Когда всё вокруг гремит как стиральная машина «рига» невольно забываешь обо всём. Всё трясётся, зубы стучат даже если их стиснуть, щёки болтаются как желе. Точно меня загрузили в машину заместо белья. Вот только стиральные машины обычно стоят в ванной, а не летят с орбиты, охваченные пламенем. Только если у стиральной машины заклинит люк, то ты просто возьмёшь отвёртку, да и открутишь его, а у меня не хватит на это времени.
Добавить в моё избранное
32 мин, 38 сек 12780
— Но тебя к семье выведу. Отдохнёшь. Выветришь всё… Отстранишься от всего. Понимаю стресс, усталость… Домой ты попадёшь. — Он опустился на колени, положил свои ладони мне на руки. — Но пообещай мне. Поклянись. Ты пойдёшь к психиатру. Сам, по своему желанию, будешь идти с ним на контакт, и пытаться понять… понять что-то. Попытаешься помочь себе. Хорошо?
Меня вывезли с восточных ворот базы. Я гляжу на всё как в первый раз. Возможно отчасти это правда. Но что если нет? Я смотрю на дома и не припомню, столько ли в них было этажей, такого ли они были цвета. Я ходил этой дорогой много раз, но сейчас этот для меня как первый.
Меня привезли прямо к моему порогу. Машина уехала, Королёв им ничего не сказал. Два парня что были в машине не кидали на меня странных взглядов, не перешёптывались. Они вели себя спокойно, один, расплываясь в улыбке, смотрел на фотографию молодой девушки, настоящей колхозницы, другой внимательно следил за дорогой. Я не показался им чудным, хотя стоял как вкопанный, как только вышел из машины. Я не попрощался с ними, а они только пожали плечами и уехали. Королёв ничего не сказал им. Точно рассказал всем сверху, но не им.
Они уехали, а я смотрел на своё окно третьего этажа. Смотрел и не мог вспомнить какого цвета у нас были занавески. Это странно, я точно помню, как Маша меня доставала с их выбором. Но вот какие они были, голубые, как сейчас, или другие?
Когда пытаюсь вспомнить, ничего не выходит. Так же и с домами, их расположением, цветом, названием улиц. Пытаюсь вспомнить и меня бросает в дрожь. Меня начинает трясти так же, как и тогда, в самой высшей точке моей орбиты. Корабль затрясло как не трясло его при старте. В голове тут же будто молоток отбойный включился, всё тоже началось колотиться. Так же и сейчас. Голубые или нет? Всё тело трясётся. Может это никак и не связано, может случай в космосе ни причём что меня так трусит. Но как только я думаю, только допускаю, что та незримая волна достала меня здесь, дрожь продирает меня ещё сильнее.
Уже свечерело. А может мы выехали вечером, я не помню.
Даже не стоит удивляться. Да я этого и не сделал. Можно было догадаться что если я не узнал Королёва, путь домой, шторы и ещё много чего, то я и не узнаю жену. Её ли это карие глаза на крохотном будто вечно уставшем лице с короткой чёлкой на лбу? Этому ли лицу я посвящал стихи в молодости отделяя каждую тонкость и выразительность, с хорошей рифмой или не очень?
Я даже не буду думать об этом, вспоминать это. Особенно сейчас, когда она кинулась обнимать меня. Сейчас я не могу выдать дрожь. Показать, что я знаю, что я догадываюсь.
Как я и ожидал заснуть я тоже не могу. Может диван не удобный, может стоило заставить себя лечь в одну кровать той женщиной. Сон лишним не будет. Или будет, в конце концов я не знаю сколько мне отвели времени. А может его и не отводили, может тот Королёв прав. Возможно со мной действительно что-то не то. Со мной, а не с миром. Может что-то случилось со мной, в космосе, а может и не со мной…
Не знаю сколько уже я корю себя догадками глядя на этот потолок, но луна уже заползла мне на правый глаз. Она светит так ярко, режет сиянием как никогда. Нужно всё проверить. Совершенно всё.
Трубка телефона не звякнула. Я снял её очень аккуратно и так же набрал цифры. Нет надежды что я узнаю брата, но нужно проверить. Ту-ту-ту. Короткие гудки. Москва молчит. Дедушка в Минске. Ту-ту-ту. Короткие гудки. Хорошо, ладно, в следующий раз так в следующий раз.
Потолок над моей головой не менялся. Луна не сменялась на солнце. А я не мог отличить сон это или реальность. И кажется не в первый раз. Необъяснимо, уж для меня то точно, как настало утро. Я лежал, не смыкая глаз глядя на потолок, может быть только немного моргнул и комната уже залита светом из окна. Женщины рядом не было.
Звонок слишком уж вовремя.
— Слушай, — сказал из трубки Королёв, но не тот Королёв, — за тобой заедут. Помнишь наш уговор?
Да помню. Да буду. Да постараюсь. Он положил трубку, я нет. Звонок брату — гудки. Звонок деду — гудки. Женщина появилась в дверях спальни. Я объяснил, что мне пара и стал одеваться.
Я уже почти ушёл, я почти смог, но она остановила меня. Постукала себе пальцем по щеке. Могу ли я это сделать. Поцеловать женщину, которую не знаю, которая возможно так вероломно выдаёт себя за ту которую я люблю. Прикоснуться губами к её щеке, к щеке чужого человека или даже…
Нет, нет, конечно человека…
Сигнал машины за окном придал решимости. Я не могу так просто уйти. Это будет странно подозрительно. Я аккуратно прикоснулся к ней губами. Ничего. Я не умер, она не завопила, всё просто. Хорошо ли это?
