Уже давно в Южгороде не случалось такого ненастья, какое разразилось накануне главного праздника весны. Днем на улицах бушевал северный ветер, сгибавший в дугу могучие деревья, ломавший толстые ветки, обрывавший провода. Все небо было застлано черными тучами, холодные брызги то и дело обдавали немногочисленных прохожих…
Добавить в моё избранное
254 мин, 50 сек 14559
Ну, а Вадим взбеленился — Лену за руку и на улицу, даже до дома не дошел, прямо на улице начал разборки устраивать.
— Чтобы тебя там менты загребли вместе с твоим стволом, урод — злобно прошипела она вслед. С надеждой посмотрела по сторонам — может хоть сейчас, кто-нибудь вступится? Но вокруг было пусто. Немногочисленные прохожие быстрым шагом проходили мимо, избегая встречаться с ней взглядом. Милые бранятся, только тешатся, а влезать в чужие ссоры — себе дороже. Да и внешний вид незадачливой любовницы не вызывал особого сочувствия, напротив заставляя с большим пониманием отнестись к ее разгневанному ухажеру. Пухлые губы с толстым слоем помады, короткая юбка, колготки в крупную черную сетку, на которых кое-где уже виднелись дырки. В общем, мало кто, глядя на все это, не мог не сделать однозначного вывода о роде занятий молодой женщины.
Впрочем, профессионалкой Елена не была, хотя вся ее жизнь, мягко говоря не являла собой пример высокой нравственности. Сама Леночка была не из Южгорода, а с одного из городов Дальнего Востока. Росшая без отца у алкоголички матери девочка с десяти лет яшкалась с местной шпаной. В двенадцать лет она впервые попробовала вина, тогда же и лишилась невинности, благо внешностью Лену бог не обидел. Столь знаменательного события в своей жизни она почти не заметила, да и в дальнейшем Лена не отличалась особой щепетильностью в этом вопросе. Мать давно махнула на дочь рукой, предоставив ее себе. Школу Лена бросила, а деньги на выпивку и всякие девичьи безделушки добывала вместе со своими друзьями, грабя в ночных переулках запоздавших прохожих и обворовывая коммерческие ларьки. Первый раз она попалась еще в пятнадцать лет, по малолетству получила два года в колонии для несовершеннолетних, но выйдя занялась тем же. Второй раз она попалась уже на краже из магазина, при этом она Лена умудрилась еще и порезать сторожа. И вроде бы порезала совсем чуть-чуть, но за это ей дали еще пять лет. Когда она вышла, алкоголичка — мать уже померла, оставив, правда, после себя кое-какие сбережения. Их хватило Лене как раз для того, чтобы уехать в Южгород — там жила ее единственная родственница — дряхлая двоюродная бабка, давно звавшая к себе родичей, чтобы хоть кто-то ухаживал за больной старухой. Леночка, надо отдать ее должное, о бабушке заботилась, даже устроилась на работу продавщицей, так что деньги водились. В благодарность старуха перед смертью отписала девушке квартиру. Но едва баба Шура умерла, Лена тут же бросила работу. С тех пор она вела праздную жизнь, время от времени сдавая свою квартиру заезжим гастарбайтерам и подругам — продавщицам, многие из которых приезжали в город из станиц. Вторым источником ее дохода были многочисленные ухажеры, которых порой бывало по нескольку человек одновременно. Нравилось это не каждому, но до сегодняшнего дня вся как-то сходило Леночке с рук. И вот надо же, именно с этим бандитом.
— Чтобы тебя посадили и отпетушили, скотина, еще раз зло произнесла она. Боязливо покосившись в сторону уходящего Вадима, в его сторону она все же идти не решилась, мало ли что. Лучше идти напрямик через парк, тогда она выйдет на трамвайную остановку. Хмель еще не до конца выветрился из Леночкиной головы, иначе она вряд ли решилась идти одна по ночному парку. Однако сейчас Лена смело шагнула под полог густых деревьев, напевая про себя для храбрости песню «Лелик» любимой группы«Фабрика».
Впрочем, желание петь у нее скоро пропало — в темном безлюдном лесу было страшно. Какое-то время она еще могла оглядываться на освещенную улицу, по которой с шумом проезжали машины. Однако потом дорога сделала поворот, и стало совсем темно, лишь вдали на освещенной центральной аллее тускло светило несколько чахлых фонарей. Вокруг раздавался стрекот и попискивание, кусты шелестели, среди деревьев мелькали какие-то неясные тени. Порой ей казалось, что кто-то неслышно крадется вслед за ней и, хотя Лена поминутно оглядывалась назад ничего там не видя, тем не менее, пугающее ощущение оставалось. Девушка изо всех сил уверяла себя, что все это ей только мерещится, тем не менее, по ее спине тек холодный пот.
Тем не менее, ничего страшного с ней не происходило, и Лена вышла на аллею целой и невредимой. А вскоре она уже и увидела огоньки трассы, даже услышала дребезжанье проезжающего трамвая. Страх постепенно отступил, уступив место иным чувствам — обиде и злости. Подойдя к ближайшему фонарю, она достала из сумочки зеркальце и вновь стала рассматривать там свою подпорченную физиономию. Ей вдруг стало жалко себя и она заплакала
— Гандон штопаный, из-за него теперь дня два на улицу лучше и не выходить, — всхлипывала она — Урод, убила бы.
