Уже давно в Южгороде не случалось такого ненастья, какое разразилось накануне главного праздника весны. Днем на улицах бушевал северный ветер, сгибавший в дугу могучие деревья, ломавший толстые ветки, обрывавший провода. Все небо было застлано черными тучами, холодные брызги то и дело обдавали немногочисленных прохожих…
Добавить в моё избранное
254 мин, 50 сек 14551
Однако разрядиться настоящим дождем тучи не спешили, словно дожидаясь ночи, для того чтобы явить городу свирепое буйство стихии. И вправду когда стемнело, неистовство бури достигло своего апогея. Ветер завывал, словно тысячи торжествующих демонов, дождь становился все сильнее, хлестал град. По улицам Южгорода бежали бурные потоки, напоминавшие небольшие реки. Время от времени ночной мрак прорезали бледные зигзаги молний, хотя грома почему-то не было. Иногда тучи расступались, являя испуганному городу лик полной Луны, насмешливо струящей бледный свет на истерзанную землю.
Большинство южгородцев сидели в своих квартирах, словно испуганные мыши в норах — плотно закрыв и занавесив окна, тщетно пытаясь спрятаться от гнева свирепых богов бури в обманчивой безопасности мерцающих «голубых экранов». Те же, кого непогода застала врасплох, кутаясь поплотнее в промокшую одежду и прижав подбородок к груди, быстрым шагом стремились к какому-нибудь убежищу. Никому из них и в голову не могло прийти поднять голову и полюбоваться свирепой красотой разгулявшейся природы. И это было правильно — мало ли что увидишь в ночном небе, когда в шуме дождя слышится чей-то вкрадчивый шепот, а в завываниях ветра — крики проклятых душ.
Эпицентр этого разгула стихий был в центре города, возле самой высокой его точки. Еще в те времена, когда Южгород только строился, посреди степи возвышался огромный курган. Но сейчас на его вершине возвышался самый большой и популярный в городе кинотеатр «Виктория». Символом его считалась возвышавшаяся здесь же статуя, изображавшая древнеримскую богиню Победы. Обычно величественное и грозное, сейчас металлическое изваяние выглядело жалко: свирепые порывы ветра, казалось, вот-вот повергнут «Викторию» на землю. А небо над кинотеатром было сравнительно чистым, словно кто-то вырезал над ним почти ровный круг, в который и смотрела на землю Луна — необычайно большая и яркая. Странный красноватый оттенок придавал ночному светилу зловещий облик, впрочем, заметить это и испугаться было некому.
И некому было обратить внимание на странное поведение туч, которые вились жгутами вокруг луны, переплетаясь подобно змеям, рассеиваясь миллиардами тончайших едва заметных линий и вновь собираясь в плотные сгустки черноты, еще более непроницаемой чем сама ночь. Это не было похоже на движение туч, переносимых ветром — нет, их движение было слишком осмысленным для природного явления. Постепенно черные клубы сливались воедино, приобретая некую форму. При этом тучи вовсе не закрывали Луну, парадоксальным образом не потеряв своей яркости, она светила и сквозь черную пелену, облекая возникающую фигуру в жуткий кровавый ореол. Одна за другой прорезали ночную мглу извилистые стрелы молний, и почти сразу же пляшущие тени на фоне луны слились в зловещий силует черной трехликой женщины в развевающемся одеянии. Три пары глаз горели яростным красным пламенем, взирая на распростершийся внизу город и страшные проклятия слышались в вое усиливающегося ветра. Впервые за тысячи лет на землю явился Великий Ужас древних и лишь боязнь ненастной ночи не позволила счастливым южгородцам встретиться взглядом с пылающими очами черного призрака. А та продолжала изрекать свои проклятья, неистовствующие ветры разносили их по всей земле и падали на город отблески бледных молний, словно скрепляя печатью эти мрачные словеса.
Ниже вершины бывшего кургана, раскинулся большой парк, отделенный от «Виктории» несколькими кварталами жилых домов. Бывший любимым местом отдыха южгородцев, сейчас парк совсем не выглядел уютным и безопасным. Столетние дубы под натиском ветра гнулись как молодые деревца, их разлапистые кроны не могли сдержать дождя, потоками обрушивающегося на землю. Огромная лужа образовалась у корней старого дуба — наполовину высохший ствол обвивал зеленый плющ, высасывающий последние соки из умирающего исполина. Сейчас дерево шаталось и трещало, все более поддаваясь натиску бури. Вот, наконец, могучий дуб накренился и с грохотом, больше напоминающим предсмертный крик, обрушился на землю. В образовавшуюся от вывороченных корней яму тут же хлынула клокочущая вода.
Черный призрак над «Викторией» поднял руку с длинными когтистыми пальцами и над землей вновь понеслись свирепые ветры, наполняя воздух колдовскими заклятиями. Черная бездомная собака, прячущаяся от непогоды под козырьком подъезда многоэтажного дома, вдруг замерла, потом подняла голову и громко протяжно завыла. Ее голос был почти неслышен в реве ветра, но его тут же подхватили сотни других псов, прячущихся в подворотнях, опрокинутых мусорных баках и в других укромных местах. Не обращая внимания на ветер и дождь они выбегали на улицы из своих убежищ и выли, сливаясь в едином торжествующем славлении Луне.