У входа в больницу стояли таксофоны. Денег у меня не было, даже не знаю где бумажник. Белобрысый парень с сеточкой полной апельсинов, одолжил мне пару копеек. Может он даже знает меня, космонавтов не так много, нетрудно запомнить всех.
Меня вывезли с восточных ворот базы. Я гляжу на всё как в первый раз. Возможно отчасти это правда. Но что если нет? Я смотрю на дома и не припомню, столько ли в них было этажей, такого ли они были цвета. Я ходил этой дорогой много раз, но сейчас этот для меня как первый.
Меня привезли прямо к моему порогу. Машина уехала, Королёв им ничего не сказал. Два парня что были в машине не кидали на меня странных взглядов, не перешёптывались. Они вели себя спокойно, один, расплываясь в улыбке, смотрел на фотографию молодой девушки, настоящей колхозницы, другой внимательно следил за дорогой. Я не показался им чудным, хотя стоял как вкопанный, как только вышел из машины. Я не попрощался с ними, а они только пожали плечами и уехали. Королёв ничего не сказал им. Точно рассказал всем сверху, но не им.
Они уехали, а я смотрел на своё окно третьего этажа. Смотрел и не мог вспомнить какого цвета у нас были занавески. Это странно, я точно помню, как Маша меня доставала с их выбором. Но вот какие они были, голубые, как сейчас, или другие?
Когда пытаюсь вспомнить, ничего не выходит. Так же и с домами, их расположением, цветом, названием улиц. Пытаюсь вспомнить и меня бросает в дрожь. Меня начинает трясти так же, как и тогда, в самой высшей точке моей орбиты. Корабль затрясло как не трясло его при старте. В голове тут же будто молоток отбойный включился, всё тоже началось колотиться. Так же и сейчас. Голубые или нет? Всё тело трясётся. Может это никак и не связано, может случай в космосе ни причём что меня так трусит. Но как только я думаю, только допускаю, что та незримая волна достала меня здесь, дрожь продирает меня ещё сильнее.
Уже свечерело. А может мы выехали вечером, я не помню.
Даже не стоит удивляться. Да я этого и не сделал. Можно было догадаться что если я не узнал Королёва, путь домой, шторы и ещё много чего, то я и не узнаю жену. Её ли это карие глаза на крохотном будто вечно уставшем лице с короткой чёлкой на лбу? Этому ли лицу я посвящал стихи в молодости отделяя каждую тонкость и выразительность, с хорошей рифмой или не очень?
Я даже не буду думать об этом, вспоминать это. Особенно сейчас, когда она кинулась обнимать меня. Сейчас я не могу выдать дрожь. Показать, что я знаю, что я догадываюсь.
Как я и ожидал заснуть я тоже не могу. Может диван не удобный, может стоило заставить себя лечь в одну кровать той женщиной. Сон лишним не будет. Или будет, в конце концов я не знаю сколько мне отвели времени. А может его и не отводили, может тот Королёв прав. Возможно со мной действительно что-то не то. Со мной, а не с миром. Может что-то случилось со мной, в космосе, а может и не со мной…
Не знаю сколько уже я корю себя догадками глядя на этот потолок, но луна уже заползла мне на правый глаз. Она светит так ярко, режет сиянием как никогда. Нужно всё проверить. Совершенно всё.
Трубка телефона не звякнула. Я снял её очень аккуратно и так же набрал цифры. Нет надежды что я узнаю брата, но нужно проверить. Ту-ту-ту. Короткие гудки. Москва молчит. Дедушка в Минске. Ту-ту-ту. Короткие гудки. Хорошо, ладно, в следующий раз так в следующий раз.
Потолок над моей головой не менялся. Луна не сменялась на солнце. А я не мог отличить сон это или реальность. И кажется не в первый раз. Необъяснимо, уж для меня то точно, как настало утро. Я лежал, не смыкая глаз глядя на потолок, может быть только немного моргнул и комната уже залита светом из окна. Женщины рядом не было.
Звонок слишком уж вовремя.
— Слушай, — сказал из трубки Королёв, но не тот Королёв, — за тобой заедут. Помнишь наш уговор?
Да помню. Да буду. Да постараюсь. Он положил трубку, я нет. Звонок брату — гудки. Звонок деду — гудки. Женщина появилась в дверях спальни. Я объяснил, что мне пара и стал одеваться.
Я уже почти ушёл, я почти смог, но она остановила меня. Постукала себе пальцем по щеке. Могу ли я это сделать. Поцеловать женщину, которую не знаю, которая возможно так вероломно выдаёт себя за ту которую я люблю. Прикоснуться губами к её щеке, к щеке чужого человека или даже…
Нет, нет, конечно человека…
Сигнал машины за окном придал решимости. Я не могу так просто уйти. Это будет странно подозрительно. Я аккуратно прикоснулся к ней губами. Ничего. Я не умер, она не завопила, всё просто. Хорошо ли это?
У входа в больницу стояли таксофоны. Денег у меня не было, даже не знаю где бумажник. Белобрысый парень с сеточкой полной апельсинов, одолжил мне пару копеек. Может он даже знает меня, космонавтов не так много, нетрудно запомнить всех.
Страница 7 из 9
