Уже давно в Южгороде не случалось такого ненастья, какое разразилось накануне главного праздника весны. Днем на улицах бушевал северный ветер, сгибавший в дугу могучие деревья, ломавший толстые ветки, обрывавший провода. Все небо было застлано черными тучами, холодные брызги то и дело обдавали немногочисленных прохожих…
Добавить в моё избранное
254 мин, 50 сек 14651
— Дракон не твой образ — усмехнулась жрица — Но думаю, что я смогу тебе придумать что нибудь свое — такое симпатичное, нежное, с бархатной шерсткой. — Она игриво подмигнула девушке.
— Ниса, ты все о своем, — усмехнулась Вика — А с ним-то что?
Уже превращенный в человека Олег стоял на корточках и отчаянно блевал, его лицо было красным от натуги.
— Он забыл, что желудок у человека немного поменьше, чем у дракона — с усмешкой пояснила Ниса.
— Твою мать!!! — сумел, наконец, выдавить из себя Олег. — Хорошо, что я не смог съесть его целиком!
— Через три дня — Праздник урожая — сказала Анастасия Панчук, восседая во главе стола, за которым сидели журналисты «Вестей Кумана». Рабочая неделя только начиналась и редактор проводила обычную планерку — Кто пойдет туда?
— Давайте я!?— вырвалось у Вики.
— Ты?— с сомнением протянула Анастасия Михайловна — Ну, не знаю. Твои последние материалы, мне, если честно совсем не нравятся. А тут такое дело.
— Ну, пожалуйста — взмолилась Вика, чуть не плача — Я хорошо напишу, я всех там знаю. Надо же мне, наконец, исправляться.
— Это точно-с садистским удовольствием подчеркнула редактор — Но лучше бы, тебе начать с чего-нибудь попроще. Там ведь Андрей Васильевич не просто поздравлять будет хлеборобов — он же расскажет еще и о своей поездке в Голландию.
Вика сжала губы, с трудом удерживаясь от того, чтобы не расплакаться. Редактор в последнее время, стала к ней придираться просто невероятно, практически не поручая ей писать о губернаторе. Как назло, Плотников еще и отменил свою пресс-конференцию, перенеся ее на День урожая. В администрации его тоже было невозможно застать — губернатор постоянно выезжал, то на побережье, то в Москву. И что самое страшное, Ниса начинала злиться на нерасторопность своей наперсницы и любовницы. Олег, желая помочь Вике крутился у дома губернатора, но безуспешно, он только привлек внимание охраны и еле удрал. Оставалась одна надежда на Праздник Урожая, после этого губернатор уходил в отпуск, который он по слухам собирался проводить в Италии. И эта последняя ниточка рвалась, буквально на глазах.
— Анастасия Михайловна, ну пустите меня — опять сказала Вика.
— Да что с тобой?— удивленно произнесла редактор — Откуда вдруг в тебе такое рвение проснулось? Совесть что ли замучила?
— Давайте, лучше я схожу — подал голос Альберт Станиславович, обозреватель по экономике — Тема действительно сложная, а Вика молодая, зачем ей напрягаться. Пусть потренируется на чем-то другом, ничего страшного. Она молодая, еще научится. Скоро так писать будет, что мы у нее еще автографы будем просить.
Он отечески улыбнулся Вике, на что та ответила ему ненавидящим взглядом. Альберт Войшелов, высокий, седовласый, сохранивший, несмотря на свои пятьдесят лет великолепные зубы и стройную осанку, считался одним из лучших журналистов Южгорода. Заслуженный — перезаслуженный, он был в прекрасных отношениях с Анастасией Михайловной. Последняя относилась к нему с некоторым благоговением, а остальные журналисты — ненавидели. Альберт Станиславович относился к тому сорту людей, которые, которые способны лучезарно улыбаться человеку, а через полчаса сотворить какую-нибудь пакость. Вика же относилась к Войшелову с особой неприязнью, он был абсолютно равнодушен к ее женским чарам. Может, это был уже возраст, хотя злые языки говорили другое, перед тем как податься в журналистику, Альберт Станиславович в молодости несколько лет играл в Южгородском балете и ходили упорные слухи о его нетрадиционной ориентации.
— Правильно, сходите Альберт Станиславович, -подтвердила Анастасия Михайловна — Мне оно и спокойнее будет. А вы, Виктория не расстраивайтесь. У меня для вас тоже найдется свое задание — к первому сентября открывается Южгородский театр юного зрителя. Там должен быть заместитель директора краевого департамента культуры. Сходите и напишите, наконец, такой материал, чтобы мы все тут обрыдались от зависти.
— Как это тебя там не будет!?— Ниса разъяренно глянула на Вику — Ты что, думаешь, мое терпение можно испытывать до бесконечности?
Она развернулась и быстрыми шагами пересекла комнату из угла в угол, кипя от злости. Полы плаща Нисы развевались, словно вороньи крылья и мысли жрицы были такими же черными, как и ее кожаная одежда. Вот уже несколько дней, настроение у нее было самое паршивое. Радость от приобретения вожделенных дакийских табличек подувяла когда выяснилось, что расшифровка займет намного больше времени, чем ожидалось. Только сейчас она билась с начальными строчками первой таблички, едва -едва расшифровав несколько слов. Проблема была еще и в том, что она слабовато помнила объяснения того вавилонского жреца — попробуй сохрани это в памяти столько веков, да еще находясь в могиле. Демченко постоянно зависал на археологических сайтах, стараясь найти хоть какие-то переводы шумерской клинописи.
