Размытая серо-фиолетовая тень отдалённо похожая на птицу внезапно возникла из сумрака и бросилась под колёса автомобиля.
Добавить в моё избранное
29 мин, 23 сек 10981
С придыханием, они били старика, лежащего на снегу, до тех пор, пока не пошла горлом кровь.
Женщина бросилась к мужу, оттолкнув бандитов. Перевернула его лицом вверх, обняла и зарыдала в голос.
— Что б вы были прокляты, изверги!
Бандиты уставились выжидающе на атамана.
Красилов, поджав губы, несколько минут понаблюдал за женщиной.
— Хватит ломать комедь, — устало произнёс он, — мы к ней и так со всей своей антант кордиаль, а она нас проклинает. Раздеть донага, старую суку, привязать к лошади и образумить, прокатить по чистому снежку«…»
Ночевать бандиты остались в доме убитых хозяев.
Посреди ночи проснулся один из бандитов, видит, стоит посреди хаты мёртвая хозяйка, снежные струи её овевают, шевелятся как змеи. Она пытается что-то ему сказать, протягивает руку…
— В итоге, они все умерли, — закончил Артур за друга.
— Зря ты иронизируешь, — зябко поёжился Петька. — С бандитами-то она расправилась. Говорят в народе, после этого, появляется раз в несколько лет посреди степи хутор, туда забредают заблудившиеся путники. Их радушно принимают, кормят, спать укладывают. А потом их никто не находит. Пропадают они. Мстит она им, хозяйка эта.
Артур кашлянул.
— Да уж, жути-то ты нагнал! Бандиты, мёртвая хозяйка, снежные змеи… Спи давай! Хватит фантазий! — и отвернулся к стене.
Петька некоторое время повертелся, встал, закрыл дверь на запор, задул лампу, лёг, полежал, прислушиваясь внимательно к звукам в доме, но не услышал ничего подозрительного. Ровно минуту его хватило для того, чтобы сохранять молчание, и он снова обратился к другу, мол, ты как хочешь, но этот якобы гостеприимный дом имеет мало с ним сходства, он больше похож… Не оборачиваясь, Артур спросил, на что же и услышал в ответ, что дом похож на логово страха и ужаса; Артур повернулся к другу лицом и сказал, что будет корректнее сказать — снежное логово. Петька встрепенулся, ну, да, мол, а мы… Но Артур оборвал его, посоветовав фантазии отложить на утро. Петьку было нелегко остановить, если им овладевала идея или мысль. «Конечно! — негромко воскликнул он, — снежное логово! А мы — его узники!»
Проснулся Артур от постороннего чьего-то присутствия в комнате, которое почувствовал сквозь сон. Не только это послужило причиной пробуждения. Лёгкий морозец покалывал щёки и нос. Артур с трудом проморгался, раскрывая склеенные инеем веки, и не двигая головой, поводил глазами по комнате. Через окошко сочился тощий сиреневый свет луны. «Метель улеглась», — подумал он, понимая причину внутреннего беспокойства — лунный луч покоился на подушке ровно там, находилась голова. Серебристой бахромой иней покрывал материал. «Что за хрень!» Артур резко подскочил на кровати. Озноб сильной волной прошёлся по телу. Вертясь на месте, Артур повторно осмотрел комнату. Комната на его глазах претерпела изменения. Она раздалась вширь. Вместо окошка серебрились две узкие оконные арочные щели с крестовинами рам и выбитыми стёклами; колыхались лоскутья прозрачной ткани, дующий откуда-то ветерок приводил их в движение. Над его кроватью и над кроватью друга на стене появились спаренные литые газовые светильники, через матовые плафоны лился размытый приглушённо-жёлтый свет. От одной стены к другой по полу, прямо под кровать Артура, мела позёмка: невысокие снежные волны, поднимая блестящую пену-пыль, плавно текли, наползая друг на друга и растворяясь где-то с неприятным ледяным шелестом.
Артур тяжело вздохнул. Облачко пара сорвалось с губ и повисло перед его лицом.
Внезапно сильный порыв ветра ворвался в комнату, сорвал её с петель. Поднимая серебристо-туманное облако, она бесшумно упала на пол.
Вверх от порога поднялась полупрозрачная искристая завеса.
Послышался скрип снега под чьими-то тяжёлыми шагами в коридоре. Замерли они перед самою дверью. Целую вечность, так показалось Артуру, длилось зловещее затишье. Артур сидел, не шелохнувшись; стук сердца, бешено бившегося в груди, отдавался шумом и свистом в ушах. Молчание прервалось, раздался отрывистый грудной кашель. Издалека, сквозь вой ветра, шум метели, через плотный занавес снега донеслась отрывистая неразборчивая речь. Артур съёжился, вобрал голову в плечи. Мрачное предчувствие холодными тонкими змеями шевельнулись в районе солнечного сплетения, и медленно поползло вниз живота. «Бандиты ножнами забили насмерть старика; его жену раздели донага, привязали к лошади и возили по степи, пока та не околела». Жуткий голос, от которого по коже шёл мороз, отдавал приказания. Второй, подобострастный, соглашался. «С тех пор она заманивает к себе путников и расправляется с ними». «Зачем?» «Мстит». «Кому?» «Мужчинам… за погибель свою и мужа».
Жуткий голос за дверью высказался с недовольством и незамедлительно весь дом затрещал, как старый костюм, по швам. Со стен с ужасным треском осыпались заиндевелые снежные комья. Отвалилась кое-где мелкими и крупными фрагментами штукатурка, обнажилась кирпичная кладка.
