Уже давно в Южгороде не случалось такого ненастья, какое разразилось накануне главного праздника весны. Днем на улицах бушевал северный ветер, сгибавший в дугу могучие деревья, ломавший толстые ветки, обрывавший провода. Все небо было застлано черными тучами, холодные брызги то и дело обдавали немногочисленных прохожих…
Добавить в моё избранное
254 мин, 50 сек 14552
В следующий момент среди вздувающихся и лопающихся пузырей блеснуло что-то белое, тут же захлестнутое потоком мутной воды. Но оно появилось снова — тонкая бледная рука с длинными пальцами, слепо шарящими по мокрой земле. Острые ногти впивались в грязь, ломаясь, но все равно упорно цепляясь — за корни деревьев, пучки мокрой травы. Вот появилась и вторая рука, а вслед за ним из воды вынырнуло и лицо подземного жителя — мертвенно-бледное лицо молодой девушки лет шестнадцати. Несмотря на потоки грязи, испещрившие кожу, это лицо можно было назвать красивым, если бы не глаза — огромные, синие, они выглядели совершенно пустыми. В них не было видно не то что ни единой мысли — никакого выражения, ни одной живой искорки, которая есть даже у животных. Несмотря на это, подземная девушка продолжала выбираться наружу с упорством дождевого червя, вытаскивающего себя из норы. То вытягиваясь, то сжимаясь всем телом, она ползла вперед, пока наконец не вылезла из-под земли. Какое-то время она просто стояла на четвереньках, потом закашлялась и из ее рта хлынула грязная вода, сменившаяся жидкой грязью. Лишь когда ее вытошнило полностью, девушка повалилась на землю, жадно хватая ртом воздух. Ее небольшая упругая грудь то вздымалась, то опускалась, длинные стройные ноги конвульсивно подергивались, пока дождевые струи струились по мраморно-белому телу, смывая с него грязь. В широко распахнутых глазах девушки стало понемногу появляться осмысленное выражение, губы слегка дрогнули.
— Я-а-а — простонала она. — Ниса-а-а.
Дождь почти прекратился, ветер стих, рассеивались и тучи. Заколебался и пропал черный трехликий призрак над кинотеатром, а Луна вновь обрела свой обычный цвет. Но в старом Октябрьском парке, под сенью могучих деревьев лежала на мокрой траве обнаженная девушка, только что выползшая из-под земли. Она уже отдышалась и лежала неподвижно, глядя сквозь трепещущие ветви деревьев на зависшую в небе полную Луну. И ее глаза постепенно принимали тот же желтый оттенок, что и у приятельски подмигивающего ей ночного светила.
— Я!— повторила девушка уже уверено — Ниса!
— Шлюха!!!
— Придурок!!!
— Мразь!!!
— От такого и слышу!
— Ты мне еще поговори, курва! За лоха ты меня держишь, что ли? Я только лег вздремнуть, а она уже с каким-то сопляком в койку норовит прыгнуть. Говорили мне кенты: Вадим, она шалава конченая, а я кретин не верил.
— Хрена ты там им не верил, кентам своим, ублюдкам! Я тебе говорю: не было ничего. Мы с Серегой просто уже синие были, вот и упали на одну кровать, какая свободная была. Мы даже и не заметили, что вместе лежим, пока ты не стал орать!
— Че ты, п… шь, а?! Серега с тебя уже трусы стянул и сверху лежал, когда я вас увидел. Тоже скажешь случайно? У-у-у гадина, убил бы!
Выражение лица говорившего — плечистого бритоголового парня в кожаной куртке — в этот момент было таким, что впрямь верилось, что он легко претворит свою угрозу в жизнь. Однако убивать свою спутницу он не стал, удовлетворившись тем, что вмазал ей в глаз. Худая крашеная брюнетка в потрепанной джинсовой куртке упала в грязь, прижав руки к глазу, под которым уже начала наливаться синевой огромный «фонарь».
— Больше не звони мне — презрительно сказал бритоголовый Вадим своей бывшей подружке. — И вообще…
Он протянулся к ее сумочке, грубо вырывая ее из рук девушки. Та было попыталась сопротивляться, но лишь одного замаха было достаточно, чтобы она испуганно отстранилась. Вадим порылся в сумке, забрав оттуда сотовый телефон «Siemens» и пятисотенную купюру. Все остальное он высыпал в грязь.
— Это моя мобила и бабки мои — сказал он — Вали куда хочешь, а мой телефон и адрес забудь. И не попадайся больше мне на глаза — зашибу.
