Темно-синий автобус с зарешёченными окнами медленно пробирался по разбитой загородной дороге. Алевтина устало смотрела в окно…
Добавить в моё избранное
29 мин, 39 сек 2571
Пётр ни разу не слышал, чтобы в их городе были какие-то гости. Да и откуда тут было взяться гостям? Он бы очень хотел взглянуть на того, кто, находясь в здравом уме, добровольно поедет в их город?
— Сегодня великий день!-продолжил мэр и уточнил.-Великая ночь! Великая ночь для всех нас для всего нашего города. Ура!
— А-а-а-а-а… -понеслось над площадью. В небо полетели шапки и цветы.
— Тридцать лет прошло с тех пор, как вы меня выбрали. Тридцать лет!-мэр всхлипнул.-Но сейчас всё будет по-другому… Он вытер кулаком набежавшую слезу
— Сейчас у нас будет праздник!
Над толпой пронёсся удивлённый гул.
— Да, друзья, у нас теперь каждый год в этот день, вернее, в эту ночь, будет праздник. Да. Я вас поздравляю. С праздником. С праздником вас, дорогие горожане! Ура!
— Ура-а-а-а-а!
Никто и никогда не поздравлял ещё Петра с праздником. Да он толком и не знал. Что это такое. В их городе, сколько Пётр себя помнил, никогда не было никаких праздников. И поэтому Пётр точно не знал: хорошо это или плохо, радоваться ему или нет? Но, судя по тому, что все вокруг ликовали и обнимались, Пётр решил, что это всё же хорошо и крепко поцеловал Алевтину.
— Поехали скорее домой, дорогой,-попросила она.-я хочу спать, ведь завтра на работу.
— Конечно, дорогая.
Он легонько нажал на газ и посигналил. Тимофей на патрульной машине снова двинулся чуть впереди. Люди с неохотой уступали им дорогу. Петру казалось. Что они плывут на огромной лодке по широкой реке, и воды этой реки, пенясь, расступаются перед ними, и затем эта людская пена смыкается сзади. Только лодка это их автобус, а река это улица наводнённая людьми, идущими им на встречу. Наконец они подъехали к фабричному общежитию.
— Я только сейчас заметила, какой огромный наш дом,-сказала Алевтина.
— Да, — подтвердил Пётр,-он один занимает целый квартал.
Многоэтажное кирпичное строение возвышалось над ними серой громадой. Тусклам жёлтым светом горели бесконечные ряды окон, казалось, что эти ряды сливаются в одну жёлтую полосу, которая исчезает во тьме. Они подъехали к главному входу, здесь, как и по всюду, всё было забито радостными горожанами. Пётр открыл двери и в автобус хлынули родственники и друзья ткачих. Бережно, чтобы не разбудить спящих и находящихся в трансе, женщин начали выносить из автобуса. Возле дверей их подхватывали десятки рук, и Пётр увидел, как, плавно покачиваясь, поплыли ткачихи над головами горожан. Каждый хотел коснуться их полуобнажённых, измученных изнуряющей песней тел. Пётр с Алевтиной наблюдали это величественное зрелище пока все двадцать пять тел, одно за одним, не скрылись в распахнутых настеж дверях главного входа.
Пора было идти домой. Только сейчас Пётр почувствовал, как он устал. «А каково же Алевтине?»-с сочувствием подумал он.
— Пошли, милый,-сказала она, подставив ему своё плечо, чтобы ему легче было подняться. Пётр устало улыбнулся, и они вышли из автобуса. Здесь их уже ждал Тимофей. На голове у него красовалась форменная фуражка патрульного.
— Тебя берут в патруль?-догадался Пётр.
— Да, причём без курсов, сразу зачисляют в отряд младшим патрульным, и машина эта остаётся за мной. Вот только оружия нет. Но я сказал, что у меня есть своё. Ты ведь отдашь мне его?-Тимофей жалобно покосился на оттянутый револьвером карман Петра. Пётр протянул ему оружие:
— Держи, как обещал.
Тимофей принял пистолет двумя руками и тут же запихнул его под ремень.
— Застегни куртку,-посоветовал Пётр,-рукоятка видна.
— Ничего,-пренебрежительно махнул рукой Тимофей,-пусть видят. Он гордо посмотрел вокруг. Петру показалось, что Тимофей каким-то непонятным образом стал чуть-чуть выше, чем был полминуты назад. «Удивительно, как оружие меняет людей.»-подумал он.
— Ну, прощай,-он протянул Тимофею руку, но тот уже шагал к своей машине.
Протискиваясь сквозь толпу, они прошли к главному входу и оказались внутри здания. Минут пять они петляли по запутанным переходам пока наконец не попали на нужную им лестницу. Пётр вспомнил, как несколько часов назад он спускался по этим ступеням, чтобы отправиться спасать Алевтину. Правда, тогда он вышел на улицу не через главный подъезд, а одним из боковых выходов, которых было множество в этом доме. И, хоть сейчас на улицах города шумел, объявленный мэром Праздник, здесь внутри совершенно ничего не поменялось. Пётр увидел всё те же ступени, то тут то там забрызганные кровью, всё те же высыхающие кровавые брызги на стенах и даже запах палёной кошачьей шерсти так и не выветрился из подъезда, и от него неприятно запершило в горле.
