Размытая серо-фиолетовая тень отдалённо похожая на птицу внезапно возникла из сумрака и бросилась под колёса автомобиля.
Добавить в моё избранное
29 мин, 23 сек 10982
Очередной порыв ветра сотряс стены, из швов полетела известковая пыль раствора. И внутрь, через образовавшиеся многочисленные щели заструились длинные тонкие нити ветра с нанизанными на них бисеринками-снежинками.
Ледяная пощёчина ветра привела Артура в чувство.
Он соскочил на заснеженный пол босыми ступнями, не чувствуя кожей смертельно обжигающего ледяного пламени снега.
Снежные нити ветра обвили его и начали закручиваться, будто вокруг веретена, сковывая его движения. Справившись с трудом с препятствием, он выскочил в коридор, тоже существенно изменившийся. Та часть, которая должна вести в кухню, терялась в непроглядной глубине, тьма скрывала конец, утопающий в снежной круговерти. Сквозь прорехи в потолке за происходящим безучастно наблюдали равнодушные холодные звёзды. Пол коридора покрыт прочным настом, закруглившимся у стен. Со стен свисают клочья матерчатых обоев. С уцелевших стропил свисают прозрачные сосульки, играющие радужно в лунных лучах. В остывшем морозном воздухе висел удручающий запах чужой, ядовито-уродливой зимней промёрзшей ночи, сдобренной как пирожное щедро серебряной ванилью лунного света.
Артур бросился назад в комнату к кровати, где спал Петька.
— Петька! — закричал он и сдёрнул одеяло. На кровати вместо друга, повторяя полностью его контуры, покоился снежный вал.
Артур повернулся на пятках вокруг, ища друга.
— Петька! — сорвался на визг его голос, — Петька, ты где?
Новый порыв ветра обрушил потолок в спальне. Артур едва успел, пятясь, отойти к двери и упал, запнувшись о лежащую дверь. Ветер с силой вогнал в комнату, как шар в лузу, очередной крупный заряд снега.
Барахтаясь, Артур сумел-таки подняться и, сохраняя шаткое равновесие, придерживаясь руками за косяки, вышел в коридор. Не успел сделать и шага, как возникшая из снежной взвеси расплывчато-снежная фигура заставила отшатнуться. Перед ним стояла старуха, хозяйка дома, в вязаной кофте с накинутой на плечи светло-серой шалью. С её бледно-мертвенного лица длинными струпьями свисала полуистлевшая землисто-серая кожа, обнажая подвергшиеся тлению кости черепа. Из глазниц выпирали округлые мутно-серые льдинки.
Мандибула у старухи дёрнулась, будто она собиралась что-то сказать, и повисла на левой связке, покачиваясь. Угрожающе заблестели жемчужной белизной удивительно ровные, сохранившиеся в целости зубы.
«Она мстит… мстит мужчинам… может отомстить и нам»… «Нам-то за что?» «За то, что мы — мужчины… Ей всё равно: виновен или нет… Она обуреваема жаждой мести»…
Из безобразно открытого рта вырвалось небольшое туманно-снежное облачко, моментально превратившееся в серо-фиолетовую птицу, растущую в размере и меняющую в полёте форму. Махая снежными крыльями, с которых ссыпались сбитые об стену сосульки прозрачно-перламутровых перьев. Птица полетела прямиком на Артура, глядя пустыми мёртвыми ледяными глазницами. Из широко раскрытого клюва вырвался наружу удручающе-дикий леденящий душу вой ветра.
Старуха выбросила вперёд правую руку с вытянутым угрожающе указательным пальцем. Жёлтая кожа осыпалась с мёртвой руки, и первая фаланга полетела на Артура, превращаясь в матово-белую снежно-костяную пыль. Следом полетели оставшиеся кости руки, фигура старухи рассыпалась, кости поднялись в воздух и зависли, покачиваясь на месте, и издавая зловещий звук, стукаясь друг о друга. Мгновение спустя, очередная метаморфоза превратила их в мраморно-пыльное облако, которое надвинувшись стремительно на Артура, поглотило его.
Прошло время, пока он не показался из облака, машущий руками, стараясь содрать с себя мраморную слизь, в которую превратилась пыль. Ища выход, он бросился по коридору к уцелевшей задней стене. Она рассыпалась под ударом его тела, и он вывалился наружу, истошно вопя: «Петька?! Петька, ты где?!»
