Размытая серо-фиолетовая тень отдалённо похожая на птицу внезапно возникла из сумрака и бросилась под колёса автомобиля.
Добавить в моё избранное
29 мин, 23 сек 10979
Генриетта Марковна остановилась на полушаге и обернулась:
— Angenehmer Schlaf, Jungen (приятных снов, мальчики)!
— Friedliche Nacht, Frau (спокойной ночи, фрау)! — ответил Артур.
Артуру показалось, что хозяйка слегка присела, будто сделала незаметно книксен и после этого уже ушла.
Петька пристал к Артуру, откуда он так хорошо говорит по-немецки; Артур отмахнулся, дескать, генетические корни дают знать.
— Остришь, дружище! Вот не поверишь, ты мне всегда казался подозрительным, а теперь понял причину, ты такой же русский, как я татарин! — захохотал, подрагивая телом, Петька, быстро разделся и нырнул под тёплое стёганое одеяло. Вещи по привычке побросал на стул возле кровати. Покрутился несколько на кровати и протянул, сладко зевая: — О! блаженство какое: пуховая перина, подушки, одеяло!
Артур раздевался медленно. Сложил свитер, положил на стул, за ним снял брюки и повесил на спинку, на перемычку внизу повесил носки. В футболке и кальсонах подошёл к закрытому белыми занавесками окну; отодвинул одну и посмотрел на улицу через замёрзшее окошко.
— Стихает? — спросил Петька.
— Усиливается, — ответил Артур, подышал на затянутое ледком стекло, поводил по нему пальцем, вернулся к кровати и лёг.
Минут пять друзья хранили молчание; Морфей не спешил к ним из страны волшебных снов. К Артуру сон не шёл; у Петьки пропала дрёма.
— Арт, послушай, тебе, скажи, честно, ничего удивительным не показалось?
— Опять ты за своё!
— Да не опять, а снова!
Минутная тишина.
— А то, что она назвала нас по имени?
— Услышала, как мы друг к другу обращались.
Петька приподнялся на локте.
— Чушь! Точно помню, мы друг к другу…
Артур зеркально повторил позу друга.
— Что в этом странного и необычного. Подумаешь, назвала по имени1 назвала и назвала. Может она экстрасенс!
Петька сел на кровати на коленях.
— Вот! — поднял вверх указательный палец, — именно: колдунья! Ведьма!
— Да успокойся ты… ведьма, скажешь тоже…
Петька не унимался, не меняя позы, он заложил руки за затылок.
— Не-е-ет… Всё-таки, что-то сверхъестественное в этом есть. Суди сам (пусть я повторяюсь!): фонарь со свечой, в доме керосиновые лампы, часы, показывающие полночь, а по моим биологическим часам, где-то около десяти. Печное отопление. Это в наше-то время! Где электричество? Газ?
Артур тоже сел на кровати.
— Кто сказал, деревни вокруг опустели?
— Э…
— Ясен пень, электричества нет. Приехали издалека, есть жильё, это главное. Вот и приноровились. Уверен, завтра утром хозяйка завтрак разогреет в микроволновке.
— Тогда почему нет самого главного?
— Чего ещё?
Петька свесил ноги с кровати.
— Сторожевого пса! — с торжеством произнёс он. — Ну как?
Артур задумался на минуту.
— Что ж, это правда, пса нет. Но, видимо, нет крайней необходимости. Что у них красть? Живут скромно.
Петька поддакнул раз, затем другой.
— А знаешь, что ещё? — спросил он, интонационно напрягая связки.
— Давай выкладывай, не тяни кота за …
— Я тут тебе кое-что на сон грядущий поведаю, — начал таинственно Петька, — типа, блин, колыбельной, но в прозе.
Артур махнул рукой и принялся слушать друга.
— Бай уже, бахарь. Нагоняй жути.
Сосредоточившись, Петька с умным видом сообщил, что именно жуткую историю он и собрался рассказать. Сразу оговорился, что источник выдавать не будет, для полноты ощущения и проникновения. Было это в беспокойные послереволюционные годы (ты меня слушаешь? Да!), тогда, ка известно, порядку нигде не было. Новая власть рабочих и крестьян — так, одна видимость. Орудовала в этих местах непродолжительное время банда, возглавил её бывший царский офицер, сын здешнего крупного богатея то ли антонова, то ли Митяева. Куролесили они по округе, дым стоял коромыслом. Где они проходили, оставались одни головешки вместо домов и трупами усеянная земля. Грабили подчистую, мужиков вешали, баб да девок насильничали, детей не щадили. Так вот, приехали они однажды, время было, как сейчас, зимнее, на один хутор, где жили бездетные старики муж да жена. Видят, поживиться нечем, ни еды, ни выпивки. Разозлились они и погубили обоих. Старика забили ножнами на двору насмерть. А жену, что бросилась его защищать, раздели донага, привязали верёвкой к лошади и возили всю ночь по степи, пока та не околела.
«Спустя некоторое время дверь поддалась под слаженным напором, и мужики, навалившись на деревянное полотно, ввалились в сени. А там и в дом быстро дверь вынесли.»
— Что же вы делаете, ироды! — закричала хозяйка, невысокая женщина в старой кофте, поверх которой накинута на плечи светло-серая шаль.
