Когда всё вокруг гремит как стиральная машина «рига» невольно забываешь обо всём. Всё трясётся, зубы стучат даже если их стиснуть, щёки болтаются как желе. Точно меня загрузили в машину заместо белья. Вот только стиральные машины обычно стоят в ванной, а не летят с орбиты, охваченные пламенем. Только если у стиральной машины заклинит люк, то ты просто возьмёшь отвёртку, да и открутишь его, а у меня не хватит на это времени.
Добавить в моё избранное
32 мин, 38 сек 12777
Я мог разглядеть только огромные вигвамы накрытых брезентом кораблей на сером полу. Неужели у нас начали так радикально экономит электроэнергию? Или это просто все лампы разом перегорели?
Я стаю тут как мебель. Как шкаф. Нет, скорее, как торшер. Никто на меня даже не смотрит. Все бегают вокруг. Они уже разложили все детали, ну или то что от них осталось. Каждый обугленный болтик лежал отдельно друг от друга. Все что-то записывали, каждый в свой блокнот. Ходят. Туда-сюда. Перешёптываются.
— Винт Т-13 обгорел меньше остальных…
— Наверное он был в глуби…
— Говорят в крушение обвиняют пилота…
— Но это не он, уж мы то знаем…
— Все знают, что дальше с ним делать у нас есть чёткий…
— План, интересно был ли задействован план аварийной посадки…
— Да, да конечно потом его на электрический…
— Стул, нужной найти стул, я уже валюсь ног…
— Ситуация под нашим контролем, остаётся только…
— Выжать всё из него…
Шепчут. Как же громко они шепчут. Как же в этом гуле я выуживаю такие слова.
Во рту так липко, так мерзко, будто у меня в нём слизняк поселился. Голова звенит как треснувший колокол. О чём они шепчут? Зачем они накрыли аппараты брезентом? От пыли? Может от сквозняков? Или…
— Степанов что-то ты совсем поплохел, — сказал Королёв. — Посмотри весь потом обливаешься.
— Я нормально… Устал только.
— Чёрт с тобой. Иди отдохни. Такой ты нам всё равно ничего не расскажешь.
Я развернулся и выдохнул. Это был последний мой спокойный выдох. С каждым шагом я хватал всё больше воздуха. Не дойду. Уже тут в коридоре готов упасть, так и не дойдя до комнаты. Как мало воздуха. Как же сложно делать вид что его хватает. Не могу так идти. Не могу ступать спокойным шагом, когда лёгкие разрываются, а мозги стучат как барабан и готовы выпрыгнуть в любую минут. Не дойду, упаду прямо здесь в коридоре, всего за пару шагов до комнаты.
Это кровь льётся у меня из носа? Нет. Капля пота. Когда я успел так вспотеть. Даже ручку сложно повернуть такой промокшей ладонью. Дверь хлопнула. Чёрт. Дверь хлопнула. Я не смог её удержать. Надеюсь никто этого не заметил.
Не смогу. Дальше не смогу. Не смогу пройти даже коридор. Я облокотился о стену. Какой странный звук. Я облокотился о стену, а она будто из фанеры. Да стучит как фанера. За ней точно ничего нет. Строили на скорую руку. Как и всё.
Ноги перестали меня держать. Они не могут выдержать груз правды. А я не хочу в него верить. Я приземлился. Упал. Я упал не на территорию советского союза. Я стою на земле буржуа. Я дышу Американским воздухом.
Тот полковник. Колонел, или как там его звание правильно звучит. Он говорил не на русском. Не на украинском или белорусском. И не на одном из ста двадцати языков любого типа и звучания который бродит по советским землям. Это был английский. Ломаный, звенящий в голове, и такой фальшивый в истинно русских устах, предателя. Полковника. Колонела.
Ни одной звезды. Ни одного флага. Ни одного портрета. Вероятно здесь всё под запретом. И даже для меня. Советского космонавта с целым, почти целым, аппаратом. Даже для меня не смогли подыскать декораций, на такую-то облаву.
Буря. Её не могло быть. Наши синоптики не ошибаются. А здесь. На этом континенте. Тут всегда буря или торнадо какое нагрянет. Это лишь из того что я знаю. Из того что вижу и могу вспомнить за пару минут…
Но как же Королёв. Теперь я уже точно знаю. Это не он. Но как я мог видеть в том человеке Королёва? Они мне что-то подмешали. Или вкололи. Когда они это сделали?
В самолёте. Или нет. В аэропорту. Когда вертолёт сел, я попросил попить. Что-то было в воде. Да они мне что-то подмешали. Поэтому я вижу Королёва в том в ком его нет. Поэтому я не могу заснуть. Поэтому я даже имя своё сейчас не смогу сказать…
Они пришли за мной! Я слышу, как они ходят за дверью. Они видели, слышали, как я хлопнул дверью. Теперь они всё знают. Знают, что я знаю. И хотят знать, чего не знают.
Им нужны технологии. Я слышал о программе «Аполлон». В моей голове есть столько всего что поможет им. Главное не даться им. Не дать им возможность заполучить себя. Кто знает на что они способны. Кто знает, как они могут добыть из меня нужную информацию. Может я им и живым вовсе не нужен. Но им точно понадобиться мой мозг.
Я вижу их тени. Они готовятся штурмовать меня. Тут даже оружия нет. Зеркала, которое можно разбить. Даже кружки все и те железные. Нет шансов на самозащиту. А ноги как ватные. Они не хотят меня нести. Не дают убежать.