— Ниса, ты все о своем, — усмехнулась Вика — А с ним-то что?
Уже превращенный в человека Олег стоял на корточках и отчаянно блевал, его лицо было красным от натуги.
— Он забыл, что желудок у человека немного поменьше, чем у дракона — с усмешкой пояснила Ниса.
— Твою мать!!! — сумел, наконец, выдавить из себя Олег. — Хорошо, что я не смог съесть его целиком!
— Через три дня — Праздник урожая — сказала Анастасия Панчук, восседая во главе стола, за которым сидели журналисты «Вестей Кумана». Рабочая неделя только начиналась и редактор проводила обычную планерку — Кто пойдет туда?
— Давайте я!?— вырвалось у Вики.
— Ты?— с сомнением протянула Анастасия Михайловна — Ну, не знаю. Твои последние материалы, мне, если честно совсем не нравятся. А тут такое дело.
— Ну, пожалуйста — взмолилась Вика, чуть не плача — Я хорошо напишу, я всех там знаю. Надо же мне, наконец, исправляться.
— Это точно-с садистским удовольствием подчеркнула редактор — Но лучше бы, тебе начать с чего-нибудь попроще. Там ведь Андрей Васильевич не просто поздравлять будет хлеборобов — он же расскажет еще и о своей поездке в Голландию.
Вика сжала губы, с трудом удерживаясь от того, чтобы не расплакаться. Редактор в последнее время, стала к ней придираться просто невероятно, практически не поручая ей писать о губернаторе. Как назло, Плотников еще и отменил свою пресс-конференцию, перенеся ее на День урожая. В администрации его тоже было невозможно застать — губернатор постоянно выезжал, то на побережье, то в Москву. И что самое страшное, Ниса начинала злиться на нерасторопность своей наперсницы и любовницы. Олег, желая помочь Вике крутился у дома губернатора, но безуспешно, он только привлек внимание охраны и еле удрал. Оставалась одна надежда на Праздник Урожая, после этого губернатор уходил в отпуск, который он по слухам собирался проводить в Италии. И эта последняя ниточка рвалась, буквально на глазах.
— Анастасия Михайловна, ну пустите меня — опять сказала Вика.
— Да что с тобой?— удивленно произнесла редактор — Откуда вдруг в тебе такое рвение проснулось? Совесть что ли замучила?
— Давайте, лучше я схожу — подал голос Альберт Станиславович, обозреватель по экономике — Тема действительно сложная, а Вика молодая, зачем ей напрягаться. Пусть потренируется на чем-то другом, ничего страшного. Она молодая, еще научится. Скоро так писать будет, что мы у нее еще автографы будем просить.
Он отечески улыбнулся Вике, на что та ответила ему ненавидящим взглядом. Альберт Войшелов, высокий, седовласый, сохранивший, несмотря на свои пятьдесят лет великолепные зубы и стройную осанку, считался одним из лучших журналистов Южгорода. Заслуженный — перезаслуженный, он был в прекрасных отношениях с Анастасией Михайловной. Последняя относилась к нему с некоторым благоговением, а остальные журналисты — ненавидели. Альберт Станиславович относился к тому сорту людей, которые, которые способны лучезарно улыбаться человеку, а через полчаса сотворить какую-нибудь пакость. Вика же относилась к Войшелову с особой неприязнью, он был абсолютно равнодушен к ее женским чарам. Может, это был уже возраст, хотя злые языки говорили другое, перед тем как податься в журналистику, Альберт Станиславович в молодости несколько лет играл в Южгородском балете и ходили упорные слухи о его нетрадиционной ориентации.
— Правильно, сходите Альберт Станиславович, -подтвердила Анастасия Михайловна — Мне оно и спокойнее будет. А вы, Виктория не расстраивайтесь. У меня для вас тоже найдется свое задание — к первому сентября открывается Южгородский театр юного зрителя. Там должен быть заместитель директора краевого департамента культуры. Сходите и напишите, наконец, такой материал, чтобы мы все тут обрыдались от зависти.
— Как это тебя там не будет!?— Ниса разъяренно глянула на Вику — Ты что, думаешь, мое терпение можно испытывать до бесконечности?
Она развернулась и быстрыми шагами пересекла комнату из угла в угол, кипя от злости. Полы плаща Нисы развевались, словно вороньи крылья и мысли жрицы были такими же черными, как и ее кожаная одежда. Вот уже несколько дней, настроение у нее было самое паршивое. Радость от приобретения вожделенных дакийских табличек подувяла когда выяснилось, что расшифровка займет намного больше времени, чем ожидалось. Только сейчас она билась с начальными строчками первой таблички, едва -едва расшифровав несколько слов. Проблема была еще и в том, что она слабовато помнила объяснения того вавилонского жреца — попробуй сохрани это в памяти столько веков, да еще находясь в могиле. Демченко постоянно зависал на археологических сайтах, стараясь найти хоть какие-то переводы шумерской клинописи.
Страница 39 из 71