— Почему ты позволяешь так с собой обращаться?— раздался вдруг голос из темноты.
Лена ойкнула и испуганно посмотрела в на темный парк. Впрочем, испугалась она не сильно — судя по голосу, там была совсем еще молоденькая девушка, намного младше Лены.
— Чтобы тебя там менты загребли вместе с твоим стволом, урод — злобно прошипела она вслед. С надеждой посмотрела по сторонам — может хоть сейчас, кто-нибудь вступится? Но вокруг было пусто. Немногочисленные прохожие быстрым шагом проходили мимо, избегая встречаться с ней взглядом. Милые бранятся, только тешатся, а влезать в чужие ссоры — себе дороже. Да и внешний вид незадачливой любовницы не вызывал особого сочувствия, напротив заставляя с большим пониманием отнестись к ее разгневанному ухажеру. Пухлые губы с толстым слоем помады, короткая юбка, колготки в крупную черную сетку, на которых кое-где уже виднелись дырки. В общем, мало кто, глядя на все это, не мог не сделать однозначного вывода о роде занятий молодой женщины.
Впрочем, профессионалкой Елена не была, хотя вся ее жизнь, мягко говоря не являла собой пример высокой нравственности. Сама Леночка была не из Южгорода, а с одного из городов Дальнего Востока. Росшая без отца у алкоголички матери девочка с десяти лет яшкалась с местной шпаной. В двенадцать лет она впервые попробовала вина, тогда же и лишилась невинности, благо внешностью Лену бог не обидел. Столь знаменательного события в своей жизни она почти не заметила, да и в дальнейшем Лена не отличалась особой щепетильностью в этом вопросе. Мать давно махнула на дочь рукой, предоставив ее себе. Школу Лена бросила, а деньги на выпивку и всякие девичьи безделушки добывала вместе со своими друзьями, грабя в ночных переулках запоздавших прохожих и обворовывая коммерческие ларьки. Первый раз она попалась еще в пятнадцать лет, по малолетству получила два года в колонии для несовершеннолетних, но выйдя занялась тем же. Второй раз она попалась уже на краже из магазина, при этом она Лена умудрилась еще и порезать сторожа. И вроде бы порезала совсем чуть-чуть, но за это ей дали еще пять лет. Когда она вышла, алкоголичка — мать уже померла, оставив, правда, после себя кое-какие сбережения. Их хватило Лене как раз для того, чтобы уехать в Южгород — там жила ее единственная родственница — дряхлая двоюродная бабка, давно звавшая к себе родичей, чтобы хоть кто-то ухаживал за больной старухой. Леночка, надо отдать ее должное, о бабушке заботилась, даже устроилась на работу продавщицей, так что деньги водились. В благодарность старуха перед смертью отписала девушке квартиру. Но едва баба Шура умерла, Лена тут же бросила работу. С тех пор она вела праздную жизнь, время от времени сдавая свою квартиру заезжим гастарбайтерам и подругам — продавщицам, многие из которых приезжали в город из станиц. Вторым источником ее дохода были многочисленные ухажеры, которых порой бывало по нескольку человек одновременно. Нравилось это не каждому, но до сегодняшнего дня вся как-то сходило Леночке с рук. И вот надо же, именно с этим бандитом.
— Чтобы тебя посадили и отпетушили, скотина, еще раз зло произнесла она. Боязливо покосившись в сторону уходящего Вадима, в его сторону она все же идти не решилась, мало ли что. Лучше идти напрямик через парк, тогда она выйдет на трамвайную остановку. Хмель еще не до конца выветрился из Леночкиной головы, иначе она вряд ли решилась идти одна по ночному парку. Однако сейчас Лена смело шагнула под полог густых деревьев, напевая про себя для храбрости песню «Лелик» любимой группы«Фабрика».
Впрочем, желание петь у нее скоро пропало — в темном безлюдном лесу было страшно. Какое-то время она еще могла оглядываться на освещенную улицу, по которой с шумом проезжали машины. Однако потом дорога сделала поворот, и стало совсем темно, лишь вдали на освещенной центральной аллее тускло светило несколько чахлых фонарей. Вокруг раздавался стрекот и попискивание, кусты шелестели, среди деревьев мелькали какие-то неясные тени. Порой ей казалось, что кто-то неслышно крадется вслед за ней и, хотя Лена поминутно оглядывалась назад ничего там не видя, тем не менее, пугающее ощущение оставалось. Девушка изо всех сил уверяла себя, что все это ей только мерещится, тем не менее, по ее спине тек холодный пот.
Тем не менее, ничего страшного с ней не происходило, и Лена вышла на аллею целой и невредимой. А вскоре она уже и увидела огоньки трассы, даже услышала дребезжанье проезжающего трамвая. Страх постепенно отступил, уступив место иным чувствам — обиде и злости. Подойдя к ближайшему фонарю, она достала из сумочки зеркальце и вновь стала рассматривать там свою подпорченную физиономию. Ей вдруг стало жалко себя и она заплакала
— Гандон штопаный, из-за него теперь дня два на улицу лучше и не выходить, — всхлипывала она — Урод, убила бы.
— Почему ты позволяешь так с собой обращаться?— раздался вдруг голос из темноты.
Лена ойкнула и испуганно посмотрела в на темный парк. Впрочем, испугалась она не сильно — судя по голосу, там была совсем еще молоденькая девушка, намного младше Лены.
Страница 3 из 71