Они ворвались сюда. Выбили дверь будто она картонная.
Нет не трогайте меня!
Уберите мешок!
Мне нечем дышать.
Выстрел!
Это был выстрел.
Вся комната затряслась, будто табун гуннов с востока прискакал. Мне не хочется вспоминать свой сон.
Я стаю тут как мебель. Как шкаф. Нет, скорее, как торшер. Никто на меня даже не смотрит. Все бегают вокруг. Они уже разложили все детали, ну или то что от них осталось. Каждый обугленный болтик лежал отдельно друг от друга. Все что-то записывали, каждый в свой блокнот. Ходят. Туда-сюда. Перешёптываются.
— Винт Т-13 обгорел меньше остальных…
— Наверное он был в глуби…
— Говорят в крушение обвиняют пилота…
— Но это не он, уж мы то знаем…
— Все знают, что дальше с ним делать у нас есть чёткий…
— План, интересно был ли задействован план аварийной посадки…
— Да, да конечно потом его на электрический…
— Стул, нужной найти стул, я уже валюсь ног…
— Ситуация под нашим контролем, остаётся только…
— Выжать всё из него…
Шепчут. Как же громко они шепчут. Как же в этом гуле я выуживаю такие слова.
Во рту так липко, так мерзко, будто у меня в нём слизняк поселился. Голова звенит как треснувший колокол. О чём они шепчут? Зачем они накрыли аппараты брезентом? От пыли? Может от сквозняков? Или…
— Степанов что-то ты совсем поплохел, — сказал Королёв. — Посмотри весь потом обливаешься.
— Я нормально… Устал только.
— Чёрт с тобой. Иди отдохни. Такой ты нам всё равно ничего не расскажешь.
Я развернулся и выдохнул. Это был последний мой спокойный выдох. С каждым шагом я хватал всё больше воздуха. Не дойду. Уже тут в коридоре готов упасть, так и не дойдя до комнаты. Как мало воздуха. Как же сложно делать вид что его хватает. Не могу так идти. Не могу ступать спокойным шагом, когда лёгкие разрываются, а мозги стучат как барабан и готовы выпрыгнуть в любую минут. Не дойду, упаду прямо здесь в коридоре, всего за пару шагов до комнаты.
Это кровь льётся у меня из носа? Нет. Капля пота. Когда я успел так вспотеть. Даже ручку сложно повернуть такой промокшей ладонью. Дверь хлопнула. Чёрт. Дверь хлопнула. Я не смог её удержать. Надеюсь никто этого не заметил.
Не смогу. Дальше не смогу. Не смогу пройти даже коридор. Я облокотился о стену. Какой странный звук. Я облокотился о стену, а она будто из фанеры. Да стучит как фанера. За ней точно ничего нет. Строили на скорую руку. Как и всё.
Ноги перестали меня держать. Они не могут выдержать груз правды. А я не хочу в него верить. Я приземлился. Упал. Я упал не на территорию советского союза. Я стою на земле буржуа. Я дышу Американским воздухом.
Тот полковник. Колонел, или как там его звание правильно звучит. Он говорил не на русском. Не на украинском или белорусском. И не на одном из ста двадцати языков любого типа и звучания который бродит по советским землям. Это был английский. Ломаный, звенящий в голове, и такой фальшивый в истинно русских устах, предателя. Полковника. Колонела.
Ни одной звезды. Ни одного флага. Ни одного портрета. Вероятно здесь всё под запретом. И даже для меня. Советского космонавта с целым, почти целым, аппаратом. Даже для меня не смогли подыскать декораций, на такую-то облаву.
Буря. Её не могло быть. Наши синоптики не ошибаются. А здесь. На этом континенте. Тут всегда буря или торнадо какое нагрянет. Это лишь из того что я знаю. Из того что вижу и могу вспомнить за пару минут…
Но как же Королёв. Теперь я уже точно знаю. Это не он. Но как я мог видеть в том человеке Королёва? Они мне что-то подмешали. Или вкололи. Когда они это сделали?
В самолёте. Или нет. В аэропорту. Когда вертолёт сел, я попросил попить. Что-то было в воде. Да они мне что-то подмешали. Поэтому я вижу Королёва в том в ком его нет. Поэтому я не могу заснуть. Поэтому я даже имя своё сейчас не смогу сказать…
Они пришли за мной! Я слышу, как они ходят за дверью. Они видели, слышали, как я хлопнул дверью. Теперь они всё знают. Знают, что я знаю. И хотят знать, чего не знают.
Им нужны технологии. Я слышал о программе «Аполлон». В моей голове есть столько всего что поможет им. Главное не даться им. Не дать им возможность заполучить себя. Кто знает на что они способны. Кто знает, как они могут добыть из меня нужную информацию. Может я им и живым вовсе не нужен. Но им точно понадобиться мой мозг.
Я вижу их тени. Они готовятся штурмовать меня. Тут даже оружия нет. Зеркала, которое можно разбить. Даже кружки все и те железные. Нет шансов на самозащиту. А ноги как ватные. Они не хотят меня нести. Не дают убежать.
Они ворвались сюда. Выбили дверь будто она картонная.
Нет не трогайте меня!
Уберите мешок!
Мне нечем дышать.
Выстрел!
Это был выстрел.
Вся комната затряслась, будто табун гуннов с востока прискакал. Мне не хочется вспоминать свой сон.
Страница 4 из 9
