Когда всё вокруг гремит как стиральная машина «рига» невольно забываешь обо всём. Всё трясётся, зубы стучат даже если их стиснуть, щёки болтаются как желе. Точно меня загрузили в машину заместо белья. Вот только стиральные машины обычно стоят в ванной, а не летят с орбиты, охваченные пламенем. Только если у стиральной машины заклинит люк, то ты просто возьмёшь отвёртку, да и открутишь его, а у меня не хватит на это времени.
Добавить в моё избранное
32 мин, 38 сек 12776
А самое главное, я безупречно помню где был этот тумблер. У меня не фотографическая память, я запомнил весь корабль чисто рефлекторно. И, для того чтобы вспомнить такое нужно разобрать всю цепочку рефлекса, а это минимум секунда раздумий. Сейчас же её не было. Я знал где тумблер, но не знал ни одного лица окружавших меня инженеров. Наверное, я устал.
Королёв только к вечеру смог выцепить меня из лап дознаек чтобы я хоть немного отдохнул. Но кровать мне даже не снилась. Спать то некогда, нужен отчёт. А за окном уже темно. Время убегало от меня на пару с отдыхом, схватились за ручки и давай улепётывать, оставив меня одного с авторучкой и горой бумаги.
Я вошёл в свою комнату, прошёл мимо двери ванной слева, и когда её стена кончилась я был уже в маленькой квадратной комнатке. Кровать, тумбочка слева от неё, кресло справа, у другой стены стол, на котором стоит радио, да стул. Хмм, странно… Ну ладно.
Стул как-то непривычно скрепит. Стол вроде низковат. Но не в космос же на нём лететь, и на таком смогу набросать слов на бумагу. Правда в голове всё перемешалось. Люк открылся, двигатели кресла не сработали, я болтался в корабле как шарик в погремушке. Люк заклинил, корабль не раскрыл парашют и в него ударила молния…
Военным не понравиться мой отсчёт. Всё перемешалось. Лучше бы полёт и вправду отменили. В космос должны летать исследовать, познавать, экспериментировать чтобы потомки жили в нём. Жили, а не воевали.
Отчёт я закончил только когда взошло солнце. И даже не уверен избавил ли я его полностью от бредятины и спутавшихся мыслей. Если где-то посреди их важнейших исследований вдруг окажутся слова: «выпеть бы сейчас киселю», они точно не посмеются.
Сразу за дверью меня ждал Королёв. Он пришёл напомнить насчёт отчёта, и он уже хотел уходить, дать мне немного поспать, как я сам к нему вышел.
— Слушай, ты хоть спал? — Спросил он. — Погано выглядишь.
— Подремал немного, — соврал я. — Сам понимаешь.
— Понимаю. Сейчас все на нервах. — Мы размеренно зашагали по коридору. — Не ну это ж надо, заминки, неполадки там, это ладно. Гагарина вон тоже не без проблем пускали. Но, чтобы вот так, всё и сразу. Попомни мои слова, эта история ещё несколько лет будет плясать у нас на нервах. Генералы эти всё строят планы. Говорю им: Сворачивайте миссию, у нас «Восход» на подходе. Они — нет! Им понимаешь нужен космос, весь и целиком… Слушай, что-то ты совсем как неживой.
— Голова болит. Наверное, из-за недосыпа.
— Да ты не переживай. Сегодня все будто из могилы вылезли и даже чаю не попили. Далеко тут идти не надо, хоть на меня посмотри, — я посмотрел.
Он и вправду выглядел совсем небодрым. Но не только. Я конечно ударился немного головой, когда корабль толкнуло при отделении третьей ступени, но, чтобы не узнавать Королёва, это что-то дрянное. Лицо его, конечно его, но не то. Это он, но, нет. Ладно. Просто спешу всё на усталость.
— Чего ты на меня так смотришь? Ладно, я схитрил, ты меня поймал. Я не спал, да ещё и чай успел попить. Всю ночь осматривал остатки корабля. Только под утро вырвался домой, попил чаю и сразу сюда. Зато знаешь, как светофор красный показывает, я так, глазки прикрываю, подремлю, а как сзади гудеть начинают так сразу еду.
— Но это вы зря…
— Да, да, знаю. Не стоило садиться за руль в таком состоянии. Но раз уж ты смог, прости меня, на развалюхе сесть на землю без единой царапинки, то что я не справлюсь с обычным автомобилем? Заболтались мы. Дуй к полковнику, раз-раз-раз, отчёт сдал и сразу к нам. Будем осматривать твой корабль.
Наверное, стоило мне всё-таки поспать. Лучше бодрым, ну или полубодрым, стоять и выслушивать за то как я плох, как ужасен мой отчёт и что я виновен чуть ли не в болезнях Ленина. Но нет, я решил не спать, под землю провалиться лишь бы настряпать им отчёт, а в итоге буду выслушивать всё тоже, только валясь при этом с ног.
Секретарша при полковнике попросила обождать. Сказала он занят, но скоро освободиться. Его занятия были слышны сквозь закрытую дверь. То ли он кричал, то ли дверь настолько тонкая, но я буквально слышал каждое его слово. Вот только понять всё равно ничего не мог. Может от усталости. А может просто он так говорит. Ни слова не понимаю. Он вообще на русском говорит? Телефон прозвенел будто на него кинули трубку.
— Войдите! — прокричали сквозь закрытую дверь.
— Пройдите, — пригласила секретарша.