Женщина бросилась к мужу, оттолкнув бандитов. Перевернула его лицом вверх, обняла и зарыдала в голос.
— Что б вы были прокляты, изверги!
Бандиты уставились выжидающе на атамана.
Красилов, поджав губы, несколько минут понаблюдал за женщиной.
— Хватит ломать комедь, — устало произнёс он, — мы к ней и так со всей своей антант кордиаль, а она нас проклинает. Раздеть донага, старую суку, привязать к лошади и образумить, прокатить по чистому снежку«…»
Ночевать бандиты остались в доме убитых хозяев.
Посреди ночи проснулся один из бандитов, видит, стоит посреди хаты мёртвая хозяйка, снежные струи её овевают, шевелятся как змеи. Она пытается что-то ему сказать, протягивает руку…
— В итоге, они все умерли, — закончил Артур за друга.
— Зря ты иронизируешь, — зябко поёжился Петька. — С бандитами-то она расправилась. Говорят в народе, после этого, появляется раз в несколько лет посреди степи хутор, туда забредают заблудившиеся путники. Их радушно принимают, кормят, спать укладывают. А потом их никто не находит. Пропадают они. Мстит она им, хозяйка эта.
Артур кашлянул.
— Да уж, жути-то ты нагнал! Бандиты, мёртвая хозяйка, снежные змеи… Спи давай! Хватит фантазий! — и отвернулся к стене.
Петька некоторое время повертелся, встал, закрыл дверь на запор, задул лампу, лёг, полежал, прислушиваясь внимательно к звукам в доме, но не услышал ничего подозрительного. Ровно минуту его хватило для того, чтобы сохранять молчание, и он снова обратился к другу, мол, ты как хочешь, но этот якобы гостеприимный дом имеет мало с ним сходства, он больше похож… Не оборачиваясь, Артур спросил, на что же и услышал в ответ, что дом похож на логово страха и ужаса; Артур повернулся к другу лицом и сказал, что будет корректнее сказать — снежное логово. Петька встрепенулся, ну, да, мол, а мы… Но Артур оборвал его, посоветовав фантазии отложить на утро. Петьку было нелегко остановить, если им овладевала идея или мысль. «Конечно! — негромко воскликнул он, — снежное логово! А мы — его узники!»
Проснулся Артур от постороннего чьего-то присутствия в комнате, которое почувствовал сквозь сон. Не только это послужило причиной пробуждения. Лёгкий морозец покалывал щёки и нос. Артур с трудом проморгался, раскрывая склеенные инеем веки, и не двигая головой, поводил глазами по комнате. Через окошко сочился тощий сиреневый свет луны. «Метель улеглась», — подумал он, понимая причину внутреннего беспокойства — лунный луч покоился на подушке ровно там, находилась голова. Серебристой бахромой иней покрывал материал. «Что за хрень!» Артур резко подскочил на кровати. Озноб сильной волной прошёлся по телу. Вертясь на месте, Артур повторно осмотрел комнату. Комната на его глазах претерпела изменения. Она раздалась вширь. Вместо окошка серебрились две узкие оконные арочные щели с крестовинами рам и выбитыми стёклами; колыхались лоскутья прозрачной ткани, дующий откуда-то ветерок приводил их в движение. Над его кроватью и над кроватью друга на стене появились спаренные литые газовые светильники, через матовые плафоны лился размытый приглушённо-жёлтый свет. От одной стены к другой по полу, прямо под кровать Артура, мела позёмка: невысокие снежные волны, поднимая блестящую пену-пыль, плавно текли, наползая друг на друга и растворяясь где-то с неприятным ледяным шелестом.
Артур тяжело вздохнул. Облачко пара сорвалось с губ и повисло перед его лицом.
Внезапно сильный порыв ветра ворвался в комнату, сорвал её с петель. Поднимая серебристо-туманное облако, она бесшумно упала на пол.
Вверх от порога поднялась полупрозрачная искристая завеса.
Послышался скрип снега под чьими-то тяжёлыми шагами в коридоре. Замерли они перед самою дверью. Целую вечность, так показалось Артуру, длилось зловещее затишье. Артур сидел, не шелохнувшись; стук сердца, бешено бившегося в груди, отдавался шумом и свистом в ушах. Молчание прервалось, раздался отрывистый грудной кашель. Издалека, сквозь вой ветра, шум метели, через плотный занавес снега донеслась отрывистая неразборчивая речь. Артур съёжился, вобрал голову в плечи. Мрачное предчувствие холодными тонкими змеями шевельнулись в районе солнечного сплетения, и медленно поползло вниз живота. «Бандиты ножнами забили насмерть старика; его жену раздели донага, привязали к лошади и возили по степи, пока та не околела». Жуткий голос, от которого по коже шёл мороз, отдавал приказания. Второй, подобострастный, соглашался. «С тех пор она заманивает к себе путников и расправляется с ними». «Зачем?» «Мстит». «Кому?» «Мужчинам… за погибель свою и мужа».
Жуткий голос за дверью высказался с недовольством и незамедлительно весь дом затрещал, как старый костюм, по швам. Со стен с ужасным треском осыпались заиндевелые снежные комья. Отвалилась кое-где мелкими и крупными фрагментами штукатурка, обнажилась кирпичная кладка.
Страница 8 из 9
