Когда всё вокруг гремит как стиральная машина «рига» невольно забываешь обо всём. Всё трясётся, зубы стучат даже если их стиснуть, щёки болтаются как желе. Точно меня загрузили в машину заместо белья. Вот только стиральные машины обычно стоят в ванной, а не летят с орбиты, охваченные пламенем. Только если у стиральной машины заклинит люк, то ты просто возьмёшь отвёртку, да и открутишь его, а у меня не хватит на это времени.
Добавить в моё избранное
32 мин, 38 сек 12778
И не хочется знать, что было сном, а что нет. При одной мысли меня снова продирает холодный пот. Нужно успокоиться, понять, что к чему, прийти к ответу. А он может быть только в одном месте.
Вот какая странность. Я иду по коридору, и не могу вспомнить такой он был у нас, или нет. Не могу припомнить были ли стены синего цвета, а пол коричневого, на таком ли расстоянии находились двери друг от друга, такой ли острый был поворот.
Меня чуть не сбили с ног два парня. Мне не кажется, что Американцы пустили бы таких на свою имитацию. Они с ног до головы промокшие в мятых майках и с грязными лицами. Но это сейчас не так важно, просто запомню это, отложу в общую копилку разных странностей. Кабинет Королёва совсем рядом. Я увижу его, и кое-что сразу станет ясно.
Это не он. Это не Королёв, оно и понятно, я такого и ждал. В этот раз я сдержал своё тело, только дыхание немного сбилось. Нельзя равнодушно смотреть на хамелеона, который претворяется твоим другом. Пускай он похож на него, пускай так же сидит в окружении бумажных пиков. Пускай он выглядит как Королёв, говорит, как он, и даже двигается так же. Я стою перед ним и не чувствую, что много лет знаком с этим человеком. Как и с любым другим человеком или даже местом. Это самые первобытные инстинкты, отличать кто свой, а кто чужой. И сейчас передо мной, в стенах, увешанных разными наградами, медалями и грамотами, за огромным столом заваленным бумагой, на красивом стуле, сидит незнакомец. Что бы они мне не вкололи, подмешали или внедрили, оно не отключило мои инстинкты. Они отобрали у меня память, страну и мой, пускай и сгоревший, но мой аппарат…
— Ты что-то хотел? — спросил Королёв видимо не в силах больше терпеть моё молчание.
— Можно мне домой? — Нужно проявлять настырность, но аккуратно.
Но что для меня дом. Та фальшивая пятиэтажка, с моей квартирой которую они уже наверняка выстроили?
— Хочешь сбежать от нас? — спокойно спросил он, перекладывая бумажки и смотря только на них.
Язык моментально пересох. Но даже на нём умудрилась остаться капелька слюней. Глубоким, резким вдохом я загнал её в дыхательное горло. И тут же заплясал в истерике кашля. Я как минимум пару минут повторял движения: разогнуться, вдохнуть, три-четыре раза кашлянуть в кулак попутно сгибаясь, повторить упражнение. Удивительно, но слёзы не выступили от такой натуги. Это может быть обезвоживание, либо просто слёзы пересохли, как и язык. Но я скорее поверю в то что я умер при той странной вибрации на апогеи, когда моя голова чуть не разорвалась от боли, чем в то что это не обезвоживание. Особенно учитывая, что последний раз я пил в аэропорту.
— Жену давно не видел, — сказал я.
Но дома, или того что они покажут мне как мой дом, не будет моей жены. Будет женщина, похожая на неё или нет, наплевать. Я всё равно не помню, как выглядит моя жена.
— Ааа, Машку то. Да я и забыл, она ведь не имеет понятия где ты был и через что прошёл.
— Именно.
— Но ты её ничего не говори, помнишь, всё засекречено.
— Само собой, — подтвердил я.
— Знаешь я бы сейчас сказал: пойди позвони ей, услышь её голос, успокоишься, а то ты больно напряжён. Но я не могу, так сказать. Наш полковник запретил тебе даже совершать звонки, не то что домой уехать.
Сковывают мне ноги.
— Так значит я остаюсь здесь?
— Ну-ну, не считай себя заложником. — Он как-то слишком спокойно это сказал. — Чем быстрее ты убедишь полковника в том, что ты пытался сделать всё для спасения корабля, тем быстрее отправишься домой.
— Что мне стоило громоотводом послужить?! — На миг я забыл где я, на миг я увидел в лице этой твари лицо друга, которому не плевать. Но лишь на миг.
— Алексей не горячись, и не кричи. Я на твоей стороне. — Сказал он. И конечно я в это не верю. — Военные они же как дети малые, хоть ты тресни, а они будут стоять на своём. Как только им, вот это, указ сверху и придёт так они сразу и поверят, что ты не шаман никакой и молниями заправлять не можешь.
— Погодой я действительно не управляю. Но как же мы могли так с ней промахнуться?
— Слушай теперь и ты запел с ними по одну дудку? Давай хоть ты не будешь на меня наседать. Ведётся проверка, проверка Алексей. Виновные будут наказаны, а ошибки мы навсегда запомним. А теперь иди давай, у мне бумажек полно, а времени нет.
И что мне теперь делать, я не знаю. Я отвечаю сам на свои вопросы, почему? Потому что больше ответить некому. Куда мне дальше идти, какие действия предпринять, если стоит вообще какие-то предпринимать. На это я пока ответить не способен. Они сковали мне ноги, и у меня всё меньше сомнений о том, кто они.
