Размытая серо-фиолетовая тень отдалённо похожая на птицу внезапно возникла из сумрака и бросилась под колёса автомобиля.
Добавить в моё избранное
29 мин, 23 сек 10980
— Заткнись, бл*дь! — он пригрозил ей обрезом. — Выкладывай, где самогон, жратва, да побыстрее…
— Нет ничего, — ответила хозяйка, с трудом выговаривая слова. — Бедные мы…
В это время раздался голос из глубины дома.
— Кто там пришёл?— и следом последовал кашель.
Бандиты напряглись.
— Кто это?
Женщина с трудом поднялась на колени, опёршись руками на пол.
— Муж мой… хворый он…
В дом вошёл высокий статный мужчина с выбритым лицом, лихо закрученными усами, белый полушубок перепоясан ремнём, слева сабля, справа пистолет, высокие яловые сапоги, блестят от жира, на голове чёрная каракулевая папаха.
— Хворый, говоришь, муж твой… — повелительные нотки в голосе заставили бандитов сжаться и уменьшиться в размерах. — Эт-то оч-чень хор-рош-шо… — сказал он, хлопая плетью по руке и осматривая жилище. — Бедные вы, значит. А мы, значит, богатые… — и засмеялся.
Его робко поддержали бандиты, исподлобья следя за ним, стараясь предугадать последующие действия.
— Старая, ты хоть знаешь, кто я? — он постучал рукоятью плети ей по спине.
Она поднялась, продолжая стоять на коленях.
— Бандит! — не сказала, плюнула ему в лицо.
Он рассмеялся, легко и беззаботно.
— Так уж и бандит?
Женщина попыталась привстать, но он постучал плетью по плечу, приказывая оставаться на коленях.
И повторил вопрос, продолжая улыбаться:
— Так уж и бандит?
— Добрые люди в дом прежде чем войти, стучатся. А вы вломились.
Он продолжил улыбаться, но что-то от хищника, жестокого и безжалостного появилось на его лице.
— Так мы стучали… нам не отворили… Меня даже представили: атаман Красилов. И всё равно не пустили даже на порог. Тогда решили войти сами: уж не обессудь, старуха!
— Бог тебе судья.
Бандиты весело засмеялись.
— Так он нам всем судья. Без разбору.
Поддержал бандитов и атаман.
— Всех, всех простит и всех полюбит. Ибо бог есть что? — Красилов посмотрел на бандитов и, прочитав на их лицах полное недоумение, закончил: — Бог есть любовь.
— Вас не любить, ненавидеть надо! — жестко высказала ему хозяйка. — Гореть вам скоро в геенне огненной…
Атаман поцокал языком.
— Ах, как страшно! Ай-яй-яй! — он увидел вдруг не замеченную ранее им книгу, накрытую полотняной салфеткой с вышивкой. Взял в руки. — Бог ты мой — Библия! То-то я посмотрю, ты вся такая грамотная: бог судья, гореть в аду и прочее… вот где оказывается источник твоей мудрости.
Женщина покосилась на бандитов и снова вернулась взглядом на атамана.
Красилов полистал страницы без интереса, просто для развлечения.
— Представь себе, мне бабка и нянька в детстве тоже пытались забить голову этой дурью, но я оказался умнее. — Атаман подошёл к печи и открыл дверцу: — Сейчас я повторю то же самое, что сделал и тогда…
Он не успел протянуть руку с библией к топке, как хозяйка рысью бросилась к нему, выхватила из рук книгу и, размахнувшись, ударила его по лицу. Стоявший сзади бандит ударил её прикладом в затылок, и она осела на пол без чувств.
— Господин атаман, простите, опоздал малость, — дрожащим голосом он обратился к Красилову. — Оплошал…
Красилов вытер губу, посмотрел на окровавленную ладонь.
— Прощаю… И ты меня прости, — выхватив у стоящего рядом бандита шашку, проткнул ею насквозь виновника. — Но я не плошаю.
С выпученными глазами, выхаркивая кровь, бандит упал на пол.
Красилов тяжело вздохнул и посмотрел на пришедшую в чувство хозяйку.
— Видишь, как мне тяжело это делать, ведь я даже муху не могу обидеть, а приходится человека жизни лишать, чтобы другим была наука. Без науки человек погрязнет в глупости и умрёт невежей. — Красилов присел на корточки рядом с женщиной. Потирая кончик носа указательным пальцем, он сказал: — Вот ты мне грозилась бедами, дескать, гореть мне и так далее… Но вот в этой книге есть слова спасителя, сказанные им на кресте одному убийце, что за веру его воздастся и будет он сегодня в царствии божием. До суда божиего и геенны мне далеко, а вот ты — встретишься с тем грешником и покалякаешь о своём, о святом…
Красилов быстро выпрямился и приказал:
— Тащите старика на улицу, лечить хворь будем. — Указал на женщину. — Её тоже, только поаккуратнее…
Бандиты выволокли за руки на улицу мужа хозяйки.
— Что делать, господин атаман? — спросил один из бандитов.
— Лечить?
— Каким образом?
— Как в бане.
— Извините, как?
Красилов развёл руками.
