— Барин! Петр Семенович! — голос за дверью был елейный до отвращения, и Петр Семенович Криволесов поморщился. Ничего эти бездельники без него сделать не могут! Намедни приказал погреба расширить, так ничего сообразить не могут, все им покажи, да мордой сунь. Дурачье немытое! Может, вам инженера подать?
Добавить в моё избранное
28 мин, 9 сек 5533
Лакей молча и бесстрастно слушал. Глядя на него, Петр Семенович удивился, насколько спокойно тот воспринял страшную смерть Мишки и все то, что случилось в древних тоннелях. Впрочем, чему удивляться: Никитич и его семья жили не в пример остальным крепостным — ни нужды, ни голода не знали, живя бок о бок с хозяевами. И за хозяев должны стоять.
— Хочу добыть ожерелье! — сказал Петр Семенович. — И узнать, что еще спрятано в подземельях! Вдвоем мы можем пройти туда, но… я не хочу, чтобы ты или я погибли той страшной смертью, поэтому вперед лучше пускать кого-нибудь еще. Ты понимаешь меня, Никитич? Но есть одна загвоздка: я не могу заткнуть рот всем, кто побывает там. Тебе я верю, — повторил барин, — но лишь тебе. Остальные…
Он испытывающе посмотрел на Никитича. Сухое, заостренное лицо лакея сохраняло свое обычное выражение почтительности и готовности исполнить любое желание хозяина. Лишь глаза неясно блестели из-под кустистых седых бровей. Никитич поклонился, с достоинством и уверенно, как обычно:
— Не извольте волноваться, барин, сделаю, как желаете. Когда прикажете?
Петр Семенович остановил взгляд на висевшем над письменным столом кривом турецком кинжале.
— Завтра, — сказал он.
На этот раз пошли втроем. Впереди Петр Семенович с лампой в руке, за ним крепостной из деревни Криволесова, пожилой мужик в потертом армяке и без шапки. Он нес веревку и кирку. Замыкал шествие Никитич, со второй лампой в руках.
Как и предшественники, едва наступив на устилавшие пол кости, мужик истово закрестился. Петр Семенович усмехнулся и покачал головой: господи, ну до чего же все они одинаковые, трусливые да убогие.
— Вперед иди! — железным голосом приказал он. — Да смотри, там слева яма!
Там, за этой ямой, Криволесов видел заветное ожерелье. Надо только обойти ее, и взять.
— Обойди яму, — приказал барин. — Никитич, дай ему лампу.
Крестьянин с опаской двинулся вперед. Он не знал, как погиб Мишка, но видимо, само подземелье внушало определенный страх, и мужик не торопился, тщательно освещая себе путь. Барин и Никитич шли следом.
— Стой! — приказал Петр Семенович. — Посвети под ногами! Ничего не видишь?
Сейчас они находились как раз там, где он видел ожерелье. Мужик посветил под ноги:
— Кости тут одни, барин. Ничего нет.
— Как нет? — забыв об опасности, Криволесов ринулся вперед и, поставив лампу на пол, стал отгребать кости в сторону. Ожерелья не было. Что за чертовщина!
— Проклятье! — Петр Семенович поднялся с колен и с яростью глянул на слуг:
— Оно ведь было здесь! Я видел! Где же оно?
Никитич и крепостной помалкивали. Кашлянув для приличия, лакей проговорил:
— Петр Семенович, может, не здесь видели? Может, в другом месте?
— Да здесь, говорю тебе, здесь! — раздраженно ответил Криволесов. — Слева от ямы.
— Надо бы вокруг посмотреть, — предложил Никитич. — Может и найдется?
— Да, — согласился барин, — давайте живо!
Они обшарили зал, раскидывая старые пыльные кости, но ожерелья не нашли. Зато нашли еще один ход — зловещую черную дыру в половину человеческого роста. Начиналась она почему-то не от пола, а была проделана в стене в вершке от земли. И перед дырой, среди костей и комьев земли, барин увидел кольцо.
Криволесов мигом протянул руку, схватил находку и потер о сюртук, очищая от пыли и грязи.
— Светите мне, оба!
В свете ламп кольцо заблестело. Золото! Несомненно, золото! И наверняка дальше найдется еще!
— Полезай! — приказал Криволесов, показывая на дыру. Крепостной замер в нерешительности.
— Ступай же! Бери лампу! — подогнал его барин. — Да не бойся, никого там нет!
Перекрестившись, мужик полез в дыру.
— А ты за ним! — велел Криволесов лакею. Тот молча исчез в черном провале. Петр Семенович огляделся, прислушался и протиснулся следом.
Лаз — иначе назвать было нельзя — привел в небольшую круглую комнату с врос-шим в землю валуном посредине. Барин обошел камень, и свет лампы выхватил из тьмы старые, выщербленные временем буквы, похожие на латинские. Криволесов обошел комнату, но ровным счетом ничего не обнаружил, кроме трех небольших коридоров, ведущих в неизвестность. Сокровищ не было. Возможно, в этих коридорах, но — в каком?
— Что делать будем, барин? — спросил Никитич. — Куда пойдем?
— Давай сюда, — сказал Криволесов, указывая на правый коридор. — Пошли!
