Остановись, Ника! Сколько ещё нужно смертей для того, чтобы ты успокоилась?
Добавить в моё избранное
270 мин, 48 сек 3554
Все они мертвы. Это больно.
— Тебе больно, да? — спросила я у брюнета, перехватывая его кулак перед своим лицом. — Ты беспокоишься о светленьком? — Моя рука, со сложенными «копьём» пальцами бьёт точно и сильно — прямо в сломанное ребро. Брюнет взвыл.
— Тв-варь… — прошипел он сквозь зубы.
— Так и знала, что беспокоишься…
Ещё один резкий выпад по коленной чашечке. Щелчок. И тёмненький сломанной куклой оседает на пол. Мощный удар ногой попадает мне прямо меж лопаток и я лечу в стену. Выброшенные вперёд руки гасят удар, останавливая моё лицо перед самой встречей с шершавой поверхностью. Второй молниеносный удар в незащищённую спину. Боль разливается по позвоночнику, а ярость по венам. Разворачиваюсь к противнику и чувствую, как лицо моё перекосила кровожадная гримаса: одна рука светловолосого повисла бесполезной плетью, но каждое движение тревожит не зафиксированный перелом, причиняя адскую боль.
— Больно-о-о?— шепчу я, облизываясь. Приседаю, подныривая под следующий удар; поднимаюсь, но тут же оказываюсь прижата спиной с стене. Плотно. Так плотно, что стук сердца светленького отдаётся у меня в рёбрах.
— Что ты творишь?! Приди в себя, иначе… — он в бешенстве, но всё ещё пытается достучаться до меня. Наивныййй…
— Светленький, а ты… — прижимающее меня тело напряглось в ожидании; я сделала паузу, оценивая расстояние до брюнета, поднявшегося на ноги и сейчас направляющегося к нам с обнажённым клинком. Светлый не мог его видеть, так как стоял спиной к комнате. Крестообразная рукоять блеснула серебром. Брюнет, в отличие от напарника, не сомневался. — … дорожишь своим напарником?
Я приподнялась на цыпочки, резко прижалась к светловолосому ещё теснее, готовясь вырвать левую руку из слабеющего захвата и послать в брюнета мощный заряд кровавого света…
— Даниил. Не «светленький». Даниил. Ты меня не узнаёшь?— неожиданно тихо и мягко проговорил схвативший меня экзорцист. Приподнявшись, я как раз находилась на уровне его шеи и внезапно моего обоняния коснулся такой знакомый запах… Запах ладана. Освященного благовония. Слова «Cruentus subluceo!» замерли на губах, так и не пронзив пространство кровавым пламенем. Господи, что я делаю? Что я, чёрт побери, сейчас чуть не сделала!!! … Багровая пелена вновь заволакивала глаза. Сердце ужалила зависть; гнев вскипал внутри, поднимаясь вверх, как лава по жерлу вулкана. Тревожно шепчущие голоса возвращались…
А Даниил тем временем ослабил натиск, чуть отстраняясь и заглядывая мне в лицо. Лука тоже замер, остановившись в паре шагов от нас, но всё ещё крепко сжимая клинок. Я чувствовала, что скоро потеряю себя — этот неизвестный противник мне не по силам. Как бороться с собственной тьмой? Я знала, что максимум через минуту, двое воинов будут мертвы. Они не выживут. Я убью их. И мне этого хочется. Очень…
Я рванулась вперёд, сокращая расстояние между собой и светл… Даниилом. Обхватив его одной рукой за талию, другой зарылась в светлые волосы, судорожно сжав. Я ощутила как Лука метнулся на помощь к напарнику, но Даниил остановил его движением руки. Уткнувшись носом ему в шею, я со свистом втянула в себя запах ладана. Это помогло, но только временно.
— Даниил… — сквозь стиснутые зубы удавалось извлечь только нечто среднее между рычанием и шипением, но он меня услышал. Его здоровая рука легла мне на спину, между лопатками — прямо на место удара. Но боль тоже помогала.
— Ника?
— Уходите… в окно… Быстро.
Его рука усилила нажим, в попытке удержать меня, но тщетно. Извернувшись из захвата, я призвала меч и резко полоснула себя по предплечью, рассекая кожу и мясо. Миг — и я вновь в центре дьявольского знака; моя кровь упала на обугленный останки профессора и тут же задымилась. Я рухнула на колени, уперевшись в меч и теряя над собой контроль. Краем глаза заметила, как Лука бросается к напарнику и тянет его прочь, к окнам. Правильно… Голоса прорвались, моя ярость выплеснулась наружу с истошным криком. Всё, чего я была лишена в этой жизни, лица родных и близких, мои убийства и жертвы — всё это багряной вереницей закрутилось перед глазами, находя выход в диком крике и неодолимом желании… Желании убивать… «Ты убьёшь. Ты запятнаешь свой меч, даааа…» Не моё. Не мои слова. Не мои желания. ПРОЧЬ!
— Et ne nos inducas in tentationem, sed libera nos a malo!!!* — прокричала я, каждое слово исторгая с кровью, и вонзила кровоточащее лезвие в центр знака призыва. Раздался рёв огня и гул тысячи голосов. В следующую секунду вокруг дьявольского знака взметнулась огненное кольцо. Последнее, что я помню — звук разбивающегося под напором тел оконного стекла и чей-то голос, выкрикивающий моё имя… Миг — и чёрное пламя сомкнулась надо мной, прожигая до костей.
Продолжение.
Всеслав.