Да отчёт ужасен. Да почерк не разобрать. Да я почти ничего не записал в свой блокнот. Да тут нет и трети данных. Да я никак не мог ждать что молния попадёт в корабль. Да я бы сейчас выпел киселю. Да с вишней. Да к вечеру предоставлю нормальный отчёт. Да можете оставить себе блокнот. Да, будьте здоровы товарищ.
Ангар пустовал. Свет был включён только над нами, над обломками корабля. Солнце светила сквозь западные окна и тоже на нас. А вся восточная часть тонула в полумраке.
Королёв только к вечеру смог выцепить меня из лап дознаек чтобы я хоть немного отдохнул. Но кровать мне даже не снилась. Спать то некогда, нужен отчёт. А за окном уже темно. Время убегало от меня на пару с отдыхом, схватились за ручки и давай улепётывать, оставив меня одного с авторучкой и горой бумаги.
Я вошёл в свою комнату, прошёл мимо двери ванной слева, и когда её стена кончилась я был уже в маленькой квадратной комнатке. Кровать, тумбочка слева от неё, кресло справа, у другой стены стол, на котором стоит радио, да стул. Хмм, странно… Ну ладно.
Стул как-то непривычно скрепит. Стол вроде низковат. Но не в космос же на нём лететь, и на таком смогу набросать слов на бумагу. Правда в голове всё перемешалось. Люк открылся, двигатели кресла не сработали, я болтался в корабле как шарик в погремушке. Люк заклинил, корабль не раскрыл парашют и в него ударила молния…
Военным не понравиться мой отсчёт. Всё перемешалось. Лучше бы полёт и вправду отменили. В космос должны летать исследовать, познавать, экспериментировать чтобы потомки жили в нём. Жили, а не воевали.
Отчёт я закончил только когда взошло солнце. И даже не уверен избавил ли я его полностью от бредятины и спутавшихся мыслей. Если где-то посреди их важнейших исследований вдруг окажутся слова: «выпеть бы сейчас киселю», они точно не посмеются.
Сразу за дверью меня ждал Королёв. Он пришёл напомнить насчёт отчёта, и он уже хотел уходить, дать мне немного поспать, как я сам к нему вышел.
— Слушай, ты хоть спал? — Спросил он. — Погано выглядишь.
— Подремал немного, — соврал я. — Сам понимаешь.
— Понимаю. Сейчас все на нервах. — Мы размеренно зашагали по коридору. — Не ну это ж надо, заминки, неполадки там, это ладно. Гагарина вон тоже не без проблем пускали. Но, чтобы вот так, всё и сразу. Попомни мои слова, эта история ещё несколько лет будет плясать у нас на нервах. Генералы эти всё строят планы. Говорю им: Сворачивайте миссию, у нас «Восход» на подходе. Они — нет! Им понимаешь нужен космос, весь и целиком… Слушай, что-то ты совсем как неживой.
— Голова болит. Наверное, из-за недосыпа.
— Да ты не переживай. Сегодня все будто из могилы вылезли и даже чаю не попили. Далеко тут идти не надо, хоть на меня посмотри, — я посмотрел.
Он и вправду выглядел совсем небодрым. Но не только. Я конечно ударился немного головой, когда корабль толкнуло при отделении третьей ступени, но, чтобы не узнавать Королёва, это что-то дрянное. Лицо его, конечно его, но не то. Это он, но, нет. Ладно. Просто спешу всё на усталость.
— Чего ты на меня так смотришь? Ладно, я схитрил, ты меня поймал. Я не спал, да ещё и чай успел попить. Всю ночь осматривал остатки корабля. Только под утро вырвался домой, попил чаю и сразу сюда. Зато знаешь, как светофор красный показывает, я так, глазки прикрываю, подремлю, а как сзади гудеть начинают так сразу еду.
— Но это вы зря…
— Да, да, знаю. Не стоило садиться за руль в таком состоянии. Но раз уж ты смог, прости меня, на развалюхе сесть на землю без единой царапинки, то что я не справлюсь с обычным автомобилем? Заболтались мы. Дуй к полковнику, раз-раз-раз, отчёт сдал и сразу к нам. Будем осматривать твой корабль.
Наверное, стоило мне всё-таки поспать. Лучше бодрым, ну или полубодрым, стоять и выслушивать за то как я плох, как ужасен мой отчёт и что я виновен чуть ли не в болезнях Ленина. Но нет, я решил не спать, под землю провалиться лишь бы настряпать им отчёт, а в итоге буду выслушивать всё тоже, только валясь при этом с ног.
Секретарша при полковнике попросила обождать. Сказала он занят, но скоро освободиться. Его занятия были слышны сквозь закрытую дверь. То ли он кричал, то ли дверь настолько тонкая, но я буквально слышал каждое его слово. Вот только понять всё равно ничего не мог. Может от усталости. А может просто он так говорит. Ни слова не понимаю. Он вообще на русском говорит? Телефон прозвенел будто на него кинули трубку.
— Войдите! — прокричали сквозь закрытую дверь.
— Пройдите, — пригласила секретарша.
Да отчёт ужасен. Да почерк не разобрать. Да я почти ничего не записал в свой блокнот. Да тут нет и трети данных. Да я никак не мог ждать что молния попадёт в корабль. Да я бы сейчас выпел киселю. Да с вишней. Да к вечеру предоставлю нормальный отчёт. Да можете оставить себе блокнот. Да, будьте здоровы товарищ.
Ангар пустовал. Свет был включён только над нами, над обломками корабля. Солнце светила сквозь западные окна и тоже на нас. А вся восточная часть тонула в полумраке.
Страница 3 из 9