Бандит резко ударил её в грудь, и она отлетела к печи.
— Angenehmer Schlaf, Jungen (приятных снов, мальчики)!
— Friedliche Nacht, Frau (спокойной ночи, фрау)! — ответил Артур.
Артуру показалось, что хозяйка слегка присела, будто сделала незаметно книксен и после этого уже ушла.
Петька пристал к Артуру, откуда он так хорошо говорит по-немецки; Артур отмахнулся, дескать, генетические корни дают знать.
— Остришь, дружище! Вот не поверишь, ты мне всегда казался подозрительным, а теперь понял причину, ты такой же русский, как я татарин! — захохотал, подрагивая телом, Петька, быстро разделся и нырнул под тёплое стёганое одеяло. Вещи по привычке побросал на стул возле кровати. Покрутился несколько на кровати и протянул, сладко зевая: — О! блаженство какое: пуховая перина, подушки, одеяло!
Артур раздевался медленно. Сложил свитер, положил на стул, за ним снял брюки и повесил на спинку, на перемычку внизу повесил носки. В футболке и кальсонах подошёл к закрытому белыми занавесками окну; отодвинул одну и посмотрел на улицу через замёрзшее окошко.
— Стихает? — спросил Петька.
— Усиливается, — ответил Артур, подышал на затянутое ледком стекло, поводил по нему пальцем, вернулся к кровати и лёг.
Минут пять друзья хранили молчание; Морфей не спешил к ним из страны волшебных снов. К Артуру сон не шёл; у Петьки пропала дрёма.
— Арт, послушай, тебе, скажи, честно, ничего удивительным не показалось?
— Опять ты за своё!
— Да не опять, а снова!
Минутная тишина.
— А то, что она назвала нас по имени?
— Услышала, как мы друг к другу обращались.
Петька приподнялся на локте.
— Чушь! Точно помню, мы друг к другу…
Артур зеркально повторил позу друга.
— Что в этом странного и необычного. Подумаешь, назвала по имени1 назвала и назвала. Может она экстрасенс!
Петька сел на кровати на коленях.
— Вот! — поднял вверх указательный палец, — именно: колдунья! Ведьма!
— Да успокойся ты… ведьма, скажешь тоже…
Петька не унимался, не меняя позы, он заложил руки за затылок.
— Не-е-ет… Всё-таки, что-то сверхъестественное в этом есть. Суди сам (пусть я повторяюсь!): фонарь со свечой, в доме керосиновые лампы, часы, показывающие полночь, а по моим биологическим часам, где-то около десяти. Печное отопление. Это в наше-то время! Где электричество? Газ?
Артур тоже сел на кровати.
— Кто сказал, деревни вокруг опустели?
— Э…
— Ясен пень, электричества нет. Приехали издалека, есть жильё, это главное. Вот и приноровились. Уверен, завтра утром хозяйка завтрак разогреет в микроволновке.
— Тогда почему нет самого главного?
— Чего ещё?
Петька свесил ноги с кровати.
— Сторожевого пса! — с торжеством произнёс он. — Ну как?
Артур задумался на минуту.
— Что ж, это правда, пса нет. Но, видимо, нет крайней необходимости. Что у них красть? Живут скромно.
Петька поддакнул раз, затем другой.
— А знаешь, что ещё? — спросил он, интонационно напрягая связки.
— Давай выкладывай, не тяни кота за …
— Я тут тебе кое-что на сон грядущий поведаю, — начал таинственно Петька, — типа, блин, колыбельной, но в прозе.
Артур махнул рукой и принялся слушать друга.
— Бай уже, бахарь. Нагоняй жути.
Сосредоточившись, Петька с умным видом сообщил, что именно жуткую историю он и собрался рассказать. Сразу оговорился, что источник выдавать не будет, для полноты ощущения и проникновения. Было это в беспокойные послереволюционные годы (ты меня слушаешь? Да!), тогда, ка известно, порядку нигде не было. Новая власть рабочих и крестьян — так, одна видимость. Орудовала в этих местах непродолжительное время банда, возглавил её бывший царский офицер, сын здешнего крупного богатея то ли антонова, то ли Митяева. Куролесили они по округе, дым стоял коромыслом. Где они проходили, оставались одни головешки вместо домов и трупами усеянная земля. Грабили подчистую, мужиков вешали, баб да девок насильничали, детей не щадили. Так вот, приехали они однажды, время было, как сейчас, зимнее, на один хутор, где жили бездетные старики муж да жена. Видят, поживиться нечем, ни еды, ни выпивки. Разозлились они и погубили обоих. Старика забили ножнами на двору насмерть. А жену, что бросилась его защищать, раздели донага, привязали верёвкой к лошади и возили всю ночь по степи, пока та не околела.
«Спустя некоторое время дверь поддалась под слаженным напором, и мужики, навалившись на деревянное полотно, ввалились в сени. А там и в дом быстро дверь вынесли.»
— Что же вы делаете, ироды! — закричала хозяйка, невысокая женщина в старой кофте, поверх которой накинута на плечи светло-серая шаль.
Бандит резко ударил её в грудь, и она отлетела к печи.
Страница 6 из 9