Пётр медленно поднимался по лестнице, за ним, тяжело опираясь на перила, шагала усталая Алевтина. Где-то вверху хлопнула дверь, и они услышали дробный стук каблучков по ступенькам. Им навстречу спускалась светловолосая дама в ситцевом платье.
— Сегодня великий день!-продолжил мэр и уточнил.-Великая ночь! Великая ночь для всех нас для всего нашего города. Ура!
— А-а-а-а-а… -понеслось над площадью. В небо полетели шапки и цветы.
— Тридцать лет прошло с тех пор, как вы меня выбрали. Тридцать лет!-мэр всхлипнул.-Но сейчас всё будет по-другому… Он вытер кулаком набежавшую слезу
— Сейчас у нас будет праздник!
Над толпой пронёсся удивлённый гул.
— Да, друзья, у нас теперь каждый год в этот день, вернее, в эту ночь, будет праздник. Да. Я вас поздравляю. С праздником. С праздником вас, дорогие горожане! Ура!
— Ура-а-а-а-а!
Никто и никогда не поздравлял ещё Петра с праздником. Да он толком и не знал. Что это такое. В их городе, сколько Пётр себя помнил, никогда не было никаких праздников. И поэтому Пётр точно не знал: хорошо это или плохо, радоваться ему или нет? Но, судя по тому, что все вокруг ликовали и обнимались, Пётр решил, что это всё же хорошо и крепко поцеловал Алевтину.
— Поехали скорее домой, дорогой,-попросила она.-я хочу спать, ведь завтра на работу.
— Конечно, дорогая.
Он легонько нажал на газ и посигналил. Тимофей на патрульной машине снова двинулся чуть впереди. Люди с неохотой уступали им дорогу. Петру казалось. Что они плывут на огромной лодке по широкой реке, и воды этой реки, пенясь, расступаются перед ними, и затем эта людская пена смыкается сзади. Только лодка это их автобус, а река это улица наводнённая людьми, идущими им на встречу. Наконец они подъехали к фабричному общежитию.
— Я только сейчас заметила, какой огромный наш дом,-сказала Алевтина.
— Да, — подтвердил Пётр,-он один занимает целый квартал.
Многоэтажное кирпичное строение возвышалось над ними серой громадой. Тусклам жёлтым светом горели бесконечные ряды окон, казалось, что эти ряды сливаются в одну жёлтую полосу, которая исчезает во тьме. Они подъехали к главному входу, здесь, как и по всюду, всё было забито радостными горожанами. Пётр открыл двери и в автобус хлынули родственники и друзья ткачих. Бережно, чтобы не разбудить спящих и находящихся в трансе, женщин начали выносить из автобуса. Возле дверей их подхватывали десятки рук, и Пётр увидел, как, плавно покачиваясь, поплыли ткачихи над головами горожан. Каждый хотел коснуться их полуобнажённых, измученных изнуряющей песней тел. Пётр с Алевтиной наблюдали это величественное зрелище пока все двадцать пять тел, одно за одним, не скрылись в распахнутых настеж дверях главного входа.
Пора было идти домой. Только сейчас Пётр почувствовал, как он устал. «А каково же Алевтине?»-с сочувствием подумал он.
— Пошли, милый,-сказала она, подставив ему своё плечо, чтобы ему легче было подняться. Пётр устало улыбнулся, и они вышли из автобуса. Здесь их уже ждал Тимофей. На голове у него красовалась форменная фуражка патрульного.
— Тебя берут в патруль?-догадался Пётр.
— Да, причём без курсов, сразу зачисляют в отряд младшим патрульным, и машина эта остаётся за мной. Вот только оружия нет. Но я сказал, что у меня есть своё. Ты ведь отдашь мне его?-Тимофей жалобно покосился на оттянутый револьвером карман Петра. Пётр протянул ему оружие:
— Держи, как обещал.
Тимофей принял пистолет двумя руками и тут же запихнул его под ремень.
— Застегни куртку,-посоветовал Пётр,-рукоятка видна.
— Ничего,-пренебрежительно махнул рукой Тимофей,-пусть видят. Он гордо посмотрел вокруг. Петру показалось, что Тимофей каким-то непонятным образом стал чуть-чуть выше, чем был полминуты назад. «Удивительно, как оружие меняет людей.»-подумал он.
— Ну, прощай,-он протянул Тимофею руку, но тот уже шагал к своей машине.
Протискиваясь сквозь толпу, они прошли к главному входу и оказались внутри здания. Минут пять они петляли по запутанным переходам пока наконец не попали на нужную им лестницу. Пётр вспомнил, как несколько часов назад он спускался по этим ступеням, чтобы отправиться спасать Алевтину. Правда, тогда он вышел на улицу не через главный подъезд, а одним из боковых выходов, которых было множество в этом доме. И, хоть сейчас на улицах города шумел, объявленный мэром Праздник, здесь внутри совершенно ничего не поменялось. Пётр увидел всё те же ступени, то тут то там забрызганные кровью, всё те же высыхающие кровавые брызги на стенах и даже запах палёной кошачьей шерсти так и не выветрился из подъезда, и от него неприятно запершило в горле.
Пётр медленно поднимался по лестнице, за ним, тяжело опираясь на перила, шагала усталая Алевтина. Где-то вверху хлопнула дверь, и они услышали дробный стук каблучков по ступенькам. Им навстречу спускалась светловолосая дама в ситцевом платье.
Страница 8 из 9