Потоки дождевой воды бежали во все стороны из переполненной ямы, когда вдруг зашевелился и сполз вниз огромный пласт сырой земли. В грязи началось какое-то движение, в ней мелькнули длинные черные нити, похожие на волосы.
Большинство южгородцев сидели в своих квартирах, словно испуганные мыши в норах — плотно закрыв и занавесив окна, тщетно пытаясь спрятаться от гнева свирепых богов бури в обманчивой безопасности мерцающих «голубых экранов». Те же, кого непогода застала врасплох, кутаясь поплотнее в промокшую одежду и прижав подбородок к груди, быстрым шагом стремились к какому-нибудь убежищу. Никому из них и в голову не могло прийти поднять голову и полюбоваться свирепой красотой разгулявшейся природы. И это было правильно — мало ли что увидишь в ночном небе, когда в шуме дождя слышится чей-то вкрадчивый шепот, а в завываниях ветра — крики проклятых душ.
Эпицентр этого разгула стихий был в центре города, возле самой высокой его точки. Еще в те времена, когда Южгород только строился, посреди степи возвышался огромный курган. Но сейчас на его вершине возвышался самый большой и популярный в городе кинотеатр «Виктория». Символом его считалась возвышавшаяся здесь же статуя, изображавшая древнеримскую богиню Победы. Обычно величественное и грозное, сейчас металлическое изваяние выглядело жалко: свирепые порывы ветра, казалось, вот-вот повергнут «Викторию» на землю. А небо над кинотеатром было сравнительно чистым, словно кто-то вырезал над ним почти ровный круг, в который и смотрела на землю Луна — необычайно большая и яркая. Странный красноватый оттенок придавал ночному светилу зловещий облик, впрочем, заметить это и испугаться было некому.
И некому было обратить внимание на странное поведение туч, которые вились жгутами вокруг луны, переплетаясь подобно змеям, рассеиваясь миллиардами тончайших едва заметных линий и вновь собираясь в плотные сгустки черноты, еще более непроницаемой чем сама ночь. Это не было похоже на движение туч, переносимых ветром — нет, их движение было слишком осмысленным для природного явления. Постепенно черные клубы сливались воедино, приобретая некую форму. При этом тучи вовсе не закрывали Луну, парадоксальным образом не потеряв своей яркости, она светила и сквозь черную пелену, облекая возникающую фигуру в жуткий кровавый ореол. Одна за другой прорезали ночную мглу извилистые стрелы молний, и почти сразу же пляшущие тени на фоне луны слились в зловещий силует черной трехликой женщины в развевающемся одеянии. Три пары глаз горели яростным красным пламенем, взирая на распростершийся внизу город и страшные проклятия слышались в вое усиливающегося ветра. Впервые за тысячи лет на землю явился Великий Ужас древних и лишь боязнь ненастной ночи не позволила счастливым южгородцам встретиться взглядом с пылающими очами черного призрака. А та продолжала изрекать свои проклятья, неистовствующие ветры разносили их по всей земле и падали на город отблески бледных молний, словно скрепляя печатью эти мрачные словеса.
Ниже вершины бывшего кургана, раскинулся большой парк, отделенный от «Виктории» несколькими кварталами жилых домов. Бывший любимым местом отдыха южгородцев, сейчас парк совсем не выглядел уютным и безопасным. Столетние дубы под натиском ветра гнулись как молодые деревца, их разлапистые кроны не могли сдержать дождя, потоками обрушивающегося на землю. Огромная лужа образовалась у корней старого дуба — наполовину высохший ствол обвивал зеленый плющ, высасывающий последние соки из умирающего исполина. Сейчас дерево шаталось и трещало, все более поддаваясь натиску бури. Вот, наконец, могучий дуб накренился и с грохотом, больше напоминающим предсмертный крик, обрушился на землю. В образовавшуюся от вывороченных корней яму тут же хлынула клокочущая вода.
Черный призрак над «Викторией» поднял руку с длинными когтистыми пальцами и над землей вновь понеслись свирепые ветры, наполняя воздух колдовскими заклятиями. Черная бездомная собака, прячущаяся от непогоды под козырьком подъезда многоэтажного дома, вдруг замерла, потом подняла голову и громко протяжно завыла. Ее голос был почти неслышен в реве ветра, но его тут же подхватили сотни других псов, прячущихся в подворотнях, опрокинутых мусорных баках и в других укромных местах. Не обращая внимания на ветер и дождь они выбегали на улицы из своих убежищ и выли, сливаясь в едином торжествующем славлении Луне.
Потоки дождевой воды бежали во все стороны из переполненной ямы, когда вдруг зашевелился и сполз вниз огромный пласт сырой земли. В грязи началось какое-то движение, в ней мелькнули длинные черные нити, похожие на волосы.
Страница 1 из 71