Он еще раз замахнулся, удовлетворенно хмыкнув при виде того, как испуганно отшатнулась девушка. Потом он развернулся и быстро зашагал вниз по улице, тянувшейся вдоль Октябрьского парка. По дороге он набрал чей-то номер и сейчас оживленно говорил в трубку:
— Нет, не Лена… Да, забрал я телефон у нее, сучка она… Да, как ты и говорил, с каждым встречным … Встретимся, расскажу… Нет, давай в «Кофейне», пивка тяпнем… Ну да, отпразднуем … Ага, до встречи…
Черноволосая Лена поднялась и с ненавистью посмотрела ему вслед. Хотя, наверное, она тоже виновата, — все же не надо было соглашаться на Серегины уговоры. Ну, кто же знал, Вадим уже был в глубокой отключке и никто не думал, что он проснется до утра — хорошо отметили Первомай, начав еще с 29 апреля. Пьянка шла такая, что и бурю накануне как-то и не заметили. Ну, решила девочка сделать себе праздник повеселее, что здесь плохого? Тем более, что Сережка мальчик молоденький и довольно симпатичный. Лена давно на него глаз положила. Да и остальная пьяная компания клятвенно заверила ее, что Вадиму никто ничего не скажет и вообще он сам виноват, нечего так нажираться. А как проснулся, так сразу и сдали ее с потрохами.
— Я-а-а — простонала она. — Ниса-а-а.
Дождь почти прекратился, ветер стих, рассеивались и тучи. Заколебался и пропал черный трехликий призрак над кинотеатром, а Луна вновь обрела свой обычный цвет. Но в старом Октябрьском парке, под сенью могучих деревьев лежала на мокрой траве обнаженная девушка, только что выползшая из-под земли. Она уже отдышалась и лежала неподвижно, глядя сквозь трепещущие ветви деревьев на зависшую в небе полную Луну. И ее глаза постепенно принимали тот же желтый оттенок, что и у приятельски подмигивающего ей ночного светила.
— Я!— повторила девушка уже уверено — Ниса!
— Шлюха!!!
— Придурок!!!
— Мразь!!!
— От такого и слышу!
— Ты мне еще поговори, курва! За лоха ты меня держишь, что ли? Я только лег вздремнуть, а она уже с каким-то сопляком в койку норовит прыгнуть. Говорили мне кенты: Вадим, она шалава конченая, а я кретин не верил.
— Хрена ты там им не верил, кентам своим, ублюдкам! Я тебе говорю: не было ничего. Мы с Серегой просто уже синие были, вот и упали на одну кровать, какая свободная была. Мы даже и не заметили, что вместе лежим, пока ты не стал орать!
— Че ты, п… шь, а?! Серега с тебя уже трусы стянул и сверху лежал, когда я вас увидел. Тоже скажешь случайно? У-у-у гадина, убил бы!
Выражение лица говорившего — плечистого бритоголового парня в кожаной куртке — в этот момент было таким, что впрямь верилось, что он легко претворит свою угрозу в жизнь. Однако убивать свою спутницу он не стал, удовлетворившись тем, что вмазал ей в глаз. Худая крашеная брюнетка в потрепанной джинсовой куртке упала в грязь, прижав руки к глазу, под которым уже начала наливаться синевой огромный «фонарь».
— Больше не звони мне — презрительно сказал бритоголовый Вадим своей бывшей подружке. — И вообще…
Он протянулся к ее сумочке, грубо вырывая ее из рук девушки. Та было попыталась сопротивляться, но лишь одного замаха было достаточно, чтобы она испуганно отстранилась. Вадим порылся в сумке, забрав оттуда сотовый телефон «Siemens» и пятисотенную купюру. Все остальное он высыпал в грязь.
— Это моя мобила и бабки мои — сказал он — Вали куда хочешь, а мой телефон и адрес забудь. И не попадайся больше мне на глаза — зашибу.
Он еще раз замахнулся, удовлетворенно хмыкнув при виде того, как испуганно отшатнулась девушка. Потом он развернулся и быстро зашагал вниз по улице, тянувшейся вдоль Октябрьского парка. По дороге он набрал чей-то номер и сейчас оживленно говорил в трубку:
— Нет, не Лена… Да, забрал я телефон у нее, сучка она… Да, как ты и говорил, с каждым встречным … Встретимся, расскажу… Нет, давай в «Кофейне», пивка тяпнем… Ну да, отпразднуем … Ага, до встречи…
Черноволосая Лена поднялась и с ненавистью посмотрела ему вслед. Хотя, наверное, она тоже виновата, — все же не надо было соглашаться на Серегины уговоры. Ну, кто же знал, Вадим уже был в глубокой отключке и никто не думал, что он проснется до утра — хорошо отметили Первомай, начав еще с 29 апреля. Пьянка шла такая, что и бурю накануне как-то и не заметили. Ну, решила девочка сделать себе праздник повеселее, что здесь плохого? Тем более, что Сережка мальчик молоденький и довольно симпатичный. Лена давно на него глаз положила. Да и остальная пьяная компания клятвенно заверила ее, что Вадиму никто ничего не скажет и вообще он сам виноват, нечего так нажираться. А как проснулся, так сразу и сдали ее с потрохами.
Страница 2 из 71