В Обители царит полный бедлам. Утро начиналось, вроде бы, вполне нормально. Ну, как нормально…
— Тебе больно, да? — спросила я у брюнета, перехватывая его кулак перед своим лицом. — Ты беспокоишься о светленьком? — Моя рука, со сложенными «копьём» пальцами бьёт точно и сильно — прямо в сломанное ребро. Брюнет взвыл.
— Тв-варь… — прошипел он сквозь зубы.
— Так и знала, что беспокоишься…
Ещё один резкий выпад по коленной чашечке. Щелчок. И тёмненький сломанной куклой оседает на пол. Мощный удар ногой попадает мне прямо меж лопаток и я лечу в стену. Выброшенные вперёд руки гасят удар, останавливая моё лицо перед самой встречей с шершавой поверхностью. Второй молниеносный удар в незащищённую спину. Боль разливается по позвоночнику, а ярость по венам. Разворачиваюсь к противнику и чувствую, как лицо моё перекосила кровожадная гримаса: одна рука светловолосого повисла бесполезной плетью, но каждое движение тревожит не зафиксированный перелом, причиняя адскую боль.
— Больно-о-о?— шепчу я, облизываясь. Приседаю, подныривая под следующий удар; поднимаюсь, но тут же оказываюсь прижата спиной с стене. Плотно. Так плотно, что стук сердца светленького отдаётся у меня в рёбрах.
— Что ты творишь?! Приди в себя, иначе… — он в бешенстве, но всё ещё пытается достучаться до меня. Наивныййй…
— Светленький, а ты… — прижимающее меня тело напряглось в ожидании; я сделала паузу, оценивая расстояние до брюнета, поднявшегося на ноги и сейчас направляющегося к нам с обнажённым клинком. Светлый не мог его видеть, так как стоял спиной к комнате. Крестообразная рукоять блеснула серебром. Брюнет, в отличие от напарника, не сомневался. — … дорожишь своим напарником?
Я приподнялась на цыпочки, резко прижалась к светловолосому ещё теснее, готовясь вырвать левую руку из слабеющего захвата и послать в брюнета мощный заряд кровавого света…
— Даниил. Не «светленький». Даниил. Ты меня не узнаёшь?— неожиданно тихо и мягко проговорил схвативший меня экзорцист. Приподнявшись, я как раз находилась на уровне его шеи и внезапно моего обоняния коснулся такой знакомый запах… Запах ладана. Освященного благовония. Слова «Cruentus subluceo!» замерли на губах, так и не пронзив пространство кровавым пламенем. Господи, что я делаю? Что я, чёрт побери, сейчас чуть не сделала!!! … Багровая пелена вновь заволакивала глаза. Сердце ужалила зависть; гнев вскипал внутри, поднимаясь вверх, как лава по жерлу вулкана. Тревожно шепчущие голоса возвращались…
А Даниил тем временем ослабил натиск, чуть отстраняясь и заглядывая мне в лицо. Лука тоже замер, остановившись в паре шагов от нас, но всё ещё крепко сжимая клинок. Я чувствовала, что скоро потеряю себя — этот неизвестный противник мне не по силам. Как бороться с собственной тьмой? Я знала, что максимум через минуту, двое воинов будут мертвы. Они не выживут. Я убью их. И мне этого хочется. Очень…
Я рванулась вперёд, сокращая расстояние между собой и светл… Даниилом. Обхватив его одной рукой за талию, другой зарылась в светлые волосы, судорожно сжав. Я ощутила как Лука метнулся на помощь к напарнику, но Даниил остановил его движением руки. Уткнувшись носом ему в шею, я со свистом втянула в себя запах ладана. Это помогло, но только временно.
— Даниил… — сквозь стиснутые зубы удавалось извлечь только нечто среднее между рычанием и шипением, но он меня услышал. Его здоровая рука легла мне на спину, между лопатками — прямо на место удара. Но боль тоже помогала.
— Ника?
— Уходите… в окно… Быстро.
Его рука усилила нажим, в попытке удержать меня, но тщетно. Извернувшись из захвата, я призвала меч и резко полоснула себя по предплечью, рассекая кожу и мясо. Миг — и я вновь в центре дьявольского знака; моя кровь упала на обугленный останки профессора и тут же задымилась. Я рухнула на колени, уперевшись в меч и теряя над собой контроль. Краем глаза заметила, как Лука бросается к напарнику и тянет его прочь, к окнам. Правильно… Голоса прорвались, моя ярость выплеснулась наружу с истошным криком. Всё, чего я была лишена в этой жизни, лица родных и близких, мои убийства и жертвы — всё это багряной вереницей закрутилось перед глазами, находя выход в диком крике и неодолимом желании… Желании убивать… «Ты убьёшь. Ты запятнаешь свой меч, даааа…» Не моё. Не мои слова. Не мои желания. ПРОЧЬ!
— Et ne nos inducas in tentationem, sed libera nos a malo!!!* — прокричала я, каждое слово исторгая с кровью, и вонзила кровоточащее лезвие в центр знака призыва. Раздался рёв огня и гул тысячи голосов. В следующую секунду вокруг дьявольского знака взметнулась огненное кольцо. Последнее, что я помню — звук разбивающегося под напором тел оконного стекла и чей-то голос, выкрикивающий моё имя… Миг — и чёрное пламя сомкнулась надо мной, прожигая до костей.
Продолжение.
Всеслав.
В Обители царит полный бедлам. Утро начиналось, вроде бы, вполне нормально. Ну, как нормально…
Страница 76 из 77
