадцать минут.
— Гм. А с какого перепугу ты стал командиром?
— Да я так, — произнес Саша многозначительно.
Было видно — он этим что-то показывал. Это была определенная степень игнорирования. Но Костя, он-то знал. А Саша… Саша все еще находился на волне своего звездного часа.
Он совершенно спокойно, на глазах у всех, у вел у товарища подругу.
Он был на 100% уверен в своей теории.
Он был готов победить невидимого соперника.
— Ладно, — Саша согласился, — так уж и быть.
— И что потом? — спросил Алёшка.
— После этого не делаем марш-бросок к локомотиву. Я не спорю — возможно, что мы двигаемся автоматически.
Он подчеркнул — не.
Он был уверен, что их прослушивают, и что его ухищрения ему помогут. Но, если бы все и было так — помогли бы?
— Там может и охрана быть, — произнес он, — да, скорее всего — есть. Какие-нибудь менты. Толстые такие хари. Красные.
— Нет, дурак. Там спецназ, — сказал Алеша.
— Черт. А чего тогда мы его ждем?
— Кого?
— Ромку. Его там повязали.
— Там. Да. Но — не так, — Петькин показал в другую сторону.
— А-а-а-а.
— Сидят, чисто в шлемах. Ждут. Ну пусть ждут. Я им покажу паркур. Хоп, хоп, йоу, ком он!
— Так ты чо, правда боксер?
— Бокс — чмо.
— Ты, да ладно.
— Бокс устарел. Это не продвинуто! Паркур. Ты занимался, чувак?
— Нет. Я пиво люблю пить.
— Все не так, как вы думаете, — произнес Костя.
Он открыл пиво.
— Последнее.
— Скоро купим, — сказал Петькин.
— Посмотрим, — заметил Костя, — на самом деле, у меня — другая версия. То есть, это не версия, это так и есть. Просто я хочу, чтобы вы задумались. Хотя это и бесполезно. Все бесполезно. Ничто не изменится. И вы ничего не сможете изменить. На самом деле это — никакой эксперимент. Поезд попал в ад. Это то же самое, что произошло в 1911-м году с тем составом, в котором было три вагона. Время от времени это происходит. На самом деле, это происходит регулярно. Жителям ада нужна свежая кровь, свежая пища. На земле регулярно кто-то пропадает. Просто об этом не сообщают. Возможно, что и об этом не сообщат. Еще бы. Целый пассажирский поезд исчез. Мы — в аду. Всех пассажиров уже съели, остались только избранные. Для особого обеда. И этот обед уже происходит. Рому только что съели. Я говорю это ни для чего. Просто ничего не имеет значения. Никакой охраны тут нет. Нет ничего. Всех ждет одна участь. Я думаю, самое время подумать о том, как была прожита эта жизнь.
— С-с-с-с-с-с, — ласково прошептала лягушка.
Роман сопротивлялся, как мог. В какой-то момент у него даже стало получаться. Ну и потом — что бы могла сделать ему крошечная лягушка? Ужалить? Да, скорее всего — именно это. Роман потянулся в карман, вынул зажигалку и попытался припалить язык доброй лягушки. Однако, это не помогало. Лягушка не реагировала.
— Я смогу, — подумал Роман.
Добрые синие глаза были все ближе. 20 сантиметров! Роман дернулся, то тщетно. 10 сантиметров. И тут — тут открылась пасть, и голова половина головы Романа очутилась в горячей и жидкой субстанции.
Лягушка квакнула.
Он вздрогнул. Его лицо смотрело в стенку унитаза. Он не видел больше ничего, зато чувствовал, что его голова все глубже и глубже погружается в лягушачий рот.
Но как это могло случиться? Как он мог так растянуться?
— А-а-а-а, — закричал он.
Поезд стучал громко — как и положено. Его вряд ли бы кто-нибудь услышал. Тем более, он кричал в унитазе.
— А-а-а-а.