— Иди! — подтолкнул крепостного Никитич. Мужик перекрестился и шагнул. В тот же миг раздался звучный удар. Нечто со страшным звуком вошло в тело крестьянина, и тот со стоном упал навзничь. Из груди его торчал заостренный деревянный кол. Никитич склонился над раненым, но тот уже испускал дух, хрипя и пуская кровавые пузыри.
Никитич посмотрел на Криволесова:
— Он умер, барин.
— Хочу добыть ожерелье! — сказал Петр Семенович. — И узнать, что еще спрятано в подземельях! Вдвоем мы можем пройти туда, но… я не хочу, чтобы ты или я погибли той страшной смертью, поэтому вперед лучше пускать кого-нибудь еще. Ты понимаешь меня, Никитич? Но есть одна загвоздка: я не могу заткнуть рот всем, кто побывает там. Тебе я верю, — повторил барин, — но лишь тебе. Остальные…
Он испытывающе посмотрел на Никитича. Сухое, заостренное лицо лакея сохраняло свое обычное выражение почтительности и готовности исполнить любое желание хозяина. Лишь глаза неясно блестели из-под кустистых седых бровей. Никитич поклонился, с достоинством и уверенно, как обычно:
— Не извольте волноваться, барин, сделаю, как желаете. Когда прикажете?
Петр Семенович остановил взгляд на висевшем над письменным столом кривом турецком кинжале.
— Завтра, — сказал он.
На этот раз пошли втроем. Впереди Петр Семенович с лампой в руке, за ним крепостной из деревни Криволесова, пожилой мужик в потертом армяке и без шапки. Он нес веревку и кирку. Замыкал шествие Никитич, со второй лампой в руках.
Как и предшественники, едва наступив на устилавшие пол кости, мужик истово закрестился. Петр Семенович усмехнулся и покачал головой: господи, ну до чего же все они одинаковые, трусливые да убогие.
— Вперед иди! — железным голосом приказал он. — Да смотри, там слева яма!
Там, за этой ямой, Криволесов видел заветное ожерелье. Надо только обойти ее, и взять.
— Обойди яму, — приказал барин. — Никитич, дай ему лампу.
Крестьянин с опаской двинулся вперед. Он не знал, как погиб Мишка, но видимо, само подземелье внушало определенный страх, и мужик не торопился, тщательно освещая себе путь. Барин и Никитич шли следом.
— Стой! — приказал Петр Семенович. — Посвети под ногами! Ничего не видишь?
Сейчас они находились как раз там, где он видел ожерелье. Мужик посветил под ноги:
— Кости тут одни, барин. Ничего нет.
— Как нет? — забыв об опасности, Криволесов ринулся вперед и, поставив лампу на пол, стал отгребать кости в сторону. Ожерелья не было. Что за чертовщина!
— Проклятье! — Петр Семенович поднялся с колен и с яростью глянул на слуг:
— Оно ведь было здесь! Я видел! Где же оно?
Никитич и крепостной помалкивали. Кашлянув для приличия, лакей проговорил:
— Петр Семенович, может, не здесь видели? Может, в другом месте?
— Да здесь, говорю тебе, здесь! — раздраженно ответил Криволесов. — Слева от ямы.
— Надо бы вокруг посмотреть, — предложил Никитич. — Может и найдется?
— Да, — согласился барин, — давайте живо!
Они обшарили зал, раскидывая старые пыльные кости, но ожерелья не нашли. Зато нашли еще один ход — зловещую черную дыру в половину человеческого роста. Начиналась она почему-то не от пола, а была проделана в стене в вершке от земли. И перед дырой, среди костей и комьев земли, барин увидел кольцо.
Криволесов мигом протянул руку, схватил находку и потер о сюртук, очищая от пыли и грязи.
— Светите мне, оба!
В свете ламп кольцо заблестело. Золото! Несомненно, золото! И наверняка дальше найдется еще!
— Полезай! — приказал Криволесов, показывая на дыру. Крепостной замер в нерешительности.
— Ступай же! Бери лампу! — подогнал его барин. — Да не бойся, никого там нет!
Перекрестившись, мужик полез в дыру.
— А ты за ним! — велел Криволесов лакею. Тот молча исчез в черном провале. Петр Семенович огляделся, прислушался и протиснулся следом.
Лаз — иначе назвать было нельзя — привел в небольшую круглую комнату с врос-шим в землю валуном посредине. Барин обошел камень, и свет лампы выхватил из тьмы старые, выщербленные временем буквы, похожие на латинские. Криволесов обошел комнату, но ровным счетом ничего не обнаружил, кроме трех небольших коридоров, ведущих в неизвестность. Сокровищ не было. Возможно, в этих коридорах, но — в каком?
— Что делать будем, барин? — спросил Никитич. — Куда пойдем?
— Давай сюда, — сказал Криволесов, указывая на правый коридор. — Пошли!
— Иди! — подтолкнул крепостного Никитич. Мужик перекрестился и шагнул. В тот же миг раздался звучный удар. Нечто со страшным звуком вошло в тело крестьянина, и тот со стоном упал навзничь. Из груди его торчал заостренный деревянный кол. Никитич склонился над раненым, но тот уже испускал дух, хрипя и пуская кровавые пузыри.
Никитич посмотрел на Криволесова:
— Он умер, барин.
Страница 4 из 9