— Как в бане, только не вениками, а ножнами. Всыпьте ему для начала сто ударов…
Двое бандитов скинули старенькие кожушки и со старанием принялись выполнять приказание атамана.
— Нет ничего, — ответила хозяйка, с трудом выговаривая слова. — Бедные мы…
В это время раздался голос из глубины дома.
— Кто там пришёл?— и следом последовал кашель.
Бандиты напряглись.
— Кто это?
Женщина с трудом поднялась на колени, опёршись руками на пол.
— Муж мой… хворый он…
В дом вошёл высокий статный мужчина с выбритым лицом, лихо закрученными усами, белый полушубок перепоясан ремнём, слева сабля, справа пистолет, высокие яловые сапоги, блестят от жира, на голове чёрная каракулевая папаха.
— Хворый, говоришь, муж твой… — повелительные нотки в голосе заставили бандитов сжаться и уменьшиться в размерах. — Эт-то оч-чень хор-рош-шо… — сказал он, хлопая плетью по руке и осматривая жилище. — Бедные вы, значит. А мы, значит, богатые… — и засмеялся.
Его робко поддержали бандиты, исподлобья следя за ним, стараясь предугадать последующие действия.
— Старая, ты хоть знаешь, кто я? — он постучал рукоятью плети ей по спине.
Она поднялась, продолжая стоять на коленях.
— Бандит! — не сказала, плюнула ему в лицо.
Он рассмеялся, легко и беззаботно.
— Так уж и бандит?
Женщина попыталась привстать, но он постучал плетью по плечу, приказывая оставаться на коленях.
И повторил вопрос, продолжая улыбаться:
— Так уж и бандит?
— Добрые люди в дом прежде чем войти, стучатся. А вы вломились.
Он продолжил улыбаться, но что-то от хищника, жестокого и безжалостного появилось на его лице.
— Так мы стучали… нам не отворили… Меня даже представили: атаман Красилов. И всё равно не пустили даже на порог. Тогда решили войти сами: уж не обессудь, старуха!
— Бог тебе судья.
Бандиты весело засмеялись.
— Так он нам всем судья. Без разбору.
Поддержал бандитов и атаман.
— Всех, всех простит и всех полюбит. Ибо бог есть что? — Красилов посмотрел на бандитов и, прочитав на их лицах полное недоумение, закончил: — Бог есть любовь.
— Вас не любить, ненавидеть надо! — жестко высказала ему хозяйка. — Гореть вам скоро в геенне огненной…
Атаман поцокал языком.
— Ах, как страшно! Ай-яй-яй! — он увидел вдруг не замеченную ранее им книгу, накрытую полотняной салфеткой с вышивкой. Взял в руки. — Бог ты мой — Библия! То-то я посмотрю, ты вся такая грамотная: бог судья, гореть в аду и прочее… вот где оказывается источник твоей мудрости.
Женщина покосилась на бандитов и снова вернулась взглядом на атамана.
Красилов полистал страницы без интереса, просто для развлечения.
— Представь себе, мне бабка и нянька в детстве тоже пытались забить голову этой дурью, но я оказался умнее. — Атаман подошёл к печи и открыл дверцу: — Сейчас я повторю то же самое, что сделал и тогда…
Он не успел протянуть руку с библией к топке, как хозяйка рысью бросилась к нему, выхватила из рук книгу и, размахнувшись, ударила его по лицу. Стоявший сзади бандит ударил её прикладом в затылок, и она осела на пол без чувств.
— Господин атаман, простите, опоздал малость, — дрожащим голосом он обратился к Красилову. — Оплошал…
Красилов вытер губу, посмотрел на окровавленную ладонь.
— Прощаю… И ты меня прости, — выхватив у стоящего рядом бандита шашку, проткнул ею насквозь виновника. — Но я не плошаю.
С выпученными глазами, выхаркивая кровь, бандит упал на пол.
Красилов тяжело вздохнул и посмотрел на пришедшую в чувство хозяйку.
— Видишь, как мне тяжело это делать, ведь я даже муху не могу обидеть, а приходится человека жизни лишать, чтобы другим была наука. Без науки человек погрязнет в глупости и умрёт невежей. — Красилов присел на корточки рядом с женщиной. Потирая кончик носа указательным пальцем, он сказал: — Вот ты мне грозилась бедами, дескать, гореть мне и так далее… Но вот в этой книге есть слова спасителя, сказанные им на кресте одному убийце, что за веру его воздастся и будет он сегодня в царствии божием. До суда божиего и геенны мне далеко, а вот ты — встретишься с тем грешником и покалякаешь о своём, о святом…
Красилов быстро выпрямился и приказал:
— Тащите старика на улицу, лечить хворь будем. — Указал на женщину. — Её тоже, только поаккуратнее…
Бандиты выволокли за руки на улицу мужа хозяйки.
— Что делать, господин атаман? — спросил один из бандитов.
— Лечить?
— Каким образом?
— Как в бане.
— Извините, как?
Красилов развёл руками.
— Как в бане, только не вениками, а ножнами. Всыпьте ему для начала сто ударов…
Двое бандитов скинули старенькие кожушки и со старанием принялись выполнять приказание атамана.
Страница 7 из 9