Еще один рывок, и наступило удушье. Вся голова Романа находилась во рту чудовища. Он прижал голову груди, чтобы получить возможность дышать, и это у него получилось. Он сделал глубокий вдох. Его легкие наполнились кислой вонью.
— Т-р-р-р-р-р, — проговорила добрая лягушка и потащила Романа дальше.
Она растягивалась, принимая в себя тело. Роман продолжал сопротивляться, но все было тщетно. Когда его тело уже наполовину погрузилось в горячую клоаку, он все еще мог дышать. Лягушка забирала его в себя неспеша. Впереди у нее было много времени на то, чтобы переварить жертву.
— Нигде его нет! — воскликнул Колёк.
— Может, выпрыгнул? — предположил Костя.
— Да не знаю, — ответил Алеша, — не знаю. Помните, поезд притормаживал? Может, тогда он и выпрыгнул? Я, если честно, фиг его знает. Рома — он всегда чувак странный был.
— Может, еще подождем? — спросила Аня.
Костя сморщился и посмотрел на нее с вопросом. Она сделала вид, что ничего не замечает.
— Да. Может, он пошел в другой вагон? — спросил Колёк.
— Ладно. Давайте, — сказал Саша, — ждем еще пятнадцать минут.
— Пол часа подождем, — сказал Костя.
— Нет, пятнадцать минут.
— Гм. А с какого перепугу ты стал командиром?
— Да я так, — произнес Саша многозначительно.
Было видно — он этим что-то показывал. Это была определенная степень игнорирования. Но Костя, он-то знал. А Саша… Саша все еще находился на волне своего звездного часа.
Он совершенно спокойно, на глазах у всех, у вел у товарища подругу.
Он был на 100% уверен в своей теории.
Он был готов победить невидимого соперника.
— Ладно, — Саша согласился, — так уж и быть.
— И что потом? — спросил Алёшка.
— После этого не делаем марш-бросок к локомотиву. Я не спорю — возможно, что мы двигаемся автоматически.
Он подчеркнул — не.
Он был уверен, что их прослушивают, и что его ухищрения ему помогут. Но, если бы все и было так — помогли бы?
— Там может и охрана быть, — произнес он, — да, скорее всего — есть. Какие-нибудь менты. Толстые такие хари. Красные.
— Нет, дурак. Там спецназ, — сказал Алеша.
— Черт. А чего тогда мы его ждем?
— Кого?
— Ромку. Его там повязали.
— Там. Да. Но — не так, — Петькин показал в другую сторону.
— А-а-а-а.
— Сидят, чисто в шлемах. Ждут. Ну пусть ждут. Я им покажу паркур. Хоп, хоп, йоу, ком он!
— Так ты чо, правда боксер?
— Бокс — чмо.
— Ты, да ладно.
— Бокс устарел. Это не продвинуто! Паркур. Ты занимался, чувак?
— Нет. Я пиво люблю пить.
— Все не так, как вы думаете, — произнес Костя.
Он открыл пиво.
— Последнее.
— Скоро купим, — сказал Петькин.
— Посмотрим, — заметил Костя, — на самом деле, у меня — другая версия. То есть, это не версия, это так и есть. Просто я хочу, чтобы вы задумались. Хотя это и бесполезно. Все бесполезно. Ничто не изменится. И вы ничего не сможете изменить. На самом деле это — никакой эксперимент. Поезд попал в ад. Это то же самое, что произошло в 1911-м году с тем составом, в котором было три вагона. Время от времени это происходит. На самом деле, это происходит регулярно. Жителям ада нужна свежая кровь, свежая пища. На земле регулярно кто-то пропадает. Просто об этом не сообщают. Возможно, что и об этом не сообщат. Еще бы. Целый пассажирский поезд исчез. Мы — в аду. Всех пассажиров уже съели, остались только избранные. Для особого обеда. И этот обед уже происходит. Рому только что съели. Я говорю это ни для чего. Просто ничего не имеет значения. Никакой охраны тут нет. Нет ничего. Всех ждет одна участь. Я думаю, самое время подумать о том, как была прожита эта жизнь.
Страница 55 из 80