— Ты чо разорался-то, отливальщик? — услышал Артур спокойный и уравновешенный голос друга. — Испугался того, что отлил? Ныряй в салон, ваятель! Слава богу, движок завёлся. Метель стихает, — работающий равномерно двигатель успокаивал. — Пять минут и будем на трассе… А там и до дому рукой подать…
Ледяная пощёчина ветра привела Артура в чувство.
Он соскочил на заснеженный пол босыми ступнями, не чувствуя кожей смертельно обжигающего ледяного пламени снега.
Снежные нити ветра обвили его и начали закручиваться, будто вокруг веретена, сковывая его движения. Справившись с трудом с препятствием, он выскочил в коридор, тоже существенно изменившийся. Та часть, которая должна вести в кухню, терялась в непроглядной глубине, тьма скрывала конец, утопающий в снежной круговерти. Сквозь прорехи в потолке за происходящим безучастно наблюдали равнодушные холодные звёзды. Пол коридора покрыт прочным настом, закруглившимся у стен. Со стен свисают клочья матерчатых обоев. С уцелевших стропил свисают прозрачные сосульки, играющие радужно в лунных лучах. В остывшем морозном воздухе висел удручающий запах чужой, ядовито-уродливой зимней промёрзшей ночи, сдобренной как пирожное щедро серебряной ванилью лунного света.
Артур бросился назад в комнату к кровати, где спал Петька.
— Петька! — закричал он и сдёрнул одеяло. На кровати вместо друга, повторяя полностью его контуры, покоился снежный вал.
Артур повернулся на пятках вокруг, ища друга.
— Петька! — сорвался на визг его голос, — Петька, ты где?
Новый порыв ветра обрушил потолок в спальне. Артур едва успел, пятясь, отойти к двери и упал, запнувшись о лежащую дверь. Ветер с силой вогнал в комнату, как шар в лузу, очередной крупный заряд снега.
Барахтаясь, Артур сумел-таки подняться и, сохраняя шаткое равновесие, придерживаясь руками за косяки, вышел в коридор. Не успел сделать и шага, как возникшая из снежной взвеси расплывчато-снежная фигура заставила отшатнуться. Перед ним стояла старуха, хозяйка дома, в вязаной кофте с накинутой на плечи светло-серой шалью. С её бледно-мертвенного лица длинными струпьями свисала полуистлевшая землисто-серая кожа, обнажая подвергшиеся тлению кости черепа. Из глазниц выпирали округлые мутно-серые льдинки.
Мандибула у старухи дёрнулась, будто она собиралась что-то сказать, и повисла на левой связке, покачиваясь. Угрожающе заблестели жемчужной белизной удивительно ровные, сохранившиеся в целости зубы.
«Она мстит… мстит мужчинам… может отомстить и нам»… «Нам-то за что?» «За то, что мы — мужчины… Ей всё равно: виновен или нет… Она обуреваема жаждой мести»…
Из безобразно открытого рта вырвалось небольшое туманно-снежное облачко, моментально превратившееся в серо-фиолетовую птицу, растущую в размере и меняющую в полёте форму. Махая снежными крыльями, с которых ссыпались сбитые об стену сосульки прозрачно-перламутровых перьев. Птица полетела прямиком на Артура, глядя пустыми мёртвыми ледяными глазницами. Из широко раскрытого клюва вырвался наружу удручающе-дикий леденящий душу вой ветра.
Старуха выбросила вперёд правую руку с вытянутым угрожающе указательным пальцем. Жёлтая кожа осыпалась с мёртвой руки, и первая фаланга полетела на Артура, превращаясь в матово-белую снежно-костяную пыль. Следом полетели оставшиеся кости руки, фигура старухи рассыпалась, кости поднялись в воздух и зависли, покачиваясь на месте, и издавая зловещий звук, стукаясь друг о друга. Мгновение спустя, очередная метаморфоза превратила их в мраморно-пыльное облако, которое надвинувшись стремительно на Артура, поглотило его.
Прошло время, пока он не показался из облака, машущий руками, стараясь содрать с себя мраморную слизь, в которую превратилась пыль. Ища выход, он бросился по коридору к уцелевшей задней стене. Она рассыпалась под ударом его тела, и он вывалился наружу, истошно вопя: «Петька?! Петька, ты где?!»
— Ты чо разорался-то, отливальщик? — услышал Артур спокойный и уравновешенный голос друга. — Испугался того, что отлил? Ныряй в салон, ваятель! Слава богу, движок завёлся. Метель стихает, — работающий равномерно двигатель успокаивал. — Пять минут и будем на трассе… А там и до дому рукой подать…
Страница 9 из 9