Мои силы исчерпались, я поспал всего пару часов. Но дело даже не в этом. Пусть я как никогда, за последние дни, бодр. Ум мой, не считая некоторых огрехов с памятью, чист. Но всё что я могу сделать с этими, казалось бы, обыденными ресурсами, так это пуститься в ожидание.
Вот какая странность. Я иду по коридору, и не могу вспомнить такой он был у нас, или нет. Не могу припомнить были ли стены синего цвета, а пол коричневого, на таком ли расстоянии находились двери друг от друга, такой ли острый был поворот.
Меня чуть не сбили с ног два парня. Мне не кажется, что Американцы пустили бы таких на свою имитацию. Они с ног до головы промокшие в мятых майках и с грязными лицами. Но это сейчас не так важно, просто запомню это, отложу в общую копилку разных странностей. Кабинет Королёва совсем рядом. Я увижу его, и кое-что сразу станет ясно.
Это не он. Это не Королёв, оно и понятно, я такого и ждал. В этот раз я сдержал своё тело, только дыхание немного сбилось. Нельзя равнодушно смотреть на хамелеона, который претворяется твоим другом. Пускай он похож на него, пускай так же сидит в окружении бумажных пиков. Пускай он выглядит как Королёв, говорит, как он, и даже двигается так же. Я стою перед ним и не чувствую, что много лет знаком с этим человеком. Как и с любым другим человеком или даже местом. Это самые первобытные инстинкты, отличать кто свой, а кто чужой. И сейчас передо мной, в стенах, увешанных разными наградами, медалями и грамотами, за огромным столом заваленным бумагой, на красивом стуле, сидит незнакомец. Что бы они мне не вкололи, подмешали или внедрили, оно не отключило мои инстинкты. Они отобрали у меня память, страну и мой, пускай и сгоревший, но мой аппарат…
— Ты что-то хотел? — спросил Королёв видимо не в силах больше терпеть моё молчание.
— Можно мне домой? — Нужно проявлять настырность, но аккуратно.
Но что для меня дом. Та фальшивая пятиэтажка, с моей квартирой которую они уже наверняка выстроили?
— Хочешь сбежать от нас? — спокойно спросил он, перекладывая бумажки и смотря только на них.
Язык моментально пересох. Но даже на нём умудрилась остаться капелька слюней. Глубоким, резким вдохом я загнал её в дыхательное горло. И тут же заплясал в истерике кашля. Я как минимум пару минут повторял движения: разогнуться, вдохнуть, три-четыре раза кашлянуть в кулак попутно сгибаясь, повторить упражнение. Удивительно, но слёзы не выступили от такой натуги. Это может быть обезвоживание, либо просто слёзы пересохли, как и язык. Но я скорее поверю в то что я умер при той странной вибрации на апогеи, когда моя голова чуть не разорвалась от боли, чем в то что это не обезвоживание. Особенно учитывая, что последний раз я пил в аэропорту.
— Жену давно не видел, — сказал я.
Но дома, или того что они покажут мне как мой дом, не будет моей жены. Будет женщина, похожая на неё или нет, наплевать. Я всё равно не помню, как выглядит моя жена.
— Ааа, Машку то. Да я и забыл, она ведь не имеет понятия где ты был и через что прошёл.
— Именно.
— Но ты её ничего не говори, помнишь, всё засекречено.
— Само собой, — подтвердил я.
— Знаешь я бы сейчас сказал: пойди позвони ей, услышь её голос, успокоишься, а то ты больно напряжён. Но я не могу, так сказать. Наш полковник запретил тебе даже совершать звонки, не то что домой уехать.
Сковывают мне ноги.
— Так значит я остаюсь здесь?
— Ну-ну, не считай себя заложником. — Он как-то слишком спокойно это сказал. — Чем быстрее ты убедишь полковника в том, что ты пытался сделать всё для спасения корабля, тем быстрее отправишься домой.
— Что мне стоило громоотводом послужить?! — На миг я забыл где я, на миг я увидел в лице этой твари лицо друга, которому не плевать. Но лишь на миг.
— Алексей не горячись, и не кричи. Я на твоей стороне. — Сказал он. И конечно я в это не верю. — Военные они же как дети малые, хоть ты тресни, а они будут стоять на своём. Как только им, вот это, указ сверху и придёт так они сразу и поверят, что ты не шаман никакой и молниями заправлять не можешь.
— Погодой я действительно не управляю. Но как же мы могли так с ней промахнуться?
— Слушай теперь и ты запел с ними по одну дудку? Давай хоть ты не будешь на меня наседать. Ведётся проверка, проверка Алексей. Виновные будут наказаны, а ошибки мы навсегда запомним. А теперь иди давай, у мне бумажек полно, а времени нет.
И что мне теперь делать, я не знаю. Я отвечаю сам на свои вопросы, почему? Потому что больше ответить некому. Куда мне дальше идти, какие действия предпринять, если стоит вообще какие-то предпринимать. На это я пока ответить не способен. Они сковали мне ноги, и у меня всё меньше сомнений о том, кто они.
Мои силы исчерпались, я поспал всего пару часов. Но дело даже не в этом. Пусть я как никогда, за последние дни, бодр. Ум мой, не считая некоторых огрехов с памятью, чист. Но всё что я могу сделать с этими, казалось бы, обыденными ресурсами, так это пуститься в ожидание.
Страница 5 из 9
